ВИДЕО: МАСТЕРА. Борис КРАСНОВ (продолжение)

Проект "МАСТЕРА"

Мастер – Борис Аркадьевич КРАСНОВ,

Ведущая – Диана БЕРЛИН.

(июнь 2009)

ПРОДОЛЖЕНИЕ (начало – здесь)

Д. Берлин. Ну, хорошо, после «Цирка», после Греции…

Б. Краснов. Ведь, австралийцы появились на рынке после Сиднея! Ведь, французы появились на рынке … когда, помните, удивительно все, пошла мода на французский дизайн. А на нас когда мода будет? Мы не там много можем в мире похвастаться! У нас есть это – театрально-декорационное искусство – почему, не понятно, почему нужно пригласить для сцены пригласить компании, пригласить технологов, пригласить… Все мировые находки я понимаю. Идеологически, стилистически, это должен быть россиянин. Лидер нации говорит, что нам надо не надо помогать, мы не инвалиды. В плане экономики и там что-то еще. И тут же мы делаем такие ходы. Почему никто не спросил сможем ли мы?

Д. Берлин. Да, это, правда, странно и обидно….

Б. Краснов. Я – просто ставлю вопрос.

Д. Берлин. И все-таки, вот скажите, а дальше, после Греции, вот был «Цирк», гениальный, совершенно, «Цирк», потом была Греция, а дальше?

Б. Краснов. А дальше был Катар, было всё, но так, понимаете, в чем дело… это производная… то, о чем я говорил. Ни в коем случае, не из личного примера, но видел в кино и читал в книжках… вот эта женщина, которую берешь на ночь за деньги, хочется, чтобы она побыстрее утром исчезла.

Д. Берлин. Ну, да. Проснуться одному.

Б. Краснов. Да. Так мы были куплены за деньги другой нацией, другой страной, и, конечно, им не очень нравилось, что мы еще здесь, когда мы сделали работу. Когда: «А зачем вам оставаться на открытие?» Как же! Мы хотим посмотреть! Открытие чемпионата мира по легкой атлетике. Понимаешь, и когда это, это такая штука, и мы же…

Д. Берлин. Вот, к сожалению, но мы сами себе это делаем!

Б. Краснов. Нет, не-не-не! Это нормально, нормально, еще раз говорю, это мы сами делаем, что мы, что у нас, главный художник – ирландец, понимаете?

Д. Берлин. Вот я об этом и говорю.

Б. Краснов. Никто не говорит, что его нельзя пригласить в команду, но главный художник – он должен быть россиянин. Тогда будет… А они как делают…Они все равно, все главные У них везде был человек, который там, практически, не появился ни разу. Он как бы дал общее дело, но он был архитектор проекта, а я дизайнером выступал. Я был где-то седьмой, я был строчкой – седьмой. Там сначала, это, это, Вангелис, там этот Петропулос Никас, да, архитектор, он уехал вообще, он не знал, чем это закончится, успею я или нет за 20 дней все построить. И там работали… чехи – делали конструктив, немцы – всю эту технологию, французы – свет, поляки – экран. Это был такой интернационал! Он уехал и ждал. Приехал весь такой довольный, и очень был удивлен – зачем нам оставаться на открытие. Тут ходить…Никто ничего тебе не сообщал, единственное, был такой – пользуясь случаем, если он меня слышит – Саша Малинов – если я не путаю, это ИТАР-ТАСС. ИТАР-ТАСС, он тогда, просто гуляя с женой и с ребенком, когда увидел, что там было выстроено! Эти ворота, этот стадион, древнейший стадион в Греции. Он спросил: «А это что? Ребят, вы что – из России?» … Понимаешь, случайно! А это, кстати, к вопросу, я еще очень многим говорил на каналах, я помню, как сейчас, господин такой Шахматов, спортивная рубрика вел на 6-ом канале. Иваницкому – такой был человек.

Д. Берлин. Да, даже главный редактор спортивной редакции.

