ВИДЕО: Государственный суверенитет России. Выпуск 7

ПРОЕКТ "ГОСУДАРСТВЕННЫЙ СУВЕРЕНИТЕТ РОССИИ"

Государство. Деньги. Суверенитет

Игорь Николаевич Игошин,
депутат Государственной Думы России,
заместитель председателя Комитета по науке и наукоемким технологиям,
кандидат экономических наук,
автор книги «Геоэкономика и экономический суверенитет»

Ведущие – Диана Берлин, Михаил Мизулин

(запись беседы – декабрь 2008)



Д. Берлин. Дорогие друзья, уважаемые слушатели, я рада приветствовать Вас на волнах радиокомпании «Голос России». У микрофона Диана Берлин. Сегодня мы продолжаем цикл программ под названием  «Российский государственный суверенитет». И наша тема, как мы договаривались и в прошлый раз: «Государство. Деньги. Суверенитет». Я думаю, эта тема привлечет внимание очень многих наших слушателей, но, прежде, я хотела бы представить Вам наших гостей. Депутат Государственной Думы России, заместитель председателя Комитета по науке и наукоемким технологиям, кандидат экономических наук, автор книги «Геоэкономика и экономический суверенитет» Игорь Николаевич Игошин, здравствуйте!

И. Игошин. Здравствуйте.

Д. Берлин. Здравствуйте. И мой постоянный соведущий, человек, которого мы уже считаем хозяином этой студии - кандидат философских наук, доцент кафедры политологии, первый заместитель директора Института дополнительного профессионального образования Российской Академии государственной службы при президенте Российской Федерации Михаил Юрьевич Мизулин, здравствуйте!

М. Мизулин. Добрый день.

Д. Берлин. Здравствуйте. Ну что ж, поговорим  о самом больном, наверное, для людей самых разных возрастов, прослоек, социальных, можно мне задать первый вопрос, Михаил Юрьевич, или Вы скажете несколько слов?

М. Мизулин. Может быть, в качестве вступления?

Д. Берлин. Давайте, я только буду рада! Потому что у меня вопросы острые.

М. Мизулин. Я с точки зрения жанра хотел бы сказать, что, во-первых, мы очень признательны, что Игорь Николаевич откликнулся…

И. Игошин. Спасибо за приглашение, возможность участвовать.

М. Мизулин. В общем-то ситуация, на сегодняшний день, с моей точки зрения, она выглядит таким образом, что действительно, либо наше государство и наш государственный российский суверенитет приобретет устойчивую форму, либо, абсолютно прав окажется Владимир Владимирович Путин, что если государственного суверенитета не будет, то не будет страны, и не будет, как таковой, государственности. Но так или иначе, мне кажется, что сам по себе кризис, в котором находится страна, он даст ответ на вопрос: возникнет ли действительно сильное российское государство? Возникнет ли государство,  как институт  и организация публичного интереса? Справится ли государство с теми, финансово-экономическими перипетиями, в котором, собственно, оно окажется. И потребуется ли самому государству финансово-экономическая помощь? Вот, собственно, тот круг проблем, которые нужно и серьезно обсуждать, и рассуждать сегодня открыто.

Д. Берлин. Вы готовы?

И. Игошин. Депутат Государственной Думы всегда готов. Как пионер!

Д. Берлин. Ну что? Тогда может быть, начнем? Михаил Юрьевич, может быть у Вас есть первый, какой-то конкретный вопрос?

М. Мизулин. Я думаю, что сначала Вы, я просто общую рамку, как бы, определил.

Д. Берлин. Возможно ли – у меня такой вопрос к Вам, тем более, как автору такой книги «Геоэкономика и экономический суверенитет» - возможно ли в условиях сегодняшнего финансового международного кризиса сохранить экономический суверенитет? Возможно ли это?

И. Игошин. Как это ни парадоксально может звучать, в условиях, в которых  мы сегодня находимся – возможно нарастить экономический суверенитет.

Д. Берлин. Объясните.

И. Игошин. По сути дела, на начало 90-х годов, если брать историю России, а не какие-то более глубокие периоды, эпизоды нашей истории, мы находились в состоянии,  такой, наибольшей потери. В состоянии,  такой, наибольшей потери экономического суверенитета. Большинство наиболее значимых, наиболее важных для жизни государства вопросов, принималось всегда с учетом мнения, центры  формулирования которого, выработки которого находились за пределами нашей страны.  Ну, это ни для кого не секрет, и это – часть нашей истории. Наверное, ее просто нужно знать. Она приятная,  для кого-то не приятная, но это есть некие факты исторические. Уже – история.

