ВИДЕО: МАСТЕРА. Дмитрий НАЗАРОВ

Проект "МАСТЕРА"

Мастер – Дмитрий Юрьевич НАЗАРОВ,

Ведущая – Диана БЕРЛИН.

(декабрь 2009)

Д. Берлин. Дорогие друзья, уважаемые слушатели, здравствуйте. Это программа «Мастера». У микрофона Диана Берлин. Сегодня мы встречаемся с Вами накануне Нового года. И мне особенно приятно представить Вам нашего сегодняшнего гостя. Действительно матера. Народного артиста России, известного артиста театра и кино Дмитрия Назарова. Здравствуйте.

Д. Назаров. Здравствуйте, здравствуйте, здравствуйте.

Д. Берлин. Я, правда, очень рада Вас видеть, и мне очень приятно сказать нашим слушателям, что мне посчастливилось работать с Вами. Может быть, работа-то была такая, она больше закадровая, потому что радио, само по себе, искусство очень интимное. Человека не видно и нельзя спрятаться за красивый костюм, прическу, а есть только ты – артист, твой голос, твоя интонация. И, вот, я, к сожалению, не захватила эти письма, которые пришли в Ваш адрес после той программы, вот, в частности… 

Д. Назаров. После «Черчиля»?

Д. Берлин. Да. «Черчиль». Это действительно было…Это было блестяще. И особенно меня поразило, что Вы – народный артист страны, известный артист, попросили заранее текст. И где-то больше недели Вы с ним работали, Вы сказали: «Раньше я придти не могу! Пока я его не изучу, и пока, вот, не проведу определенную работу».

Д. Назаров. Ну, как-то хоть немножко сделать его своим родным

Д. Берлин. Да. Вот это я хочу сразу сказать нашим слушателям, хотя, я думаю, что, конечно же, наш сегодняшний гость кому-то известен по работам в театре, кому-то известен по работам в кино, а кто-то, кому-то посчастливилось увидеть его в роскошном костюме Деда Мороза.

Д. Назаров. Никому!

Д. Берлин. Такие тоже были.

Д. Назаров. Я думаю, они не дожили… Потому что последний раз я надевал костюм Деда Мороза в институте.

Д. Берлин. Как это так? Ну как? Я знаю, что Вы проходили целые тесты…

Д. Назаров. Да…

Д. Берлин. На то, чтобы Вас, все –таки, назначили помощником…

Д. Назаров. Помощником…

Д. Берлин. Деда Мороза.

Д. Назаров. Помощником, но это не значит, что я в костюме ходил.

Д. Берлин. Нет?

Д. Назаров. Нет.

Д. Берлин. Вы не выходили, Вы не говорили по его рекомендации: «Здравствуете, с Новым годом!»?

Д. Назаров. Нет, это он сам.

Д. Берлин. Это он сам!

Д. Назаров. Конечно, а я его учил только, как общаться с микрофоном… Вот, с видеокамерой. Как выходить на площадь…

Д. Берлин. Он добрый, скажите, он добрый?

Д. Назаров. Нет. Так нельзя сказать. Злой – нет.

Д. Берлин. Справедливый?

Д. Назаров. Я думаю, да. Такой могучий суровый, русский дед. Который, в отличие от Санта Клауса, который только гладит по головке и все разрешает, себе на шею садиться, нет. Это наш такой северный, сибирский. Да, он не позволяет, он тут же, не спускает детям. Я это много раз видел. Всяких наглых, откормленных, сытых…

Д. Берлин. Не любит?

Д. Назаров. Не-е-е… Независимо от возраста. Не спускает.

Д. Берлин. Но подарки все равно раздает?

Д. Назаров. Не всем.

Д. Берлин. Но тем, кто это заслуживает?

Д. Назаров. Кто заслуживает – да. Да. Да.

Д. Берлин. А вот скажите, у меня такой вопрос, не хотите – не отвечайте. Вы что-нибудь просили у Деда Мороза? Вы лично?

Д. Назаров. Да.

Д. Берлин. Вы получили?

Д. Назаров. По блату – да. Попросил. Одна была очень серьезная просьба, он ее исполнил. А одна была, ну, такая… Просто я знал, что я с ним же вместе путешествовал по Москве, чтобы он заехал домой к моей дочке. У нас было время. Он заехал. Но она так перепугалась, что у мамы на руках сказала, на вопрос: «А ты с кем живешь?» «Я здесь одна живу!» «А кто тебя держит?» «Да, с мамой! С мамой». Я стою…

Д. Берлин. Это ей сколько было?

Д. Назаров. Года три – четыре. «У тебя же брат еще есть?» «А, да, брат есть, но я вот одна». Ужасно испугалась.

Д. Берлин. И ничего не попросила?

Д. Назаров. Не-а. Нет. При этом еще она спать не хотела, он ее мгновенно усыпил, он маме: «Положите ее!» Что-то ей пошептал и всё.

Д. Берлин. Вот это да!

Д. Назаров. Дневной сон был замечательный!

Д. Берлин. Но Вы можете по блату попросить Деда Мороза, знаете о чем?

Д. Назаров. Нет.

