ВИДЕО: Виктор СОЛКИН. Египетская Русь. Трансформация и падение власти царей (продолжение)

Виктор Солкин – египтолог,
руководитель Ассоциации по изучению Древнего Египта.

Беседует Максим Шалыгин.

(начало беседы)

М. Шалыгин. Далее, после новых правителей, то есть Нового Царства – снова распад. Третий переходный период так называемый. Почему? 

В. Солкин. Тут история очень интересная. На самом деле, очень многие процессы длились действительно века. То есть, то усиление храма бога Амона в Карнаке, которое началось при фараоне-женщине, при Хатшепсут, оно в четырнадцатом веке до Новой эры, через столетия, скажем так, грубо – оно довело страну до колоссального кризиса, когда царский дом попытался оторваться от жречества, от его власти через религиозные реформы. Это эпоха Эхнатона и Нефертити. Это знаменитый Амарнский религиозный переворот. То есть, это эпоха, когда…

М. Шалыгин. …доэксперементировались.

В. Солкин. Доэксперементировались. Это эпоха, когда – я имею ввиду Новое Царство – когда царь любой ценой пытается, вот, через какое-то хотя бы воспоминание … посредством искусства … вернуться к тому статусу, который был в эпоху пирамид. Это грандиозная колоссальная храмовая архитектура.

М. Шалыгин. Давайте скажем одну важную деталь, большинство архитектурных памятников, которые сегодня мы наблюдаем, в том числе, в Риме, вот этот, вот, столб... Это всё, в частности, из Долины Царей. То есть погребальный камень украли, грубо говоря.

В. Солкин. Это – не погребальный камень, это – грандиозный обелиск из Карнака. То есть, это камень солнечного Бога. Он не погребальный. А вообще, римские императоры…

М. Шалыгин. Обокрали могилки.

В. Солкин. Они и храмы тоже обокрали.

М. Шалыгин. И поставили в центре своей столицы. Так вот, именно Новое Царство дает нам всю ту архитектуру, которую мы сегодня наблюдаем.

В. Солкин. Ну, давайте, вот, один пример прекрасный, я думаю, что все помнят сфинксов, которые стоят в Санкт Петербурге на берегу Невы, да? Это Аменхотеп Третий, четыре метра тридцать сантиметров в высоту, а храм, в котором они когда-то стояли, он открывался воротами, перед которыми стояли статуи высотой в двадцать один метр. Это знаменитые, так называемые, колоссы Мемнона, которые сейчас туристы могут видеть на западном берегу Нила, в Луксоре.

М. Шалыгин. При этом, изображения на сфинксах человеческих лиц – это действительно изображение царей, это абсолютно точное изображение царей. Поэтому мы можем понять как они выглядели в то время.

В. Солкин. А тут очень сложное сочетание действительно сложного портрета и, при этом, всё-таки некоторая идеализация. Потому что египетское царское искусство – оно за редким исключением – не предполагает выражение черт возраста, черт ущербности, черт старения. Это всегда вечно молодой, совершенный, идеальный, вот, такой золотой бог. И, вот, в случае с Аменхотепом Третьим, которого изображают сфинксы, он вообще изобразил себя в качестве золотого солнечного диска. Это был один из его титулов. Он поклонялся собственной культовой статуе. Это один из периодов невероятного само-обожествления.

М. Шалыгин. Отменили богов. Их просто…

В. Солкин. Чуть позже, его сын Аменхотеп Четвертый (Эхнатон), он уже будет заниматься богоборчеством. Он был воспитан в традиции своего отца.

М. Шалыгин. Просто вычеркнули из списков и богов не упоминали.  Вот эти все эксперименты, которые происходили в Новой династии. То есть они всеми способами пытались вернуть…

В. Солкин. Совершенно верно.

М. Шалыгин. …себя в качестве духовно-окормляющего народ царя.

В. Солкин. Безусловно.

М. Шалыгин. И пытались это сделать разными способами.

В. Солкин. Но там есть, несколько важных деталей. То есть, во-первых, они эхнатонцы, Аменхотепа Третьего, когда он провозглашает культ единого бога Атона. Кстати, это не было монотеизмом, но это не важно. Он называется родовым, близким богом. Вот своим личным, физическим отцом. Вот эта степень физической близости между царем и богом становится вероятно близкой, да? Тем самым, он пытается отстранить вообще любое жречество от присутствия внутри ритуала. Но, поскольку был невероятно увлечен собственной идеей, идеологией, своей семьей, с одной стороны, достаточно сильно Египет в этот момент потерял те территории, которые были завоеваны раньше. А, с другой стороны, вот эта реформа царя, который отказал простому египтянину в праве обратиться к богу. А такое тоже было.

М. Шалыгин. То есть простой египтянин должен был обращаться к царю.

