ВИДЕО: МАСТЕРА. Борис КРАСНОВ

Проект "МАСТЕРА"

Мастер – Борис Аркадьевич КРАСНОВ,

Ведущая – Диана БЕРЛИН.

(июнь 2009)

Д. Берлин. Дорогие друзья, уважаемые слушатели, я рада приветствовать Вас на волнах радиокомпании «Голос России». Это программа «Мастера». И сегодня у нас действительно Мастер – вообще, в эту программу приходят только Мастера. Сегодняшний наш гость – человек особый, потому что нет ни одного Мастера, наверное, уже, в нашем Отечестве и за рубежом, с которым бы ни работал наш гость. Сценограф, художник, дизайнер, продюсер – Борис Краснов. Здравствуйте.

Б. Краснов. Здравствуйте.

Д. Берлин. Борис Краснов имеет все звания и награды, поэтому я не буду тратить эфирное время, просто я скажу, что их очень много, каждое из них – заслужено, и я думаю, что впереди еще много работ. И, соответственно, званий и наград. Так я думаю. И надеюсь, что так оно и будет. Но, по-моему, Вы работаете не за звания. У меня такое ощущение.

Б. Краснов. Ну, во-первых, званий у меня нет. И что удивило недавно государственных мужей – тут был такой момент, встреча: «как, вы даже не заслуженный?» Я сказал: «Я уже давно народный!» Поэтому… Ну, действительно, такая история, почему-то мне…Когда «засрака» прошел…

Д. Берлин. Это заслуженный работник культуры …

Б. Краснов. … культуры, да…

Д. Берлин. Да, Вы просто этим не занимаетесь…

Б. Краснов. Да, не занимаюсь.

Д. Берлин. Вот это дело другое. Вы просто этим не занимаетесь…

Б. Краснов. И не хочу.

Д. Берлин. Конечно, желательно, чтобы этим занялись те, кого вы делаете такими красавцами, и делаете успех, но…

Б. Краснов. Да, они сейчас тоже какие-то все…немножко заснувшие. Так что такая штука.

Д. Берлин. Ну ладно, мы не об этом, мы не об этом.

Б. Краснов. Им сейчас всем бы собой заняться. Не до меня им.

Д. Берлин. Это тоже правильно. Но мы не об этом. Я хочу рассказать вам о том, что сегодня у нас в гостях действительно мастер – Борис Краснов. И мой первый вопрос такой. Вы приехали, как теперь правильно говорить, из Украины. Приехали и покорили Москву. Это уже совершенно точно. Москва покорена. Вы работали театральным художником. В Киеве, да?

Б. Краснов. Да, я очень много по стране ездил, по бывшему Советскому Союзу. Очень много ставил спектаклей. И там тоже были результаты. Там, я помню, в Витебске, премия – лучшая премия славянской драматургии – там, первое место Славянской драматургии «Хама» Жижка – такая была очень интересная пьеса. И я ставил «Хаму» в Минске. Первую поставил «Поминальную молитву» в Минске. Из всех театров – это минская Янка Купала ставила. Потом очень много работал в Баку, в Свердловске, в Челябинске, в Горьком, в Ярославле, в том же Киеве, ну, там немножко так. Они меня не сильно хотели.

Д. Берлин. А кто был вашим Мастером? Вообще, кто вас научил чему?

Б. Краснов. Ну, безусловно, основным учителем – это Даниил Даниилович Лидер. Безусловно, это человек, который, во-первых, он возглавлял факультет, человек, который, я возле него был. При подготовке в институт помогали всячески ему в его работе. Потому что он был действующий художник и выдающийся абсолютно Мастер. Я думаю, он входил, объективно, в тройку, это если брать ту эпоху, когда, непосредственно 1975-ый, 1978-ой год мы уже готовились к институту, и я понимал четко, переходя из восьмого в девятый класс художественной школы, а во всех одиннадцати-летках – это экзамены. Где ты должен определяться по крайней мере – скульптор, график ты, живописец или кто. Я уже и ряд моих друзей мы уже конкретно были нацелены на театрально-декорационный факультет, то есть театрально-декорационное отделение. Живописный факультет. И поэтому мы крутились в этом миру, мы ходили, бегали помогать делать макеты в мастерские старшим товарищам. И в театральном институте был такой Михаил Френкель, удивительный, совершенно, художник, сейчас он живет в Америке. Я давно ничего о нем не слышал, но это действительно теоретик, написавший несколько книг о сценографии, которые …

