ВИДЕО: МАСТЕРА. Александра ПАХМУТОВА и Николай ДОБРОНРАВОВ (продолжение)

Проект "МАСТЕРА"

(август 2009)

(начало беседы)

Д. Берлин. Александра Николаевна, а вот скажите, ну Вы же образованнейший музыкант, Вы могли работать в разных жанрах. Собственно, Вы и работали в разных жанрах…

А. Пахмутова. Да…

Н. Добронравов. И работает, надо сказать…

Д. Берлин. … И работает

А. Пахмутова. Да, вот на предстоящем концерте будет две премьеры для оркестра под управлением Владимира Ивановича Федосеева.

Д. Берлин. Ух ты! Вот это здорово!

А. Пахмутова. Вот, первое отделение …

Д. Берлин.: Симфонический…

А. Пахмутова. Да, будет две премьеры…

Д. Берлин. Не знаю, я почему-то сейчас вспомнила вот эту Вашу, ну правда, гениальную музыку…

А. Пахмутова. Гениальной нету! Не надо!

Д. Берлин. …из «Три тополя на Плющихе». Ну, вот что Вы после этого скажете? Не гениальная? «Три тополя на Плющихе».

А. Пахмутова. Это не гениально!

Д. Берлин. Вспомните эту музыку!

А. Пахмутова. Гениальное - это другое что-то. Вы знаете, мы не знаем, что такое - гениальное. Гениальные - это какие-то люди… Я даже не знаю, как их назвать. Хотя, они в своей жизни, вот за что я люблю некоторых из них… Я вообще… есть люди, которые так бережно себя несут. Как необыкновенную ценность. Я понимаю. Пусть живут эти люди много и хорошо. Но я как-то стараюсь их обходить. И есть люди, которые, ну, вот живут и живут. Помните, Моцарт и Сальери? Сальери ему говорит: «Моцарт! Какая глубина! Какая смелость! Какая стройность! Ты, Моцарт, Бог и сам того не знаешь!». Моцарт: «Да? Может быть, но божество и проголодалось!». Вот Пушкин был таким, вот естественным. Поэтому, что такое гений - Бог знает что это! Но, все-таки, это немножко юродивые, немножко другие люди. Мы их… мы их не понимаем. Но то, что они оставляют, дай Бог им вечной славы.

Д. Берлин. Это - да. Но музыка действительно прекрасна!

А. Пахмутова. Музыка неплохая…

Д. Берлин. Правда…

А. Пахмутова. Какая-то была работа… Это мне повезло… Это великолепный, потрясающий режиссер - Татьяна Михайловна Лиознова. Вся страна ее обожает за «Семнадцать мгновений весны». И будет всегда ее любить, ой, дай Бог ей здоровья!

Д. Берлин. Да, и два потрясающих артиста, и вообще… Александра Николаевна, но почему песня? Ну как? Ну как это получилось? Почему песни?

А. Пахмутова. Это получилось, потому что мы жили в стране невероятно интересной. В стране с очень высоким полетом. В стране, в которой были трагедии. И за ее пределами, и внутри были трагедии. Невероятные.

Д. Берлин. Вы знали тогда об этом? Вы это понимали?

А. Пахмутова. Нет… Ну, как знали? Это…

Д. Берлин. Ну, вот Вы осознавали, что, там, полстраны сидит?

А. Пахмутова. Нет, нет…

Д. Берлин. Не было этого?

А. Пахмутова. Нет, у меня сложилось счастливо, у меня …А вот у Николая Николаевича – да. У него отец сидел и мама сидела. Понимаете, страна, в которой, во-первых, сами идеи революции 17-го года - это счастье, мир для людей. То есть, помните первые строчки в букваре? «Мы – не рабы! Рабы – не мы!». Вот неслучайно всплеск гениальных талантов. Почему-то появились и Маяковский, и Шостакович, и Мейерхольд. Вообще, вот как все это? Это люди, которые воспевали это очень искренне. И потом, конечно, появились гениальные песни. Это Блантер, это Дунаевский…

Д. Берлин. Покрас!

А. Пахмутова. Покрас! Братья Покрас. Ну что Вы! Я все это слышала, мы бегали в кино, все это смотрели. Поэтому вот какая-то любовь к песне, она была, собственно, с детства. Я все эти картины смотрела много раз. Потом, когда мы вернулись, женская часть семьи, из эвакуации, у нас был госпиталь. Вечером раненые выходили во двор, там, посидеть, покурить, а я играла на аккордеоне. Я играла «Прощай, любимый город», играла «Ой, Днипро, Днипро». Не могла себе представить, что я когда-то буду знакома с авторами этих песен.

