Аскар АКАЕВ. "Речь-то идет о сохранении за Россией статуса Великой державы"

Аскар Акаевич Акаев,
президент Киргизской ССР, Кыргызской Республики (1990-2005),
доктор физико-математических наук,
иностранный член Российской академии наук.

Беседует Максим Шалыгин.


М. Шалыгин. Ваша судьба удивительна. И вот почему. С одной стороны, вы — математик, инженер-математик. Ещё в 1977 году вы одним из первых заговорили об оптоволокне, об оптических компьютерах и оптических методах обработки данных. А мир только сейчас подходит к пониманию, что оптические методы эффективней, надежней и безопасней из существующих. То есть вы опередили время.

А. Акаев. Совершенно верно, я занимался оптическими системами.

М. Шалыгин. С другой стороны, вы советский и киргизский государственный деятель, вы руководили страной, и это большая ответственность.

А. Акаев. Можно разделить, наверное. Я советский человек, советский научный работник. И кыргызский государственный деятель. Потому, что в советское время я занимался исключительно научной деятельностью.

М. Шалыгин. Рациональное и иррациональное. Как это совмещается, насколько это совместимо?

А. Акаев. Очень трудно, очень трудно совмещать рациональное и иррациональное. Вы это очень хорошо сказали. Ну, поэтому, может быть, как раз я и попал под жернова «цветной» революции… Хотя… Вот, например, мой коллега Эдуард Амвросиевич Шеварднадзе — профессиональный политик. Но тем не менее и он оказался под жерновами «розовой революции», правильно?

М. Шалыгин. Сегодня Киргизия присоединилась к Евразийскому экономическому союзу.

А. Акаев. Это замечательно! Я аплодировал. Потому что альтернативы нет.

М. Шалыгин. Но ведь в Киргизии бардак!

А. Акаев. Но ЕАЭС для Кыргызстана — это хорошо! Я думаю, что ЕАЭС — это большое объединение — вот, как-нибудь и поможет Кыргызстану как-нибудь выйти из той печальной ситуации, в которой он находится. Ведь там настоящая экономическая катастрофа!

М. Шалыгин. Такое впечатление, что Киргизия сегодня погружается в дремучий средневековый национализм, феодальное государство с наркотрафиком.

А. Акаев. К сожалению, да, погружается… Есть такое, есть откат к феодальному прошлому. Вот я всегда открыто говорил о том, что нам никоим образом нельзя поддерживать национализм, радикализм, экстремизм, который убивает государственность. Мы видим это на примере Украины. Все 90-е годы боролся с этим. И я считаю, что мне в общем-то это удалось за счет национальной доктрины «Кыргызстан — наш общий дом». Официальный статус для русского языка, открытие вместе с Россией Славянского университета. Меня националисты страшно критиковали: «Вы только за русских, вы вообще предали кыргызский». А сегодня я в Москве, Ленинграде встречаю кыргызов, молодежь в основном. Они меня страшно благодарят. Знаете, за что? Именно за знание русского языка. Они говорят, это наше конкурентное преимущество. Я поэтому сегодня и радуюсь ЕАЭС, что Евразийский союз как-то вытащит Кыргызстан.

М. Шалыгин. Вы пришли во власть в то время, когда страна — Советский Союз — был уже, что называется, «на изломе».

А. Акаев. Вот почему развалилась наша советская экономика? Потому что мы пропустили пятый технологический цикл в 80-е годы. Микроэлектронную революцию. Помните, Михаил Сергеевич (Горбачев) начал с ускорения научно-технического прогресса. А потом забросил, перешел к перестройке. И страна развалилась…

М. Шалыгин. И политическое руководство страны вместо экономики занялось отлучением партии от государственного организма с потерей функции управления.

А. Акаев. Это была колоссальная ошибка.

М. Шалыгин. Ведь эти функций управления никуда не передали, их просто выбросили.

А. Акаев. Да, правильно.

М. Шалыгин. Гласность, перестройка. Плюс спекулятивное кооперативное движение с разрешением «обналички» и закрытием производств.

А. Акаев. Совершенно верно, антиалкогольная кампания. Все это принесло колоссальный вред.

М. Шалыгин. И в это время президент Академии наук Киргизской ССР становтся главой Киргизского государства. Был Новоогаревский процесс — проект конфедерации.

А. Акаев. Да, совершенно верно. Я активно участвовал с первого дня. И считаю, что если бы не состоялось ГКЧП, то успешно можно было бы подписать. Все, даже Кравчук (президент Украины), готовы были подписать документ 20 августа 1991 года. Это уже потом, после ГКЧП, все разбежались.

М. Шалыгин. Развалили большую страну. И пропустили микроэлектронную революцию.

А. Акаев. Да. И сегодня у нас шестой технологический цикл. NBIC-технологии. Взаимодействие нано-, био-, информационных и когнитивных технологий. Шестой цикл мы еще не пропустили. Мы имеем шанс. Хотя нас, ученых, сегодня ругают, мешают. Я хотел бы четко сказать, что Россия при поддержки ученых смогла бы сегодня оседлать NBIC-технологическую революцию. Это я ответственно заявляю. Другое дело — внедрить технологии в производство. Тут нужна государственная поддержка, политическая воля. Посмотрите, Михаил Сергеевич (Горбачев) очень правильно начал. Мы — ученые — его обожали, мы его любили, наконец-то он взялся за научно-технический прогресс. Но это продолжалось один год. А потом он всё бросил. И занялся гласностью. Всеми теми проектами, которые привели к развалу.