Д. Берлин. Может, сейчас он нас слышит, нас слышно в Америке…

Б. Краснов. … удивительный совершенно художник, очень действенный художник. Сейчас, говорят он в Америке преподает, не знаю, честно говоря. И, безусловно, был Боровский, был Кочергин и был Лидер. Это было три имени, которые поражали воображение, при том, что в это время работали активно Сумбаташвили, Левинталь, Мессерер, вообще школа, Сельвинская. Удивительные. Март Фролыч Китаев. Удивительные мастера прибалты. Та же Швец, Блумберс, Фрейберс. Была удивительная грузинская школа: Гогуа, Але Шамишашвили, это же … Ничего подобного в мире не было. Такого… Герлован из Белоруссии… Ну, удивительные совершенно художники! Всех не перечислишь. Тут Украина давала сколько театральных серьезнейших людей, но, как правило, это все выпускники Лидера. Вот, Нирод был, в конце концов.

Д. Берлин. А где Вы все это видели? Ведь очень многие мальчики-девочки заканчивают художественные школы…

Б. Краснов. Во-первых, мы очень много ездили, очень много ездили. Все деньги, которые мне давали родители, он были небедные люди, но, конечно, не такие уж богатые. Ну, мы были такая обеспеченная семья в меру. И главная задача у меня была – никогда не прикалываться на шмотках, мама была главным художником трикотажной фабрики, художник-модельер – я имел всегда свитера какие-то, гольфы, водолазки. А на самом деле, на это не было прикола. Не было прикола, я не был приколот на технике, да, что мне нужен вот такой магнитофон, которого нет ни у кого или мне нужно что-то такое. И я очень любил ездить. Ездил, ездил, ездил. Очень много смотрел. И мама меня брала в творческие командировки. И, самое главное, совершенно было уникальное тогда в советское время, удивительная абсолютно организация – театр «Дружба». Мы, благодаря театру «Дружба», мы посмотрели всё. Когда, вот, обмены шли между республиками, мы же посмотрели абсолютно, и «Эстонские задворки» … как оно называлось, «На задворках», о, Господи, театр Ванемуйне, да? Мы видели литовцев. Мы видели латышей с удивительным спектаклем театра Райнеса, там, «Сон в летнюю ночь». Мы видели белорусов, мы видели молдаван, мы видели грузин, армян. Карен Абрамян, играющий Кареолана, и переводил Армен Джигарханян. В Киеве слышать голос Армена Джигарханяна! Ну, совершенно удивительно! Сколько московских театров приезжало, сколько питерских театров приезжало…Киевский театр тоже ездил, наверное, тоже там было в то время, было там. Все-таки, был Данченко. Был Лидер. Русская драма не могу сказать, что была в силе. Но вот это вот обмен – конечно, мы очень много увидели.

Д. Берлин. Все-таки, это важно было, да, вот это взаимопроникновение?