Б. Краснов. А я все говорил: вы не хотите сделать сюжет? Двадцать ребят из России…

Д. Берлин. О том, как мы вырвались…

Б. Краснов. Двадцать ребят из России при жаре 45 градусов в тени даже, в люльках делали эту декорацию 23 метра высотой, 150 длиной. За 20 дней, когда не брался никто. Эту статую Ирине, 21 метр, статуя богини мира – никого не интересовало. И нужно отдать должное Малинову, вот он запустил по ленте, телетайпу, запустил, что это делают всё россияне, и, безусловно, Кирилл Набутов, которому я пару раз при встрече напоминал и благодарил. Как он красиво репортаж – он вел – репортаж. Как он красиво рассказал обо мне, ну, это дорого стоит. Так бы это вообще, это бы вообще кануло все. Понимаете? И почему происходит так. Я могу сказать откровенно без обиды, я сегодня работаю с очень многими новыми странами – бывшими республиками, где особенно, так, даже в хорошем смысле, есть национальный дух, и там нужно иметь тоже меру такта. Понимаете, учитывая национальные кадры и так далее… Да, они меня приглашают, но на момент – может мне надо находится в зале даже, может, мне надо быть где-то за кулисами. Потому что в виду моей узнаваемости, там что-то еще, а может быть, стоит сделать работу и уехать. Это этически правильно. Если речь идет о бизнесе, о работе, так далее…

Д. Берлин. Фантастика. Я бы никогда бы не думала. Но это так.

Б. Краснов. Это не потому, что я унижаюсь, слишком прост ответ. Ну, дали Краснову денег сделали лучше всех. У них же свой там «компютишен», понимаете, у них свои соревнования между собой. А я со многими дружу, даже, главами государств, мне так повезло, и у нас совершенно дружеские отношения, но доказать людям, что я не взял миллионы, а приехал помочь, как друг, как человек очень сложно. То, чем порождать эти разговоры, лучше…

Д. Берлин. М-да… А вот у меня еще такой вопрос…

Б. Краснов. А вот там, где надо выходить-выпендриваться – оказывается, там ирландцы. Вот удивительный парадокс. И – «куды крестьянину податься»!

Д. Берлин. Это, конечно, за гранью. Это – за гранью. К сожалению, это не тема нашего разговора, но я думаю, что у нас та самая…

Б. Краснов. Как же не тема разговора, когда мы имеем таких Мастеров? Я еще раз говорю, у нас не так много сфер, вот смотрите, у нас не так много сфер деятельности исторически…

Д. Берлин. Конечно, да, где есть действительно Мастера…

Б. Краснов. … мы законодатели мод… Но ведь были всегда и в российское время, и в советское, и постсоветское время – мы были законодателями мод в декорационном искусстве. Всегда. И Дягилевские сезоны, до этого – Гонзаго, и до этого все остальное. Понимаете, все – и советское время и ренессанс 1920-х годов, мы же уникальные! Вы посмотрите Рабинович «Лисистрата» – я могу сказать честно, без ложной скромности, что я – вот то, что было у Пугачевой в Кремле, я думаю, что это такая… одно из таких же откровений, как «Лисистрата» Рабиновича. … Да, Пугачева, я считаю, вполне. Я считаю, что это форма, это подход. Вот пример очередной раз показал, что технологии существуют для того, чтобы ими пользовались художники… А не технологи. Понимаете, что тем же языком проекции, как и театрально – декорационной живописью, можно писать картины.

Д. Берлин. Так это же вообще…

Б. Краснов. Понимаете, а не создавать эффекты…

Д. Берлин. В это же Вы! Вы же так делаете в каждой своей работе!

Б. Краснов. Да, а не создавать дополнительные эффекты. Запустил дождь, он идет, ну и что, а это не в этом дело, понимаете, тут надо… Это нужно создать среду, атмосферу, нужно создать понимание… Знаете, вот какая штука…

Д. Берлин. И все-таки, вот есть разница между постановкой театрального спектакля, конечно же, да? И постановкой вот этих вот огромных сцен, которые Вы …