Д. Берлин. Конечно.

И. Игошин. Хотя мы все эту историю помним, это часть нашей жизни. На протяжении 90-х годов эта формула действовала, она была достаточно мягкая, надо отдать должное тем, кто влияние на нас оказывал, но, она действовала достаточно эффективно с их точки зрения.  С точки зрения внешних сил.

Д. Берлин. Это кто оказывал на нас влияние?

И. Игошин. Ну,  Вы помните, что экономические формулировки, формулы, по которым жила наша страна, они вырабатывались МВФ. И, собственно говоря, если правительство Российской Федерации тогда, в 90-е годы, не выдерживал какие-то из требований, которые  выдвигал МВФ,  МВФ ставил этих людей – членов правительства, министров , которые не соответствовали в своей работе полностью рецептам МВФ, «ставил в угол», не давал очередные деньги  и так далее. Это всё сейчас смешно звучит, но, тем не менее, это часть нашей жизни. Это воспринималось, вполне серьезно обсуждалось, на всех уровнях экспертного сообщества – как правильно реагировать: кто-то за более жестко реагировать, кто-то – за менее. Но  не так было много людей в пространстве реальной политики, не маргинальной политики, которые полностью отрицали необходимость этих консультаций. А это – часть нашей истории, еще раз повторюсь.  Благодаря ряду факторов, в том числе, факторов, которые от нас, может быть, не так сильно зависели, но России свойственно, как вот, возрождаться из ничего, как –то вот часто, то есть, это тоже часть нашей истории, здесь, опять, может, гордиться нечем, но опять же – знать, что 98-ой год вряд ли - его эффект на российскую экономику, на российскую государственность – вряд ли был задуман специально теми людьми, которые у нас все это дело устроили, заварили это безобразие. Но, тем не менее, мы видели ситуацию, в которой  резкое изменение соотношения курсовой стоимости, внутренней, нашей валюты, рубля, и внешних валют очень сильно изменилась. Совершенно внезапно оказалось, что тот потенциал, который считался разваленным – уже со времен Советского Союза он еще вполне восстановим и восстановим в короткие сроки. Более того, в это время, так совпало, что во всем мире был большой инвестиционный навес, так называемый, если говорить экспертным таким, профессиональным языком. Который в тот момент, в общем тренде устремлялся на развивающиеся рынки, и в силу резкого изменения – также – дополнительного законодательства, которое было предпринято внутри России, в силу – надо отдать должное, очень взвешенного подхода – к формированию тарифов, а естественных монополий – очень жесткого в тот 98-ой – 99-ый год, очень жестких решений, которые были приняты в антимонопольной сфере. А по отношению к крупным    государственным монополиям, развитие которых, по сути дела, отложилось на будущее, развился, в первую очередь, альтернативный бизнес внутри Российской Федерации. Восстановились многие государства, которые уже считались умершими, пошли инвестиционные программы, которые, вроде бы, на Россию даже и не планировались в рамках этого мирового порядка. Не хочу выглядеть человеком, которому свойственна конспирология, тем не менее, надо быть, все таки реалистом. И дальше все это дело было увенчано мировым поднятием цен на энергоносители. Что, я лично, считаю стратегическим проклятьем для России, так называемое, нефтяное проклятие, но, которое, в какой-то момент, добавилось к этим внезапным плюсам, предоставило стране реальную возможность пройти достаточно спокойный стабильный путь развития. Дал заново шанс. Которой, казалось, в 90-е был полностью потерян. И казалось, что, в общем-то, шанса на самостоятельное развитие у страны – ну, в какие-то моменты могло казаться - что такого шанса могло бы и не быть. Как мы это шанс использовали – вопрос по -настоящему открытый. Насколько возможно укрепить экономически суверенитет в сегодняшних условиях и где есть угрозы экономическому суверенитету в современных условиях? Ну, в первую очередь, наша страна за это десятилетие стала лидером во многих производствах, прежде всего, сырьевых товаров. Это не только нефть. Это и минеральные удобрения, не только углеводороды, а и минеральные удобрения. Мы начинаем экспортировать зерно, и формировать цены на мировом рынке зерна, по крайней мере, активно в этом процессе участвовать. А потенциал этого развития – просто огромен. Мы можем вернуться к той роли, которая была у России до всех ее революций. В этом секторе, ведь мы проходим круги одни и те же, но не было раньше углеводородов. Царская Россия имела ту же проблему, которую мы сейчас имеем, голландскую болезнь, и так далее, и так далее, и так далее, но на зерне. Потому что вывозили зерно, жили хорошо, и могли освоить те деньги, все повторяется один к одному. Так же точно были большие воры, заграничные воры, покупали замки  и так далее, и так далее.