Б. Краснов. Я могу так сказать, я посмотрел «Кавказский меловой круг» двенадцать раз и девять раз «Ричард III» у Стуруа. Тетра Шота Руставели. И я – Марджановский театр был потрясающий … Тогда только Темур Чхеидзе… совсем молодой пришел туда. Это был удивительный актер, удивительные люди, вообще-то. И сейчас, Вы знаете, я расстроенный немножко, я был в Вильнюсе, удивительное наблюдение. Мы поехали с моим партнером, поехали в Вильнюс. Я не был в Вильнюсе с 1984 года. А до этого мы просто не вылазили оттуда. Каждые каникулы – в Вильнюс. Из Киева мы садились в поезд, в три часа ночи он приходил, мы гуляли по улице, знали каждый уголок. В то время, этот обшарпанный советский Вильнюс был для нас пределом Европы и мечтаний. Я могу сказать такую вещь, Вы знаете, какая-то такая… Страшные времена… Я не хочу судить, это политика, конечно… Но, вы знаете, литовские мастера театра, художники, начиная, там, с творчества ушедших в то время… Естественно, Чюрлёниса там, архитектура, театр, поэзия, опера, кстати, там, Норейка был, имел колоссальную аудиторию, считайте, там, около 300 миллионов человек, да, мировую аудиторию. И мы ехали, как в Вильнюс, в другие места – мы ехали как в Мекку театральную. Литовское кино, очень серьезное кино… Я не знаю, что сейчас знают ли в Европе – что вообще есть такое государство Литва. Есть такой народ. Вот, в процентном отношении, кто знает об этом? Ну, латыши, как еще им повезло выиграть Евровидение. Они хоть показали свою Ригу пять часов. Вот Евровидение, единственное, чем, в чем достоинство этого конкурса, это я считаю абсолютно… Это то, что они нашли «АББА» в свое время, в 1969 году. И то, что, действительно, пять часов прямой рекламы страны. Того государства, которое… Да. Это, безусловно, интересная штука, потому что люди узнают, что есть такая страна Латвия, Эстония, и прочее…Ну, вот Литва. И, вы знаете, самое потрясающее, это всё печальная, больная тема с грузинами, мы пришли, мы подошли к Центральному музею, да, государственному музею изобразительных искусств, и там была выставка Пиросманишвили. Лучшие его произведения! В самом широком спектре подан Пиросмани! В самом широком спектре! Мы зашли вдвоем, мы прошли всю выставку вдвоем…

Д. Берлин. … и нет народа?

Б. Краснов. … ни одного человека! И вышли! Вы знаете, я понимаю желания этих маленьких стран, маленьких народов, дружить между собой против такого большого, огромного и нелепого соседа, как Россия. Но я представляю, какое, наверное, было открытие, были, наверняка, министры культуры этих стран, наверняка были послы… Наверняка, они очень дружно разрезали ленточку… Это никому не нужно! Я уверен, что если привезти выставку того же Чюрлёниса …

Д. Берлин. Еще не попадешь! Надо будет очередь отстоять!

Б. Краснов. Нет, если выставку того же Чюрлёниса привезти с Тбилиси, я думаю, будет такой же эффект.

Д. Берлин. Нет, я имею в виду Москву!

Б. Краснов. Но я представляю, если этого Пиросмани привезти в Москву! Чтобы тут творилось! Какая бы очередь! Как в мавзолей бы стояла! Насколько было все это интересно! Куда это все ушло! И для чего это? Кому это доказать? Вот привезти туда – ни одного человека, представляете? … Потом уже мы уходили, привели школьников. Дай Бог, ну, детям показывают. Но вот так, чтобы было желание у людей, чтобы сходить – конечно, проблемы, кризис, всё понятно. Вот удивительная штука! Никакого туризма! Летает самолет из Москвы, 50 мест, половина из них пустые. Никакого туризма, никаких взаимоотношений…Была ведь Паланга, что-то такое посмотреть в Каунасе, да? Аблинга, в конце концов, музей чертей в Каунасе, потом– какие озера? Посему в Россией? Ведь, главный потребитель был бы продукта! Я не понимаю этого! А Паланга, одна чего стоит! Всё это, да?

Д. Берлин. Озера, эти роскошные…

Б. Краснов. А Янтарный этот дворец, в … сонаты там эти были, как они там были? Августовские ночные сонаты … Какая публика приезжала! Какое… и ничего! Пустые улицы! Ресторан «Медининка» – очень популярный ресторан был в свое время, вообще было не попасть, сейчас он остается в центре, прямо у Ворот Зари, в центре Вильнюса, мы вдвоем просидели, три часа кушали – ни одного человека!

Д. Берлин. Обидно, очень обидно!