Б. Краснов. Безусловно, безусловно…Подход методологический, да, в плане поиска образа, там, конфликта, безусловно должен быть. Подход один. Что витрину делаешь, что спектакль, что площадное действие. Но, что касается реализации, безусловно… Конечно, здесь есть, понимаете, тут же опять же разница. Есть артисты, которые ставят по принципу «быстрая –медленная, в финале – популярная песня, да, вначале – заглавная песня альбома». Ну, такую, бредятину. Люди никогда не думают. Я могу сказать, Вы знаете, очень многие не заметили, почему еще Пугачева на 15-ое оставила свои хиты, которые отдала многим артистам. Очень многие заметили, какой, все-таки, глубокий этот спектакль, который она сделала «Сны любви». Вы знаете, я вам скажу, ведь там все абсолютно. Почему… каждая песня, там, и новые написаны … «Сады вишневые», которая просто, я от нее просто умираю, от этой песни. Я так обожаю. И она мне говорит, Алла: «Что ты подсел?» Ну в ней вот – она сама текст же написала, и музыку – и понимаете, вот это все. И вот это вот «Алло-алло!», да? И «Милый мальчик», и «Кораблик – пока-пока, я буду ждать звонка…», да… И «У любви твои ресницы», да, и «Ты моя любовь последняя», вот абсолютно, да, если проследить, и включать, что, вот, от первого до последнего, «Спасибо любовь за то, что была» – песня, всё. Это такой спектакль! Абсолютная драматургия!

Д. Берлин. Конечно, у нее так всегда.

Б. Краснов. Абсолютная драматургия, продуманная Пугачевой. Как было «Избранное», тоже имелась в виду драматургия. Хотя, казалось бы, «Избранное». Но как никогда, она создала абсолютно моноспектакль. А все же, понимаете, в чем дело, народ-то не совсем подготовленный! Вернее, он подготовлен к другому ей же. Они идут за хитами. А почему не было этой песни, а почему – этой. Ты вдумайся, почему она это все поет? Почему «от боли я пою» она начинает, да? «Я стою, люблю, от боли я пою», да? Потому что выстрадано! И, почему сейчас – это мне дико приятно, хлопотно ужасно, и дико приятно, она никуда не едет без декораций. Она хочет показывать этот спектакль. Поверьте мне! Есть сумасшедшие города. Во-первых, она никогда не будет работать на улице, раз, есть сумасшедшие города, которые ей предлагают сумасшедшие условия для того, чтобы она просто спела свой концерт. Да, вот, ну – сборный концерт. «Живи спокойно страна» и все самое лучшее. Нет. Нет. Она хочет проехать тур, включая вот сейчас пять городов, мы уже были в Донецке, Одесса, везде по полпартера она убирала. Люди еле пересаживали, представляете, битковые залы, но она сказала – только с декорациями. В Израиле 16 мая отменился концерт. На 12-ое сентября – только потому, что в Кесарии этом невозможно ставить декорации, ветер, опрокидывающие моменты и многие другие моменты. Они уже продали зал и взяли у нее права на концерт до того, как была готова декорация на спектакль. И сейчас он 12 сентября состоится в Тель-Авиве в большом дворце спорта. Где она хоть поставит. В Питер мы сейчас едем. Полностью, весь кремлевский антураж. И почему не любим ею. И там не любят ее «Октябрьский», а Ледовый дворец. Потому что там можно ставить декорации. Сейчас был в Баку, даже разговаривал с руководством, мы там были в гостях, и вот мы говорили, что приедем и привезем Пугачеву, понятно их желание – Гейдара Алиева зал, но я думаю, мы будем просить всячески разрешить этот юбилейный концерт, прощальный. Это действительно, прощальный концерт, без понтов. Она действительно этот год…

Д. Берлин. Да, этот человек – сказал и сделал.

Б. Краснов. Сказал и сделал, да, потом действительно, давайте откровенно – это как раз самое оно.

Д. Берлин. Да умница, молодец, вовремя.

Б. Краснов. Да, и все-таки, будем просить Дворец спорта, потому чтобы такой мой любимый город Баку – я очень люблю этот город, хотя я киевлянин, но я столько хорошего видел в этом городе для себя! Я хочу, чтобы посмотрел продукт настоящий, я думаю, что нас поймут и пойдут навстречу. Вот. Руководство страны, и потому что все столицы, даже вот, сейчас в Алма-Ате два города, сейчас Череповец пригласил, я знаю. Есть города, которые могут себе позволить. И везде остается слой с декорациями. Я еще раз говорю – это очень хлопотно, но мне это очень приятно и почетно. Что она сказал: «Я поеду только с этим спектаклем», потому что очень он соответствует ее состоянию, ее возрасту, ее пониманию жизни. И в этом – вся Алла.

Д. Берлин. А вы обсуждали и решали вместе это все?

Б. Краснов. Вместе, но очень многие, ну, конечно, безусловно, вместе, она же заявляла, пьесу она же писала. Пьесу писала она!