В. Солкин. Да. Хотя раньше предполагалось, что главный ритуал ведет царь, но это ритуал – вселенский. А человеку никто не мешает обратиться к богу в храме, в часовне, в глубине собственного сердца – пожалуйста. И в этот момент происходит отторжение. Потому что основной Египет вот эту религиозную реформу не принял. Не поняв, что царь, на самом деле, боролся за очень забытый старый статус великого Солнечного бога, которым царь был когда-то. 

М. Шалыгин. Плюс пытался устранить усиливающуюся группировку жрецов, отстранить как-то от управления государством. 

В. Солкин. Семнадцать лет! Реформа не удалась. И, на самом деле, точно такие же вещи в тринадцатом веке, условно говоря через восемьдесят лет, пытается делать Рамзес Второй, которого история назвала Великим. Он также провозглашает себя живой душой Солнечного бога. Он строит грандиозные храмы. Он переставляет жрецов в важнейших храмах, пытаясь получить над ними власть. То есть он делает ту же самую религиозную реформу, но он остается внутри традиционной культуры, поддерживая храмовое строительство и все самые невероятные памятники, сохранившиеся архитектуры Древнего Египта – это Рамзес Великий. Это Карнакские колонны. Но это ведь тоже религиозная реформа. 

М. Шалыгин. Но там есть одно отличия. Дело в том, что Рамзес Великий, Рамзес Второй – он наследник царя-завоевателя Сети Первого.

В. Солкин. Да, Сети Первый был очень успешен, абсолютно.

М. Шалыгин. Он, благодаря отцу-завоевателю… у него были деньги, он мог себе позволить их тратить и, соответственно, он проводил эти реформы не «на голодный желудок». В отличии, от товарища Эхнатона. У которого ещё и жена Нефертити родила только дочерей.

В. Солкин. Всего шесть дочерей. Там был династический кризис, верно.

М. Шалыгин. И Тутанхамон – это просто сын одной из дочерей.

В. Солкин. Тутанхамон – и это анализ генетический 2010 года – он сын Эхнатона и его собственной сестры. Полной – и по матери, и по отцу. А, если мы на секундочку вернемся к фигуре Рамзеса Великого и его отца Сети Первого, возникает одна очень забавная вещь. Смотрите, Эхнатон с точки зрения крови. Это полноценный египтянин, который, практически, низверг Египет в пучину религиозной реформы. Которая едва не погубила Египет и египетскую цивилизацию. И потом сказалась на упадке. А Сети Первый – отец Рамзеса Великого – он из гексотского рода, он человек с рыжими волосами. То, чего очень боялись египтяне. Канон – это такой египетский брюнет. Он вышел из военной элиты.

М. Шалыгин. Его отец Рамзес Первый…

В. Солкин. Да, его отец Рамзес Первый – он военноначальником был. Они все военноначальники, они все из лучников вышли. И дальше – человек не египетской внешности, с неполностью египетской кровью (у него только мать была полноценной египтянкой) начинает возрождать храмы, возрождать традиционную культуру, строить невероятный храм в Абидосе. Храм почитания великих предков.

М. Шалыгин. Но, всё это он делает в рамках, вот этой, вот, рамки согласия египетского общества.

В. Солкин. Рамки согласия – да. Но, при этом, он, судя по цитатам, которые известны из его текстов, из его памятников – он был очень умный человек. Он изучает множество очень древних египетских памятников. Он изучает эпоху пирамид. И, вот здесь человек, который привержен Египту сознанием культуры и, я скажу это слово, сердцем – оно человеческое – там видно. Он возрождает Египет после того, как его практически полностью низверг египтянин по крови.

М. Шалыгин. Но, перед этим была большая прививка оккупантов, оккупационной администрации. Тех же гиксосов. И, соответственно, уже никто не удивился нашествию военной…

В. Солкин. Они существовали внутри египетской армии и когда Сети возводит на престол Рамзеса Великого. А там был период соправления – Сети возводил сына на престол. Он выбирает у двух главных супруг… очень известные царицы. Они дочери противоборствующих двух кланов. Военного и жреческого. Он пытался под своим сыном объединить социум, под этим престолом. Что позволило Египту не скатиться в кризис. Вплоть до одиннадцатого века до Новой эры.

М. Шалыгин. Но всё же жрецы победили.

В. Солкин. Жрецы победили. И происходит абсолютный разрыв в самой парадигме царской власти Египта. Когда карнакский храм бога Амона – я позволю себе некорректное сравнение, но оно будет понятно – становится, по сути, таким прототипом Ватикана. Когда верховный жрец себя коронует фараоном. Фараон – на самом деле – правящий Рамзес Одиннадцатый в малой станице далеко на севере Египта – это номинальная фигура, окруженная военной знатью. К чему это ведёт? Это ведёт к расколу Египта. На Верхний и Нижний. На две страны.