Б. Краснов. Пустые улицы, пустые, ни туризма, ни бизнеса, ничего…Я не понимаю, сейчас, вроде, какие-то подвижки пошли. Они что-то предлагают, упростить визовый режим для России… что-то такое, я не знаю… Но это – фантастика! Это было место, которое имело друзей, имело свою публику… Имело свое настроение, отношение, уважение. Вы не представляете, я учил литовский язык! У меня были актеры – друзья там! Мы сейчас встретились… Я настолько любил все литовское! Я понимал язык! Там был такой мюзикл… один из первых-первых мюзиклов. Он вышел в 1977 году, и мы все ездили, мы по пять раз смотрели этот мюзикл! Это ж было такое! Он шел в доме профсоюзов. В Вильнюсе, люди сидели в проходах, знали все арии, песни, мы знали все литовские …

Д. Берлин. Ну, всегда, и джазовые фестивали там проходили, и все это…

Б. Краснов. Да, о чем говорить! Как это можно было не сохранить ничего!!! Так главное, Европа туда не поехала! Вот же, что самое…

Д. Берлин. Да, да, вот, казалось бы! Нас нет…

Б. Краснов. Да? Европа туда не поехала! У них есть свои старые городки, у них есть своя Прибалтика. У них есть свои… Вот это удивительно! И никого!

Д. Берлин. Ну, вот! А казалось бы – это и не политика! У меня такой вопрос, Борис, вы работали с Абдуловым, тесно, да?

Б. Краснов. Мы дружили очень сильно. Мы, начиная с 1992 года, мы общались, как я приехал на практику… Какого 1992-го? 1982-го, конечно! В 1982-ом я приехал на практику в Ленком, и так у нас были очень теплые отношения, и так далее, и так далее…И когда уже в 1987 я переехал на стажировку, мы, конечно, очень плотно, как-то сдружились, и мы просто, ну, грубо говоря, пять лет мы были просто «не разлей вода». 1988-ой, 1987-ой, 1990-й…1988-ой, 1989-ый, 1990-ый, 1991-ый… Вот где-то, почти пять лет, да, пять лет мы были вместе, тем более, когда у них с Ирой был разлад, мы вместе снимали квартиру, вместе жили просто. Грубо говоря, при всей даже разнице размера наших ног, «у тебя чистые носки», вот, такой уровень был отношений.

Д. Берлин. Такая близость.

Б. Краснов. Да, общий котел финансовый, мы просто, мы очень дружили, и, когда закончилась стажировка, как бы, Саша автоматически открывал объединение Ленком. При театре Ленком кооператив. Такой. Актерско-художественный кооператив. И я стал главным художником, что дало мне основания, это не дало мне ни прописку, ничего – но дало мне основание остаться в Москве, не возвращаться в Киев. А уже, благодаря Марку Анатольевичу Захарову, считаю, он очень много делал для этого объединения. А объединение автоматически, конечно, содержало театр, потому что был как бы закон, что нужно все отдавать в театр. Все заработанное. Ну, как бы, и, сначала, все должно было делаться для театра, также в цехах по декорациям. Актеры должны были сначала отрабатывать репетиции, а потом ехать какими-то концертами. А тогда это пользовалось большой популярностью. Эти творческие встречи, все остальное. И, безусловно, это очень нервировало покойного Шейнцис Олега… Потому что он, так… ревновал, он ревновал. И мы с ним на эту тему разошлись, и я очень рад, что в последний момент кто-то придумал такой иезуитский ход, я ему вручал премию «Чайка». И ход, который, по своей сути, был иезуитский, зная наши отношения, что мы не общаемся, и все остальное. Я очень рад, что он вышел на сцену, улыбнулся, мы обнялись, и ему вручил эту премию, все, и у меня, как-то спало. Особенно, когда сейчас он ушел из жизни, я очень доволен, что состоялся этот момент. Такого объятия, скажем так. Вот. И с Сашей это было очень плотно. Мы просто дни и ночи напролет были вместе. И расходились только – я по свои делам, он на съемки, или, там, на спектакль. Если спектакль – я обязательно в театре ждал его. Каждый вечер мы что-то придумывали, мы что-то делали, каждый день мы это вот. Вместе снимали квартиру, на улице Красноказарменная.