Д. Берлин. Понятно.

И. Игошин. Достаточно съездить в южные стране Европы, и мы увидим самое лучшее старинное владение – это либо российское посольство, либо какой-то институт российский, либо российская церковь. На что они строились? На эти избытки. Это просто пример, но достаточно яркий пример. И сейчас, став одним из экспортеров и лидеров производства, для мировой потребности целого ряда продуктов сырьевых продуктов и так далее, мы, естественно, стали очень сильно зависеть от внешней экономической конъюнктуры, от цены на эти продукты на внешнем рынке. То есть, мы стали очень сильно привязаны к внешнему рынку, причем, привязаны очень однобоко. Понятно, что циклические развития, которые никто не отрицал, сейчас – так или иначе – мы находимся в конце пятого цикла Кондратьева, - понятно, что на нас буду достаточно серьезно сказываться. Никто цикличность экономики и развития экономики не отрицал.

Д. Берлин. Я прошу прощения, я очень Вас прошу, чтобы все, что Вы говорили, было понятно  нашим слушателям. Нас сейчас слышно во всех странах СНГ, Балтии, и Европе. Люди могут жить не только в больших городах, а и в маленьких деревнях, поселениях – поэтому да? То есть, это очень важно, чтобы Вас можно было понять.

И. Игошин. Мировая экономика носит циклический характер, за периодами роста, следуют периоды спада. Это естественный процесс, по-другому не бывает. А в последнее, правда, время, в последние два десятилетия, мировой экономический рынок развивался таким образом, управлялся таким образом, что даже была попытка сформулировать уже безцикличность развития.

М. Мизулин. Игорь Николаевич, ну вот усиливая позицию Дианы Иосифовны, два вопроса на понимание, в контексте того, что Вы сказали, что усилить экономический суверенитет можно. Вопрос первый: мы недавно закончили очередной поток переподготовки губернаторов. В конце ноября состоялось решение, и быстро были приняты законодательные акты, и было подписано законодательно,   о том, что прибыль крупных кампаний остается в крупных кампаниях. Что говорят губернаторы? Они говорят: деньги шли, через налоговые инстанции мы уже считали бюджеты, с 29 ноября вы их обнулили…

И. Игошин. На территории   сейчас планируется в таком пространстве – от и до. Разбег очень большой. Они не понимают на что опираться.

М. Мизулин. Совершенно верно. А есть нулевые бюджеты. А как в этой ситуации, в целом российский суверенитет с привязкой к нулевым бюджетам можно формировать?

И. Игошин. Давайте тогда, не уходя в аспекты экономического развития и споров, в которые были в последнее время, скажем лишь, что наша страна очень сильно зависела от поступления экспертной выручки. В итоге, все споры окончились тем, что экономический кризис наступил, более того, он был очень усилен, многократно усилен тем, что этот «маятник» долго оттягивали в одну строну. Все время понижая ставки, в тот момент, когда, в общем-то, должны была быть рецессия. Кризис, в итоге, приобрел характер не просто мирового, а беспрецедентного. А потому что мы уже по показателям выходим за рамки кризиса 29-го – 33-го годов по сравнимым показателям, если приводить к ценам того времени. Тогда все –таки, регулирования экономики не было, рынок не удерживали, он был естественным. Сейчас отложенное все это накопилось. И страна попадает в ситуацию, в которой многие производства, которые здесь были, раскачены, сейчас не имеют спроса. Соответственно, домны должны останавливаться, нефть, вроде бы, продавать нужно, и контракты длительные, но ее продавать не выгодно, и так далее, и так далее, и так далее. Сырья там по стали на сегодняшний день на складах уже по сегодняшнему потреблению, которое есть внутри России и тому, которое может обеспечить внешний рынок, уже на пять лет на складах. Вот сейчас остановить и у нас есть на пять лет сырья на складах. А при чем это все дело усугубляется и дальше, понятно, что ситуация не простая. С  другой стороны, мы сформировали производство определенных товаров, которые идут – в известной степени – за границу. Но мы и импортируем очень много.  И весь парадокс в том, что, если, скажем, мы импортируем зерно, то экспортируем мы продукцию в конце – то есть, это начало цепочки производства. Сырье. Зерно – это сырье. А что мы ввозим обратно в страну? Мы ввозим мясо. В большом количестве. А что такое мясо? Это продукт, конечная цепочка, вначале которой стоит зерно. А  если мы вывозим древесину, то, что мы ввозим? Мы ввозим бумагу. При чем, эти потоки – в известной степени сбалансированы. При высоких темах на сырье – эти потоки были немножко в нашу пользу, мы что0то накопили, какой-то жирок, при низких ценах – это будет не в нашу пользу. Есть такой очевидный процесс. И отвечая на первый вопрос – переходя к регионам. Очевидно, что нам сегодня нужно сделать, с тем, чтобы , во – первых, укрепить свою экономику,  сделать следующий шаг, развив сырьевую составляющую. Нужно вложить сырьевой ресурс, который у нас есть, на то, чтобы этот конечный спрос внутри страны, который обеспечивает потребление на конце этой цепочки, совпал – (чтобы вся цепочка выстроилась внутри страны) – совпал с первоначальным производством. Условно – если производим зерно здесь, мы производим в этом году больше ста миллионов тонн. Это не просто рекорд – это беспрецедентная ситуация, - единственная ситуация в России была в 1991 году – за всю историю Российской Федерации (она еще тогда была внутри Советского Союза, Россия – внутри Советского Союза)  - это был пик. Все работы в этой сфере. Посевных площадей было на порядок больше, чем сейчас. А собрали примерно такой урожай. Собрали уже в новой России. В следующем году собрали уже 65 миллионов тонн.