М. Шалыгин. То есть мы говорим о том, что без единения (в одном человеке – !) духовного и военного, если угодно, человеческого – страна, большое государство, распадается.

В. Солкин. Оно распадается. И это было то, что известно в египетском искусстве еще с третьего тысячелетия до Новой эры. Когда царь сидит на престоле. И у него на престоле изображаются перевитые геральдические лилии. Египет дышит пока страна едина. 

М. Шалыгин. Справедливо ли утверждать, что то, что мы наблюдаем сегодня в Египте, это противоборство братьев мусульман и военной знати – это, вот, отголоски, тех событий?

В. Солкин. Я не думаю, что это отголоски тех событий. Но это очень характерно вообще для восточного общества. Система борьбы военной элиты и религиозной элиты. И я думаю, что многие мои коллеги согласятся, что восточные страны, в первую очередь, арабские страны – они процветают тогда, когда правит военная элита. А, более того, может быть мы на чуть-чуть уйдем в современный Египет – я помню очень хорошо Египет позднего Мубарака. Когда очень просвещенные, очень успешные египтяне, абсолютно-элита в культуре, в науке, неважно в чем – они завидовали Ираку, в котором тогда правил Садам Хусейн. И говорили, что мы бы хотели бы вот такого лидера. Вот настолько яркого, настолько самостоятельного. Египет тогда завидовал Ираку. При Саддаме Хусейне.

М. Шалыгин. Но есть пример шиитского Ирана. Где духовные лидеры подчинили себе корпус стражей исламской революции – совсем не гражданское подразделение…

В. Солкин. Да, наверное, есть и такое. Но, этот пример… к нему можно очень по-разному относиться. Да, для Египта, я позволю себе личную оценку, к счастью, это было невозможно. И когда – это не преувеличение – около тридцати миллионов жителей страны вышли во всех городах на все мосты для того, чтобы понять, что революция, сделанная извне, она привела к власти в Египте клирикалов, (то) они скинули сами клирикальную власть. Несмотря на то, что США пытались активно заявлять, что, вот, захватывала военная власть. Более того, военная власть долго не могла определиться – кто станет тем несчастным, который возглавит армейское правительство, которое придет. И пожилой и безумно уважаемый Хусейн Тантауи – выдающийся египетский генерал – был тем человеком, которого уважало практически всё египетское общество. И это была признанная египетским народом власть. По сути, благодаря этому Египет стал единственной страной арабской весны, которая не скатилось в те страшные события, которые происходили у соседей.

М. Шалыгин. Но египетские военные, приходя к власти – они жестко расставляют систему координат…

В. Солкин. Безусловно.

М. Шалыгин. Это не диктатура самодурства. Это – что хорошо, что недопустимо – объявляется сразу.

В. Солкин. Это рациональная абсолютно система, которая построена как на традиционных законах общества.

М. Шалыгин. Общество начинает понимать правила, в которые попадает. И, соответственно, либо соглашается, либо протестует. Но, чаще, соглашается.

В. Солкин. Но, чаще, соглашается. Вот прекрасная параллель. Когда вернемся в Древний Египет. Когда заканчивается религиозный переворот, когда потом у Эхнатона нет наследников… К кому обращается общество и, прежде всего, храмовая знать? К воинству. И выдающийся военноначальник Хараникет, который был современником Эхнатона, Тутанхамона, всей этой эпохи, он состоявшийся, уже в возрасте человек, он становится фараоном, условно царем, да? Для того, чтобы успешное воинство – а оно было абсолютно успешным тогда – вытащило страну. Из той абсолютной ямы, в которую ввергли религиозные реформы. Примеров таких очень и очень много. Хотя, конечно, в своих документах египетские писцы – это переписывалось – (писали) о трудной постыдной никчемной роли воинства. Но это было не более, чем словоблудие, переданное другими мальчиками-писцами в храмовое поле. Воинство регулярно вытаскивало Египет из тех сложных событий, которые случались в многотысячелетней истории.

М. Шалыгин. «…Сохраняя территориальную целостность государства». Напомню, это был Виктор Солкин, востоковед, египтолог, заведующий отделом Востока библиотеки имени Максимилиана Волошина. Беседовал Максим Шалыгин.

 

_
Специально для поддержки проекта Саркиса Цатуряна и Кирилла Джавлаха – "Экспертная трибуна "РЕАЛИСТ" – Максим Шалыгин безвозмездно разработал эмблему/логотип, принял участие в разработке концепции проекта и сайта, изготовил базовую сувенирную продукцию и записал несколько бесед. Беседа с Виктором Солкиным записана 29.03.2017 года.