Д. Берлин. Ничего себе, район хороший выбрали!

Б. Краснов. Да-да…

Д. Берлин. Но, Вы же работали абсолютно в разных областях … сцены, вот так скажем?

Б. Краснов. Да, да, безусловно, хотя, ну, мы делали… Что объединяло эти «Задворки»… Я попал в Ленком уже «Задворки» были… я где-то с третьих «Задворок»…Вот с 3-их по 7-ые я участвовал. А были первые и вторые, тоже, легендарные «Задворки», когда собиралось всё там… Там действительно публика собиралась уникальная. Уникальная. Каждый раз Саша придумывал какую-то тему, то ли, там, убиенной семьи царской, то ли это было в пользу вот этого храма, реальное дело абсолютно… «По капельке», так называемый…Он «По капельке» называется, потому что люди по капельку, ну, со спиртовых заведений сдавали по копейке. И была община создана, и, ну, как настоятель этого храма, и всё остальное. Причем, все конфессии были разные абсолютно, но все в этом участвовали. Был Жванецкий, были аукционы в эту пользу. Реально передавали деньги. Оттуда вывели цирк на сцене из этого храма. Его реально сделали. Это было очень большое дело.

Д. Берлин. Почему это кончилось?

Б. Краснов. Кончилось, ну, не знаю, ну появились какие-то люди, я не хочу называть их имена, которые, абсолютно там… сожалеют все это дело. Ну там такое они, но Саше все равно. Понимаете, в чем дело, все Сашины были достоинства и недостатки – недостатки являются продолжением достоинства – потому что он был артист. Он был большой артист.

Д. Берлин. В первую очередь.

Б. Краснов. В первую очередь, да. И все его прожекты, планы его, режиссура, и так далее и так далее, они имеют право быть, конечно, как самобытный человек очень, но, прежде всего он был артист. И вот эти и как артиста его и разводили, понимаете? Когда ему говорили, ты ж артист, ничего не понимаешь, а вот мы будем вести твои дела, и ты тогда не сядешь в тюрьму за налоги.

Д. Берлин. И он верил.

Б. Краснов. И он верил. Да, и когда я увидел, что эти просто воруют денег, которые я приносил, а приносил я больше всех денег, потому что декорации – это самая затратная часть. В то время, мы через объединение Ленком делали «Рождественские встречи» Пугачевой, 1991-ый год. Мы делали, там, огромные конкурсы красоты, огромный бюджет, я же строил всегда огромные декорации. Я приносил все это. Администрация театра работала, как снабжение, нам помогали. Каждый имел свой… Цеха работали. Все зарабатывали. Как бы имели надбавку к зарплате, поэтому всех это устраивало. Вот, и мы максимально старались задействовать актеров молодых в массовках этих мероприятий, и так далее… И я увидел, что это люди… Да, и при том они, эти люди, вот этот человек, который пришел к нему генеральным директором. Он и сейчас ничего из себя не представляет, но, в результате он, я увидел, что он занимается… У него еще своя организация была. Он занимается раскруткой этой организации. Он привел Пугачеву к нам в Объединение, там, не значит, что нужно было познакомиться с Абдуловым, но, перед спектаклем, ну как познакомиться, потому что я работаю. Перед спектаклем, на который она пришла. Тогда еще Женька Болдин был. А он ей начал втюхивать свою продукцию, а не продукцию нашего Объединения, а не показывать только ближе, там, Краснов. Мы уже были знакомы с Аллой Борисовной, как бы, все равно ж, надо добавлять. И я сказал: «Саш, меня это не устраивает, потому что, почему я должен приносить деньги, и может прижаться какие-то – человек, которому я не верю, не любит ни наше общее дело, ничего вообще. Вот, он выбрал его в разговоре, так мы с ним разошлись. У нас был хороший тоже незадолго до смерти разговор. Так сложилось, что, знаешь, как, время проходит, я его поблагодарил, в принципе, за все в этой жизни, но я считаю, что, если бы мы были вместе, сделали…

Д. Берлин. Больше…

Б. Краснов. Больше, все-таки, я структурней, я, все-таки, производственник. И вот в этом, наверное, был сильный наш альянс, потому мы начали это делать.