Д. Берлин. Но ставили – вы…

Б. Краснов. И иногда меня даже ставила в тупик. И уже сейчас он такой, знаете такой. Я даже жалею, что в Москве были премьеры. Потому что уже сейчас такие, он, знаете ,такой наваристый борщ. Настоявшийся…

Д. Берлин. Ну так и со спектаклями бывает!

Б. Краснов. Спектакль сейчас в Одессе. А в Минске что было! В Минске вырубило все. Все-все свет вырубило. А она как раз пошла в зал, собирать цветы. И, представляете, все отрубило. Музыку, свет, звук, все, все. Дежурный зажгли и пять тысяч человек. «Позови меня с собой» – это нереально. Она идет, собирает цветы, представляете, стоит народ и весь поет! Вот это – народная артистка!

Д. Берлин. Вот я все время говорю – не ходите на премьеры! Конечно, я прощу прощения у всех театралов…

Б. Краснов. Но, зато, ну, конечно, безусловно, надо …

Д. Берлин. Надо пожить с этим спектаклем.

Б. Краснов. А 7-го ни одной репетиции не было. Тоже был своеобразный спектакль. А 7-го не было ни одной репетиции, ни одного прогона. Она с ноля импровизировала все. И в этом тоже был великий спектакль – первый! А 9-го был такой уже настоявший, был поставлен свет, уже доведена декорация…

Д. Берлин. Но была в вашей жизни, Борис, встреча еще с одной великой женщиной. Было это в Нью-Йорке, наш балет и Майя Плисецкая.

Б. Краснов. Да. Мы очень крупно и в Москве работали с ней, да…

Д. Берлин. Вот и расскажите…

Б. Краснов. Нет, ну это удивительный такой совершенно, знаете, удивительная субстанция удивительного мышления.

Д. Берлин. Она – уникальная, да?

Б. Краснов. Да, мышление… человек – удивительного, состояния души, состояния своего разума. От своей партии критического рассудка. У нее своя партия, как у Алексея из «Оптимистической трагедии». Абсолютно свое видение любой ситуации, переубедить ее нереально. И я такого характера, такой мощи, я видел все эти разминки, я видел все эти… Я ее встретил – мы с ней были связаны где-то с периода 67-ми ее лет до 71-го. Вы представляете, да? И она танцевала целые одноактные балеты, целое отделение Бежар. И как, и каким руками? Конечно, ноги – не те, но какие руки, какое все остальное…

Д. Берлин. Нет, а взгляды…

Б. Краснов. И как же, а эта шея, это всё, и как это все? Каким же это трудом! Она мне говорила, мы в кулисах… У меня есть много-много фотографий, где она разминается, я снимал ее. Она в этих теплых трико, ну, понятно, мышцы, чтобы были в тепле. Ну как, то, что делает и любая молодая балерина. Но Вы представляете, чтобы не устать, не вытанцеваться, чтоб не отойти, ну, это такой вот человек. Вот Уланова ушла на воспитательную работу, Максимова ушла на воспитательную работу, а эта не хочет уходить на воспитательную работу по сей день. Удивительно.

Д. Берлин. Но Вам было трудно? Чего было больше? Восторга, трудностей?

Б. Краснов. Безусловно, восторга. Ну, нет, мне повезло… Я беру там, начиная, от менее известных, таких, как допустим, великая актриса, я считаю, в Екатеринбурге – Умпилева. Великая актриса абсолютно, я вот застал с ней … А какая в Челябинске труппа была в свое время! Удивительное такое…А Екатеринбург – это уральский МХАТ вообще-то был. Там такие актеры! Такие! Многие ж приехали, Лахин, ну там, мне повезло работать со Станютой. Мне повезло общаться с Пельцер. Конечно, не так близко, как все ленкомцы, но я кусок жизни прожил в Ленкоме, и мы общались с ней, беседовали о жизни. Мне повезло – такая Ирина Молостова, режиссер киевский, которая меня благословила. И муж дядя Боря Коменкович. Вот, Молостова – великая абсолютно, мощная женщина! И Ада Роговцева, конечно…

Д. Берлин. Ада Роговцева – да…

Б. Краснов. Ада – это просто кусок моей жизни, моя крестная мать, в театре, вообще, в жизни, во всем.