Д. Берлин. Как интересно, все-таки, устроена жизнь! Война – такая страшная, кошмарная, да?

А. Пахмутова. Да…

Д. Берлин. И дает нам столько эмоций! И даже, даже боюсь это сказать, но и радости, и восхищения…

А. Пахмутова. А знаете – почему, потому что…

Д. Берлин. А любви сколько было на войне.

А. Пахмутова. А это знаете почему? Потому что это было торжество высокого духа. Понимаете? Вот почему человек… вот принимает присягу, целует знамя… Ну, подумаешь, знамя целует… Можно в любом магазине культтоваров купить красный флаг, ну и целуй его. Нет! Он целует знамя, потому что бывали ситуации, когда так страшно, что все знали – что все погибнут. Некому спасти ничего. И вот только это давало силы, вот вера в силу духа. Понимаете, страна вот так жила. И о войне были гениальные песни, вспомните! Фрадкин, Соловьев-Седой, Блантер, это невероятно!

Д. Берлин. Да, но Вы знаете что… Вот что очень ценно, что потом, после окончания войны, прошли годы, народилось уже целое поколение, я уже родилась после войны. Понимаете? И вдруг, появляется «Горячий снег». И вот это великое «Поклонимся великим тем годам!». И люди же встают до сих пор! Им никто, этим никто не дирижирует. Я видела многие залы, ну, правда же.

Н. Добронравов. Правда-правда…

Д. Берлин. И люди встают. И в зале молодые люди, и они все равно встают.

А. Пахмутова. А Вы знаете, потому что это, я не хочу сказать, дело… можно говорить, там, можно песню хвалить – ради Бога, когда «Священная война» еще больше люди встают, просто плачут…

Д. Берлин. Ну, нет, она во время войны написана! Она перед войной. Она для того, чтобы вставали. А эти песни, Ваши, они появились после войны и очень-очень долго после войны.

А. Пахмутова. А вы знаете… Люди, которые вот так шли… Вот, просто, живой человек, обычный… Но, если надо – он идет в огонь. И забыть это, не восхищаться этим – нельзя. Иначе, погибнем! Будем просто чавкать все. Вот, мы написали, потому что эти люди всегда… я буду преклоняться перед ними! Иначе очень плохо! Иначе – мы все превратимся вообще вот в какую-то тлю общую, вот так будем только чавкать, петь не будем, забудем всех. Это нельзя! Это так же, как забыть мать, забыть человека, который вот тебе помог, тебя прикрыл. И вот из благодарности и неблагодарности сплетается очень многое. Из благодарности сплетается великое какое-то древо прекрасное. А из неблагодарности – очень страшно! Это тюрьма, это наркотики, это смерть, это драка, это вражда, это тысячи …Поэтому надо писать об этом. Давайте…

Д. Берлин. Но надо так писать. Надо только так! Потому что сколько песен о войне! Ну, вспомните, я сама помню, я работала на этом, к 20-летию, к 30-летию, там, к 40-летию, – надо написать песню, посвященную Победе. И приносили ворох песен!

А. Пахмутова. Ну что поделаешь! Это же не всегда получается! Вы знаете, я Вам скажу что… Нет, я буду говорить – вот молодежь… А молодежь, особенно сейчас, я считаю, что ностальгия, голод по высоким духовным порывам!

Д. Берлин. Абсолютно правильно…

А. Пахмутова. Я очень люблю молодежь, вот как говорят, что они меня любят…

Д. Берлин. А они вас любят… Это точно!

А. Пахмутова. Это отраженный свет, потому что я их люблю. Потому что естественное, генетическое желание у молодого человека. Вот он должен быть смелым, он должен быть правдивым, он не должен бояться, он должен быть мужчиной, вот таким, знаете, вот, с не согнутой спиной. Девочка – да. Она должна быть умной, хорошо учиться. Но, в отличие от мальчика, она должна быть чистенькой, аккуратной, все помнить, хорошо одеваться, быть честной, милой. Молодежи этого не хватает! Не хватает того, чтобы им говорили! Друзья, вот так надо жить! Им этого не хватает, и когда они слышат что-то такое в песне, они к ней тянутся… А мы удивляемся – почему старая песня, а она им нравится. Понимаете, они хотят, чтобы у них была не «тёлка», а чтобы у них была девушка, которую он любит. Потом он на ней женится, у них родятся дети. И все будет прекрасно. Они хотят чистой любви. Они хотят честной жизни. Я не верю. И поэтому когда о молодежи говорят плохо, меня это оскорбляет. Потому что я верю! Просто сейчас многие из них очень одиноки.