Д. Берлин. Я думаю, Вы производственник. И – производственник тоже. Вот так вот скажем. И – производственник тоже…

Б. Краснов. Да, я Вам скажу такую штуку…

Д. Берлин. … потому что сказать, что Краснов – производственник и точка – не правильно.

Б. Краснов. Я произвожу продукт, продукцию… Я не могу на одних разговорах, потому что все ждут от меня результата, причем, такого, глобального. И я могу сказать, что я прочел где-то в книге, по-моему, «Еврейские афоризмы» – там была фраза одна: «Кто живет в реальном, а думает об идеальном – достигает совершенства». Понимаете? То есть, я живу в реалиях снабжения, в реалиях материалов, в реалиях реального изготовления продукта. Саша – это уникальный представитель, или как…образцовый представитель жизни в Идеальном и мысля про Идеальное… Это удивительно! То есть, знаете, нет точки опоры для производства чего-либо. Поэтому он снимал долго эти фильмы, носился долго с какими-то идеями, всё ему это позволялось, потому что он актер. Он вечером выходил на сцену, и ему все прощалось. Он снимался в каком-то «Гении», который мы смотрели по пятнадцать раз…

Д. Берлин. И всё, и всё…или «Шизофрения», конечно…

Б. Краснов. Да, и он ставил всё на свои места. Поэтому никто не спрашивал: «А почему ты никак не выпустишь свои «Бременские музыканты»?» Я вас умоляю…

Д. Берлин. Ну, конечно, но, все-таки, это была часть жизни вашей, я потому задала это вопрос…

Б. Краснов. Очень интересной жизни!

Д. Берлин. И тоже свои уроки из этого…

Б. Краснов. Компания, вы представляете, мы заходили в ресторан, ну там уже были про меня написаны какие-то передачки, в узком кругу меня, как бы знали, но еще не было такого взрыва, как после встречи с Пугачевой. Но…Мы заходили, там, такой «Наука. Искусство. Литература» – ресторан на Готвальда. Компашка: Абдулов, Янковский, Ярмольник, Марчелло Мастроянни … Потом там был один поход, когда снимались «Очи черные», потом там был еще Адабашьян, Никита Михалков, Лена Сафонова… Ну, так… Вот такая компания. Как можно вспоминать такие минуты, встречи, вечера? Тонино Гуэро, ну это я уже знал его благодаря Параджанову. Ну там, конечно, это было время! А эти все – Панкратов-Черный, все в разгаре своей популярности и красоты.

Д. Берлин. Да, да, еще все молодые…

Б. Краснов. Вокруг нас весь мир крутился!

Д. Берлин. А о Мастроянни – что вспоминается вообще?

Б. Краснов. Ну вот, интереснейшие были два столкновения, «У Флёкса» был такой ресторан на Герцена, просто, смотрели, рассуждали, тихий был, спокойный человек.

Д. Берлин. Не заводной?

Б. Краснов. Ну, может быть, после съемок он был усталый…

Д. Берлин. Уставший, скорей…

Б. Краснов. А потом нас не пустили еще в один ресторан…

Д. Берлин. Так, это интересно…

Б. Краснов. А в этот же, в Готвальда, и нас не пустили в это ресторан, еще и Сашу Малинина мы там встретили, и он такой … после Юрмалы…

Д. Берлин. Звезда?

Б. Краснов. Звезда! Он сидел внутри, а потому сказали, что столика нету. Так вот, отец человека, у которого был этот ресторан, молодой парень, я знаю, что он его бил мокрой тряпкой на кухне…На следующий день, узнав, что он не пустил Мастроянни, Абдулова, Янковского, Ярмольника, да…

Д. Берлин. Я представляю… Ну нет столика… Понятно.