Д. Берлин. Не стареющая…

КРАСНОВ: Да, уникальная. И человек потрясающий. Это так противно, просто ужасно, что почти 20 лет она не в театре. Двадцать лет! В театре, которому она отдала всю свою жизнь! Которому она сделала имя и все остальное. Это какой-то бред, понимаете…

Д. Берлин. Еще один бред…

Б. Краснов. Да, и никто не может ничего с этим сделать, она живет, как бы… но, она, понимаете, народная артистка СССР! Вот, и ей Ступка дает сцену для юбилейного спектакля в 70 лет. А я достаю ей деньги. Но при этом, выходит президент, – и дают деньги мои друзья и партнеры – но при этом выходит президент, говорит: «Ада, я тебя люблю!», – дарит цветы, срывает овации и говорит красивый текст. Президент Украины. У меня там был еще один момент. Я делал такой удивительный такой проект, я же много какие проекты делаю – не попсовые, которые не видят. Как 60-лет освобождение Освенцима, 44 года государству было там. Удивительный был спектакль. Как бы такое действо, некий форум… И ситуация, когда я взял шесть артистов из России, это были Гошу Куценко, Домогаров, Юля Рутберг, Виторган, Демидова, Юрский. Шесть самых лучших актеров Польши – Адамкович, который сыграл Папу Римского, молодого. Дзенго, Северин, самых лучших поляков, самых лучших израильтян – актеров. Я взял, взяв их, я… немецкие были декорации, все-таки, аля-Баровски, такой эшелон, да, когда это все…В вертикале, когда это Освенцим, они читали записки узников… Это было, конечно, что-то отдельное. Вот. А потом поджег эти рельсы, уже когда все поехали туда в крематорий, ну, поехали, непосредственно, в Освенцим из театра Словацкого. Это – театр имени Словацкого в Кракове, потом поехали все в Освенцим, шел снег, валил, и мы провощили канаты и их подожгли. И прямо до крематория горели эти рельсы. Такой был проект.

Д. Берлин. Что же было в зале?

Б. Краснов. А мы сделали там… уникальная была история…там же были еще узники и все, а потом я делал 60-лет событиям Бабьего Яра. В Киеве. Тоже была уникальная совершенно декорация, такой, как котлован из земли, это была сетка такая, и оркестровую яму шла яма. И как бы, главы государств, и те, кто выступал тоже было 28 глав государств, они говорили как будто бы на временном плато. Бабий Яр возможен всегда, и потом у них в финале зажигалось, пела Матиньян из Ленкома, пела из «Поминальной молитвы» «Зонг». Все выходили, стояли молча, и сзади зажигался свет, у меня было 30 человек массовки. За этой сеткой, как будто, эти люди в земле, да, проживали. Военные, евреи, украинцы, да, солдаты, да, такое все это… дети. И Тишина. И весь зал встает. Есть кадры, все это видно. Но я к чему хочу сказать – так вот у меня были задействованы народный артист СССР Ступка, народная артистка Роговцева, Катя Степанкова – дочка Кость Петровича, моего тоже большого старинного друга покойного. Паперный – заслуженный артист. Два из Германии – удивительных артиста. Один – который читал «Записки сына Бормана», Володя Молчанов все вел, да. Володя Молчанов сделал удивительный материал с сыном Бормана, который является сегодня священником. И он говорит: «Я – Мартин Адольф Борман». Нет! «Я – Адольф Мартин Борман. Мой отец – Мартин Борман. Мой крестный отец – Адольф Гитлер. Я хочу сказать, что такое не должно повториться!» Уникальная вещь! Эти немцы. Потом, из Израиля два актера. Отец и дочь. Ведущих два актера. Огрызкова театр танцевальный привез в Москву. Украинские, представляете, два народных последних артиста страны. И там был президент, господин президент, и они все знаете как, ну пошли, в эту, в ложу. Я вышел, сидят это все народные, кучка людей, с кофрами, и даже не пригласили. Не поблагодарили, не подвели к столу, не, как бы, да, представляете, господ артистов, которые так вот, спасибо вам, что вы так это все… они сидели. Я говорю: «Поехали!» Поехали к моей подруге – в украинский ресторан. Хозяйка – моя знакомая. Я устроил все там прием. Вот это такая… отношение. Поэтому, Роговцева – не в театре…

Д. Берлин. Вы знаете, я никогда не думала, что, пригласив Краснова, и, говоря о том, что он сделал, мы так или иначе будем касаться очень серьезных политических проблем. А оно так!