Д. Берлин. И растеряны…

А. Пахмутова. Одиноки и растеряны. Понимаете, а песни, то, что мы писали, и большая могучая советская кучка песенная – иногда это у нас получалось.

Д. Берлин. Мы ещё вернемся к этой теме в течение нашей сегодняшней встречи. А сейчас у меня вот такой вопрос о вашей лирике. Я всегда восхищалась Вашими лирическими песнями. Да что я! Все наши слушатели! В них – всё. Как они у вас получались?

Н. Добронравов. Но! Вы знаете, вот на это счет, вот когда так спрашивают, есть замечательный рассказ Светлова. Вы знаете, как к нему пришел режиссер и сказал: «Слушай, мне нужна для моего фильма песня, чтобы в ней была Каховка, винтовка, по-моему, да? И девушка. Вот мне нужна песня. Я очень устал на съемках, я сейчас у тебя посплю, а ты, вот, пожалуйста, напиши». И когда он через час или там проснулся или через полтора, Светлов пишет: «Я ему показал эти стихи». И он говорит: «Слушай! Ведь прошел же всего час! А ты написал то, что нужно. Вот именно! Как ты… даже не час прошел… полчаса, как тебе это удалось?». И Светлов ответил гениальную фразу, он сказал: «Да, это полчаса плюс вся моя жизнь!».

Д. Берлин. Вот такая лирическая песня прозвучала в нашей программе Александры Пахмутовой и Николая Добронравова. А сейчас вновь о песнях, посвященных Великой Отечественной войне. Тому незабываемому времени, когда маленькая Александра Пахмутова только начинала свою творческую деятельность. Александрой Николаевной написаны песни грандиозного звучания и огромные по масштабу. И написаны они в соавторстве с другими поэтами – с Евгением Долматовским, с Михаилом Львовым. Вот как начиналась и продолжалась это сотрудничество? Ну, наверное, вы знали Львова и Долматовского и думали, вот хорошо бы написать со Львовым, да?

Н. Добронравов. Со Львовым мы уже были знакомы. И со Львовым было так, что это замечательный поэт. У него просто не было той великой славы фронтового поэта, как было, предположим, у Константина Симонова. Ну, достаточно там вспомнить его действительно военные стихи. Ну, достаточно вспомнить, например, вот стихотворение, там всего 8 строк, я его сейчас вам прочту. Это стихи памяти погибшего его однополчанина, погибшего поэта, тоже поэта Вохминцева… Вот ему посвящается, вот после того, как он погиб, он написал такие строчки: «Это дни позабыть нам нельзя, / Нам со многим пришлось расставаться, / Но когда погибают друзья, / Неудобно в живых оставаться. / Ты ведь знаешь, мой друг, я не лжив, / Я хотел бы быть рядом с тобою, / И как ты не вернуться из боя. / Ты прости мне, что я еще жив…» Вы понимаете, что он действительно великий поэт! И единственное, мы решили, что надо к работам Михаила Давыдовича обратиться, и, значит, сказали: «Михаил Давыдович!». Я ему, единственное, сказал…

А. Пахмутова. Передал ему свой горький опыт…

Н. Добронравов. Да я ему сказал, я говорю: «Напишите, вот, напишите, значит, тема Сталинграда, напишите, только я Вас прошу - напишите несколько вариантов по одной строфе, по полторы, по две строфы, в разных размерах поэтических, чтоб было ей легче работать. И он сделал действительно десяток как минимум разных размеров варианты. Но когда среди прочих не сразу он принес, вот где была строчка «поклонимся великим тем годам», он сам об этом сказал: «Понимаешь, я хочу, чтобы услышав эту песню, все встали и поклонились!». Вот он придумал и вообще это…

А. Пахмутова. Простая срока…

Д. Берлин. Но дальше надо было музыкой это всё поднять! Музыкой надо было поднять!

ДОБРОНРАВОВ: Ну, да, но вот, во всяком случае, вот такова вот история этой песни…

Д. Берлин. Да, песня, правда, песня – великая. Вот она идет вровень со «Священной войной». Скажите, Александра Николаевна, у меня такое впечатление, что женских песен у Вас меньше, чем мужских. Это так?

А. Пахмутова. Да. Но женских песен, к сожалению, мало у меня.

Д. Берлин. Ну, вот почему? Это из-за Вас мало женских песен, Николай Николаевич?