Б. Краснов. Он не придумал, как принять такую компанию!

Д. Берлин. Понятно. У меня такой вопрос, Борис, вот вы, я знаю, там, получали приглашения на работу, делать работу в разных странах, скажем так, дальнего зарубежья, Греция, да? Германия, Америка… А как это происходило? И были ли такие случаи – или здесь, или там – вы получали какое-то приглашение, вам это не нравилось, и вы отказывались? По каким-то причинам…

Б. Краснов. Я никогда не отказываюсь ни по каким причинам, там в процессе видно, когда можно соскочить, когда явно то – не то, степень…

Д. Берлин. Ну вот, в Греции, например… Я знаю, что это был успех. Это был колоссальный успех. Как вас нашли?

Б. Краснов. Нашли после цирка, после фестиваля «Цирк» на Красной площади…

Д. Берлин. А, вот этого вашего грандиозного…

Б. Краснов. приехала тогда, все увидели начали меня искать. А после Греции меня искал Катар. А Катар искал грека Краснова. А потом случайно в разговоре, на какой-то сессии олимпийского комитета Азии, наши азиаты – наши я называю – узбеки, казахи (казахи, по-моему, уже входят в Европейскую историю) – там, узбеки, киргизы, туркмены, таджики – они сказали: «А Краснов – он в Москве! Он не грек!» И потом меня нашел Катар. И олимпийские игры в Дохе 2006 года – это мой проект. Так мы с ними… Тяжело с ними очень…

Д. Берлин. Не просто?

Б. Краснов. Осуществляли проект австралийцы. Мой проект. Которые в результате сейчас делают Ванкувер. Они же. Понимаете, я честно говоря жду, чем закончится, я ничем не против Евровидения, я понимаю, что в стране Головина, Коровина, Бакста, Рындина, там, я не знаю, не нашлось художника, который может, оформит Евровидение. Я в данном случае, не о себе. Я считаю, что сегодня очень много ребят, работающих в очень серьезных новых технологиях… Пригласили ирландца. Ну, так решил Константин Львович Эрнст.

Д. Берлин. Я думаю, давайте не будем о Евровидении…

Б. Краснов. Я не про Евровидение, понимаете...

Д. Берлин. Мы же о Мастерах говорим в этой программе. Только о Мастерах.

Б. Краснов. Я сейчас не про Евровидение, в данном случае, я про само отношение, понимаете? Сейчас в Ванкувере будет передача флага от мэра Ванкувера мэру Сочи. В феврале следующего года. Какие там уже итальянцы, понимаете? А всё думаю, а Сочи кто будет делать? Потому что это ужасно, там есть такая история, да, нас почему нигде не приглашают, да? Окончательно и много? Потому что любая, любая … мероприятие – это тендерный документ. Мы по всем делам. Моя компания и я лично – мы проходим по всем делам. Международный опыт, объемы, сделанные проекты, ну, просто так, там три тысячи проектов. Нереально, да? Но! В конце есть вопросы: «Оформляли ли Вы когда-нибудь церемонию открытия и закрытия олимпийских игр?» Конечно, нет. Потому что, когда Москва – мы были еще маленькие. А эти люди, которые могли бы взять в команду, чтобы написать, к сожалению, все уже ушли: Туманишвили… Виля Головко, но они все ушли из жизни, а нас нигде не берут, потому что мы не можем заполнить последний пункт.

Д. Берлин. И круг. И получается, что такой круг.

Б. Краснов. Да. То есть, когда можно завести моду на… Мы прекрасно мыслим, у нас прекрасные мастера, мы можем собрать удивительную команду! Конечно, подкрепленную международным опытом, международными кадрами, международными кампаниями, но мысли, идеи и лицо – должны быть российскими. И тогда, понимаете, мы откроем и заведем моду в мире на российское. А если опять нам сделают австралийцы, греки, или кто там – это же неправильно, это же ужасно. И так никогда. Когда еще мы олимпиаду выиграем?

(продолжение беседы)

Проект "МАСТЕРА"