М. Шалыгин. А теперь он вместе Кудриным хотят Перестройку-2 делать.

А. Акаев. Ну, это недопустимо, я считаю.

М. Шалыгин. Можно ли сказать, что сегодня мы как страна стоим в той же точке выбора пути — новый технологический цикл или гласность с перестройкой, — что и в середине 80-х?

А. Акаев. Если мы сегодня пропустим NBIC-революцию, как тогда пропустили микроэлектронную, то это отставание надолго.

М. Шалыгин. Как избежать ошибок 80-х? Что для этого необходимо? Готовность элиты?

А. Акаев. Я считаю, самое главное — это политическая воля руководства.

М. Шалыгин. Кто такое «руководство»?

А. Акаев. Руководство — это президент, это премьер-министр, это спикеры обеих палат парламента. У государства есть ресурсы. Нам нужна политическая воля концентрировать людские, материальные ресурсы.

М. Шалыгин. Но что это означает в практическом применении? Значит, в этой прорывной отрасли надо отказаться от либерального подхода в экономике?

А. Акаев. Конечно, конечно.

М. Шалыгин. Нам надо отказаться от так называемых либеральных демократических ценностей?

А. Акаев. Сегодня такой период, когда вот нужно программно-целевое управление экономикой.

М. Шалыгин. Это значит нам нужна твердая власть, авторитарное правление?

А. Акаев. Ну, почему бы, почему бы… временно… не принять и такую форму? Конечно, и в демократических условиях — тоже возможно… Хотя, конечно, большинство примеров свидетельствует о том, что … Тот же самый Сингапур возьмите, к примеру.

М. Шалыгин. Это означает, что президент должен отказаться от части элиты, которая не соответствует новым задачам, правильно?

А. Акаев. Я считаю, что отказываться не надо. Надо просто концентрировать, перераспределить ресурсы. А отказываться, знаете, это в авторитарных условиях означает, как, вот, при сталинизме. Отказываться — значит, надо уничтожать. Боже упасти! Я далек от этого, я считаю, просто надо опираться на ту часть элиты, которая конструктивна, созидательную часть.

М. Шалыгин. Кто это?

А. Акаев. Она есть, ну что вы! В такой стране, в России, столько выдающихся людей! Я не берусь давать какие-то советы, потому что я сейчас в качестве научного работника. Не хочу советовать или рекомендовать политическому руководству страны что-то… Но я знаю — как научный работник, как физик, как человек, который в первой научной жизни работал в области микроэлектроники, оптоэлектроники, лазерных технологиях и сегодня выполнил ряд работ как раз по областям применения NBIC-технологий. Я вот четко вижу — силами российских инженеров, ученых можно оседлать эти технологии, не отстать от новой революции. Но для этого нужна государственная и политическая воля.

М. Шалыгин. То есть учёных необходимо собрать в отдельную группу и приставить к ним отдельного администратора с огромными полномочиями. Как Берия для атомного проекта.

А. Акаев. Вы знаете… я не хочу произносить это имя (смеется), но хочу сказать следующее. Лет десять назад я имел счастье, вот, буквально рядом оказаться с академиком Чертоком. Академик Борис Евсеевич Черток, заместитель Королева. И вот просто разговорились. Спрашиваю его: «Скажите, пожалуйста, вот если бы сейчас предложили проект высадки российского космонавта на Марс, поставили бы вас во главе проекта, взялись бы?» Он говорит: «Взялся бы. Но при следующих условиях. Чтобы иметь возможность управлять людскими всеми ресурсами. И чтобы позволили создать "шарагу", куда бы я это все сконцентрировал. И я бы посадил бы российского космонавта первым». Вот так ответил академик. Этот ответ меня потряс. Это был великий ученый, инженер. «А в нынешних условиях разве нельзя без "шараги" обойтись», — спрашиваю. «Нет», — отвечает академик. Знаете ли, весь исторический опыт говорит, что без мощной концентрации усилий — людских, материальных — невозможно решать такие проблемы. Невозможно.

М. Шалыгин. Это означает, что при сохранении нынешней политики в государстве мы движемся в рамках нехорошего сценария? Мы пропускаем технологическую революцию?

А. Акаев. Ну, я так не скажу. Россия не может двигаться в плохую точку. Потому что Россия — Великая держава, это Великая нация. В России, знаете, на тысячу человек талантов больше, чем во всем мире. Другое дело, что Россия может потерять статус Великой державы. Мы всё-таки все привыкли к тому, что Россия — это Великая держава. Это неотъемлемая наша часть. Речь-то идет о сохранении за Россией статуса Великой державы. Вот ради этого, говорю, нужны такие проекты. Чтоб мы не отстали. А так... если не напрягаться... как-то что-то будет... страна станет средней. Я считаю, что для гармонии в этом мире всем нужна Великая Россия.

  (беседа записана в июне 2015 года)

 Этот фрагмент беседы был опубликован в тексте на: https://regnum.ru/news/polit/1937656.html