Н. Добронравов. Понимаете в чем дело, ну, к сожалению, там, Майя Кристалинская недолго прожила. Вот мы считаем, что она тоже величайшая, в общем-то, так сказать, певица…

Д. Берлин. Нет, ну, «Ненаглядный мой» это же просто…

Н. Добронравов. Нет, понимаете, в чем дело, и мы считаем, что мы, вот ей мы не успели еще написать. Потому что она была певица трагического дарования. Понимаете, вот… Вот мы не сумели, не смогли еще …

Д. Берлин. Ну, просто не успели…

Н. Добронравов. И она рано ушла, да.

А. Пахмутова. Не успели, да…

Д. Берлин. Да, это, конечно, это очень обидно, что нет такой. И кстати, такая певица больше и не родилась. Вот так вот. Ну, да, но зато Вы вот, что меня всегда в Вас поражало, вот, Вы это знаете, я Вам это говорила, Вы абсолютно не боялись отдавать совсем начинающим. Вот, что было странно! Я знаю, как…

А. Пахмутова. Они такие интересные, они же другие совсем.

Д. Берлин. Но как? Мало ли, а вдруг они вообще испортят, вдруг, они же могут сделать по-своему, и разные ансамбли,

А. Пахмутова. Да пусть делают!

Н. Добронравов. Тогда время другое было. Когда на радио нам Лидия Васильевна Шилова сказала, что есть вот замечательная в общем молодая исполнительница Майя Кристалинская… совершенно без голоса… Вот сейчас слушаешь записи Майи Кристалинской… И понимаешь, что по сравнению с нынешними поп-звездами и вообще, которые величают себя звездами, она просто Обухова вообще, так сказать, вот в эстрадной песне, песне вообще.

Д. Берлин. Вот интересно, Александра Николаевна, Николай Николаевич, в течение всех лет, что я вас знаю – это, в общем, счастливые годы и большая честь знать вас, вы ни разу не побоялись дать ваши песни совсем молодым артистам. Вот совершенно никому неизвестным. И вы без всякого страха вручаете им судьбу практически своего ребенка. Как же это так?

Н. Добронравов. Нам было очень приятно, вот я почти не читаю, но Александра Николаевна очень любит…

А. Пахмутова. Я читаю журнал «7 дней», а он не читает!

Н. Добронравов. Она читает журнал «7 дней»…

А. Пахмутова. Ну и пусть не читает, а я читаю…

Н. Добронравов. От нее я и узнал, кто такой и Ди Каприо, и так далее…

Д. Берлин. Вот, пожалуйста…

А. Пахмутова. Леонардо Ди Каприо, что-то у него там… А он говорит – а кто это?

Н. Добронравов. Кто это? – я спросил.

Д. Берлин. Это не из «Фабрики».

Н. Добронравов. Ну, вот там прочли, что …

А. Пахмутова. Рыбак – победитель Евровидения, мальчик… У него есть две песни…

Н. Добронравов. … две любимые песни…

А. Пахмутова. …которые он очень любит. Это «Течет Волга» и «Старый клен»!

Д. Берлин. Ну, вот скажите, а что поют …

Н. Добронравов. Это человек, который живущий, вообще в Норвегии…

Д. Берлин. Да, да! Нет, а вот если сейчас …

Н. Добронравов. Совсем молоденький…

Д. Берлин. …мы бы спросили наших слушателей. А Вы представляете, это огромная, это 160 стран, это русские люди, которые живут, ну, в самых разных странах, да? Что они поют, когда они собираются за столом? Вот что?

А. Пахмутова. Самое главное, что они еще поют за столом.

Д. Берлин. Они поют, а Вы знаете, они поют! И им очень нужны песни. Очень нужны! Вот песни нужны всегда! Так вот «Старый клен» - это просто одна из первых песен. Причем, все слова знают.

Н. Добронравов. Ну конечно.

Д. Берлин. Все слова знают. А сколько лет этой песне?

А. Пахмутова. Очень много! Почти столько же, сколько мне.

Д. Берлин. А вот знаете, мне сказали коллеги с телевидения, когда фильм «Девчата» идет на экране, он перебивает все рейтинги. Вот, вот что это? Почему?

А. Пахмутова. А это правда! Хороший добрый фильм, это все правда.

Н. Добронравов. Это правда.

А. Пахмутова. Вот Вы говорите там, «Братская ГЭС», это все, это все была вот такая …

Н. Добронравов. Это чистая жизнь…

А. Пахмутова. Это была красивая сказка! Они кончили институты, университеты, и с гитарой, с рюкзаком, с томиком стихов вообще они ехали… Это все чистая правда!

Д. Берлин. По-честному ехали, по-честному.