М. Мизулин. Достаточно верно. Большие деньги идут в агропромышленный комплекс…

И. Игошин. Соответственно, что нужно сделать? Нужно сейчас не снижать производство зерна – одного из наших сырьевых товаров, а дальше  его расширять и раскачивать производство мяса внутри России. То есть замкнуть цепочку внутри. Соответственно, регионы должны получить на это деньги. Сейчас. А в условиях очевидного сокращения коммерческих рабочих мест, государство должно сейчас – вынуждено. Сейчас мобилизационный характер, этап развития наше экономики.  Создать государственные рабочие места. Вот прописать каждую цепочку, которая позволит сохранить действующее производство, обеспечит внутренне потребление и недостающие звенья, которые до этого были за границей, создать государственные рабочие места именно в этих сферах. То есть, вот мы взяли зерновой пример – я думаю, что тоже можно прописать  в сфере строительства. Есть производство стройматериалов в известной степени, которая так же точно были замкнуты не только не внутренний рынок. Были большие объемы строительства – важно их не потерять. В коммерческой сфере это сейчас сделать не удастся, государство вынуждено взять на себя эту роль. Оно либо справится – и окажется эффективным, мобилизационным управляющим, либо не справится. Здесь есть шансы – либо мы выйдем из этого вызова, существенно более сильными, с внутренними, замкнутыми производственными цепочками, мы создали  за двухтысячные годы начало этих цепочек. Теперь важно их замкнуть окончательно. И завершить. Либо – не справимся. Это весы.

Д. Берлин. То есть, правильно ли я поняла, скажите мне пожалуйста, что на сегодняшний день, если не будут  выполнены все условия, которые Вы только что обозначили, то нашему экономическому суверенитету все-таки что-то угрожает.

И. Игошин. Экономический суверенитет всегда находится под вопросом любой страны, даже самой сильной. И Вы видите, что Соединенные Штаты имея на начало 90-х годов абсолютную монополию – гегемонию в мире , разрушение двухполярного мира – у них, оказывается, тоже была угроза.  Они сами себе в итоге разрушили всё, что у них было наработано. Положение самой крупной экономики, самой сильной страны, и сейчас самой сильной страны в мире экономически – Соединенных Штатов – сейчас более проблемно, нежели 15 лет назад. То есть, не мешай человеку, он сам себе помешает.

Д. Берлин. Это да.

И. Игошин. У них огромный внешний долг. И она находятся под целым рядом угроз. А, скажем, ели Китаю, России, ряду других стран удастся  договориться вести объединенную, единую политику по управлению госдолгом США. Но опять, у них есть очень хорошие аргументы, хорошие армия и военный флот, которые, тут же, естественно, который туту же, естественно, будет включен в эту работу. И как раз в нашей книге мы об этом пишем, что военные силы и война, как последняя фаза – это всего лишь перенос экономического спора в другую фазу.

 (продолжение)

ПРОЕКТ "ГОСУДАРСТВЕННЫЙ СУВЕРЕНИТЕТ РОССИИ"