Б. Краснов. А это на поверхности все…

Д. Берлин. А оно так! И, Вы знаете, Борис, я хочу Вам сказать, что аудитория наша очень понимающая, потому что это те, кто живут сейчас в ближнем зарубежье, странах Балтии, Европа и Америка. Вот это те люди, которые нас слышат сейчас. И Москва вас может смотреть по интернету, ну, по интернету вас может смотреть – все. И я думаю, то, что Вы говорите, это очень созвучно, и это страшно! Лучше бы многие были бы с вами не согласны! Но я точно знаю, что вас очень многие поддерживают. И в этом, конечно, печаль. У меня, если можно, последний вопрос.

Б. Краснов. Пожалуйста.

Д. Берлин. Два, два. Ну, первый я не могу просто не задать Вам: что сейчас делает Краснов?

Б. Краснов. Сейчас я выиграл очень серьезный международный тендер, и я очень доволен сейчас, мы занимаемся … Впервые Россия будет строить павильон. На Всемирном Экспо в Шанхае 2010, это с 1992 года еще, СССР–СНГ. Последний раз, значит, с 1992 года по 2009 год мы снимали помещение. Сейчас будет строиться российский павильон. Это не каждая страна может себе позволить, конечно, это задумывалось до кризиса. Но, тем не менее, нужно отдать должное руководству страны, которое сказало, «все равно пойдем», «назад дороги нет» и так далее. Я занимаюсь не архитектурой, но внутренним дизайном. Как бы всей идеологией, мы предложили проект, и поручено заниматься нам. Мне. И принимаю участие в команде, которая занимается передача знамени, олимпийского флага, в Ванкувере, вот, от мэра Ванкувера – мэру Сочи. Очень интересный проект на июнь следующего года, сейчас должен быть полностью в разгаре работы. Это будет неделя такая с 12 по 19 июня следующего года – это год России во Франции. И я там делаю в Гранд-Пале павильон, где будет выставка, и определенный перфоманс, там еще работает масса людей. Под руководством Швыдкова есть целая команда, что касается Михаила Ефимовича, который, что касается на улице, я больше отвечаю за внутренность Гранд-Пале с выставкой, с какой-то программой. Это очень интересно. Потом, сегодня, сейчас, вот в ночь буквально, везу большой проект, посвященный дню Астаны. В Казахстан. Такой – очень интересный проект будет. Перфоманс там 6-го июля, в День Астаны. И день рождения Нурсултана Назарбаева, потрясающего очень, интереснейшего человека. Вот. Ну, если я задумаю по спектаклям, в театре продолжаю работать, есть предложения в кино, очень интересные. Какие-то еще определенные там вещи, частные…

Д. Берлин. А, в кино было, до этого?

Б. Краснов. Ну, с Гурченко…

Д. Берлин. А, с Гурченко. Да-да-да.

Б. Краснов. Я делал много, но так, в меру, конечно, не сильно все это привлекает, но…

Д. Берлин. Понятно, то есть, вот так вот сказать, что вдруг Краснов остановился, и думает и не знает, что ему делать, такой вероятности не существует.

Б. Краснов. Пока нет.

Д. Берлин. Я поняла, и, судя по тому, как вы ворвались в эту студию, и глаза красные, и, в общем, все время смотрите на часы…

Б. Краснов. Буду спать ночью в самолете.

Д. Берлин. И последний вопрос. И последний вопрос. Который я задаю каждому нашему гостю, программа называется «Мастера», и сюда приходят правда мастера, в различных областях жизни, обязательно ли Мастеру Маргарита?

Б. Краснов. Такое дело. Там же было все очень непросто. Наверное, обязательно, как некий такой постоянный … Желание иметь некую музу, но то, что всегда также не просто складывается. Я считаю, у нормальных мастеров очень тяжело, это редко, кому так повезет как Рембранту, да. Чтобы было такое соединение души и мысли, тела. И всего. Как правило, это все или как всегда нивелировалось не нет, или наоборот, все это было очень скандально и погубило не одного мастера. Поэтому тут, в принципе, обязательно – вопрос ипостаси.

Д. Берлин. понятно, спасибо. Я напомню всем вам, дорогие друзья, что сегодня в программе «Мастера» был дизайнер, художник, продюсер, сценограф – Борис Краснов. Мы встречаемся с вами ровно через неделю.

Проект "МАСТЕРА"