А. Пахмутова. По-честному, да, всё…

Д. Берлин. Александра Николаевна, ну что завтра? Я знаю, что «будет лучше, чем вчера». Ну что завтра, ну скажите!

А. Пахмутова. Правда, «Лучше будет, чем вчера», лучше не скажешь, чем сказал Кобзон, когда объявлял эту песню. Он говорит: «Вот сейчас будет исполнена песня вторых секретарей. Был где-то в партшколе, где-то концерт был.

Н. Добронравов. Да, и он получил записку: «Исполните песню …

А. Пахмутова. «Исполните песню «Вторых секретарей»!»

Н. Добронравов. Да, он говорит: «Нет такой!». Ну, короче говоря, напомнили, что там есть такие строчки: «Будет утро завтрашнего дня. Кто-то станет первым, а не я».

А. Пахмутова. «Будет утро завтрашнего дня. Кто станет первым, а не я».

Д. Берлин.  Блеск! Мы встречались с Александрой Николаевной и Николаем Николаевичем. За неделю, наверное, до юбилея Александры Николаевны Пахмутовой. И поэтому, конечно, я спрашивала о том, каким будет ее юбилейный концерт. Она все подробно рассказала, но мы его уже видели. Ну, если кому-то не удалось в этот раз, вы уведете его обязательно при повторе. Я только хотела бы добавить, что Александра Николаевна пишет не только песни, она пишет замечательную симфоническую музыку, которая известна в разных странах дальнего зарубежья. Ее симфоническую музыку играют лучшие оркестры Америки, Европы и лучшие мировые музыканты, что особенно приятно. То есть это говорит о том, что Александра Николаевна Пахмутова это человек чрезвычайно талантливый и ей подвластны буквально все музыкальные жанры. Наша встреча приближается к финалу, к сожалению. И в заключение разговора я попросила Николая Николаевича вот о чем. Николай Николаевич, я очень вас прошу, пожалуйста, прочитайте нам какие-то стихи, которые были бы созвучны Александре Николаевне. Найдите такие!

Н. Добронравов. Вы знаете, ну, во-первых, когда-то ведь говорили, хотя я этого не говорю, но говорили многие, что вот там вот «Мелодия», стихи, песни посвящены Александре Николаевне. Мы еще про какие-то стихи говорили. Но сейчас я прочту, в общем, может быть, и не о ней. Это, в общем, стихотворение, в общем, о песне все-таки. Хотя…

Д. Берлин. У Александры Николаевне есть ваши песни…

Н. Добронравов. Наверное, да. «Лишь в голосе сердца / Такое раздолье, / Что вольным напевам внимает судьба. / И слушают птицы, и слушает поле, / И слушает небо тебя. / Сегодня в России мелодиям тесно, / Со сцены покорно ушли голоса, / Но ты – моя радость, / Но ты – моя песня, / А все остальное – попса. / Я знаю, я верю, что ты не уступишь / Ни сладостной лести, ни злу, ни рублю, / А сердце не купишь, / И счастье не купишь, / Не купишь улыбку твою. / Сейчас наша песня уходит в подполье, / Сейчас наша песня почти не слышна, / И только надежда на вольную волю / Разбудит людей ото сна! / Так пой, дорогая, / Последней любовью озвучена наша земная судьба. / И слушают птицы, / И слушает поле, / И слушает небо тебя».

Д. Берлин. Спасибо вам огромное! Огромное вам спасибо!

А. Пахмутова. Мы всех утомили жутко!

Д. Берлин. Огромное Вам спасибо! Я хочу сказать Вам, Александра Николаевна, что я вот сейчас слушала эти стихи Николая Николаевича и подумала вот о чем, правда, вот, сейчас, что вот Вы… вот я знаю, что Вы не любите, когда Вам говорят …

А. Пахмутова. Не люблю…

Д. Берлин. Но я не могу этого не сказать. Вот Вы и есть та мелодия нашего народа, в которой есть все. И падения, и крах, и взлеты, и победы, и жизнь, сама жизнь. Вот какая она есть. Какая нам выпала жизнь! Вот Вы и есть та мелодия нашего народа. Большого огромного, крепкого и…

Н. Добронравов. … и несчастного…

Д. Берлин. …несчастного, и в тоже время готового на любые подвиги. Мы все равно в это верим. Огромное Вам спасибо за все то, что Вы сделали, и, я уверена, еще сделаете. И мы очень ждем! Вот всего ждем. Потому что, чтобы Вы не написали, в каком бы жанре Вы не работали, это будет успех. Это будет музыка Александры Пахмутовой. Спасибо Вам огромное!

А. Пахмутова. Спасибо.

Проект "МАСТЕРА"