Д. Берлин. Вот у нас такая особая слушательская аудитория. Это люди, которые по разным причинам, может быть, даже, не хотя того, не желая, оказались далеко от России. В ближнем и дальнем зарубежье. И для них, вот сейчас встреча с Вами, Вы себе не представляете, это правда, настоящий новогодний подарок. Ну, попросите Деда Мороза, чтобы он все-таки, ну, хотя бы через одного, зашел к ним! Ну, ну, чтобы чем-нибудь одарил. Я не имею в виду золотом, серебром, а чем-то добрым. Ладно? Мы можем на это надеяться? Еще целые сутки!

Д. Назаров. Да. По заслугам.Я попрошу, и, я думаю, он по заслугам, а если так суждено, то зайдет к каждому. Во сне ли, лично ли. Но он придет. Придет.

Д. Берлин. Спасибо. Спасибо Вам большое. Это Дмитрий Назаров у нас сегодня в гостях. Народный артист России в программе «Мастера». Вы закончили «щуку»?

Д. Назаров. Нет. «Щепку».

Д. Берлин. Вы «Щепку» закончили?

Д. Назаров. Да, которой недавно исполнилось 200 лет.

Д. Берлин. Ой, я вас поздравляю! Потому что это, все-таки, и Ваш немножко праздник тоже.

Д. Назаров. Да, да.

Д. Берлин. И Вы играли в Малом?

Д. Назаров. Играл, да, 16 лет в Малом, 15 с половиной. Потом 7 лет в театре Армии, и вот уже 8-ой год во МХАТе. Имени Чехова. Под руководством Табакова.

Д. Берлин. Ну, Вы еще, а, ну, да. Вы играли у Морозова, в Российской Армии, да?

Д. Назаров. Да, да.

Д. Берлин. И потом у Табакова.

Д. Назаров. И еще вот параллельно с Малым театром в «Сфере» у Еланской. И еще параллельно со МХАТом в «Табакерке». У  того же Табакова.

Д. Берлин. Да, это интересно. У меня, конечно, родился вопрос, но прежде я хочу уточнить, Вы же не сразу поступили, да?

Д. Назаров. Не-а.

Д. Берлин. Не сразу. Это правда, что Вы пекли хлеб?

Д. Назаров. Я был кондитером. Это разное. Это другое. Да. Двумя этажами ниже на нашем хлебозаводе пекли хлеб. А на нашем 4-ом этаже пекли другое: торты, кексы, пирожные, рулеты, коврижки.

Д. Берлин. И Вы это все умели? Я не хочу спросить…

Д. Назаров. Да. Я мастер – пекарь. Кондитер 4-го разряда.

Д. Берлин. Удостоверение есть?

Д. Назаров. А как же! У меня это в трудовой книжке написано.

Д. Берлин. Но Вы дома…

Д. Назаров. Нет. Так, по началу, там, делал кексы для родителей, я все и забыл. По первости, когда поступил, я еще с хлебозавода, мы там вместе с девчонками делали торты такие, которые сочились пропиткой, а пропитка – это коньяк. Ну, там, коржи на день рождения. Павле Захаровне Богатыренко, царствие небесное, педагогу. Торт. Ну, такой, пятиэтажный, в такой большой коробке. Его так режешь, и из него коньяк уже просто льется.

Д. Берлин. Так что, все-таки, Вам-то ближе, то что льется из торта или сам торт?

Д. Назаров. Говорят, что пьющий сладкого не любит, но, удивительно, во мне это совмещается. Я и сладкое люблю, и горькое.

Д. Берлин. Понятно. Ну, хорошо, а вот скажите, а чем вызвано вот такое разнообразие театров?

Д. Назаров. В Малом театре, несмотря на то, что я сыграл где-то в районе 57 ролей, ролек, ролюшек, ролюсисик, всяких, мне казалось, что время уходит. А я не востребован, и тезис Михаила Ивановича Царева, что «Малый театр – это марафон», и, когда-нибудь, лет в 60, ты сыграешь Глумова, которому 19, только терпеть надо и ждать, меня не устраивал. И, когда Морозов пришел в театр Армии и меня позвал, я с радостью за ним пошел. Потому что сразу он мне кинул палитру ролей, которую мы потом, постепенно, год за годом выполняли этот план и играли. Но постепенно, в театре Армии появилась другая проблема. Вот я востребован, вот я занят, но никому не нужен, потому что зал пустой. Как там работают со зрителем, отсутствие метро, гололед, от «Новослободской» не дойти, все ломают ноги, недостаток зрителей заполняют войска…

Д. Берлин. Да…А потом там огромный зал!

Д. Назаров. Да, огромный зал. Хотя, мы стартовали очень хорошо. «Много шума из ничего» пришлось открыть 20 лет не открываемый балкон в театре Армии. Потому что зал, и так практически самый большой в Москве, 1200 мест, а тут еще балкон на 400 мест. И вот 1600 мы наполняли, но потом оно как-то все пошло опять  на убыль. Поэтому, когда позвонил Олег Павлович Табаков и сказал, что «это артист театра и кино Табаков», я говорю: «Я знаю, Олег Павлович, кто Вы!»  Что, вот надо бы встретиться…  

Д. Берлин. Вот так представился?

Д. Назаров. Да, вот так представляется, да. «Это артист театра и кино Олег  Табаков». Да, я говорю: «Ну, а что? Вы же знаете, где я, с кем, что с Морозовым меня связывает такая биография». Он говорит: «Я все понимаю! Но Вам не хватает ансамбля!» И убил меня на повал. Этим точным сравнением. Потому что Борис Александрович Морозов, к сожалению, только в одном из четырех спектаклей, где я играл, собрал компанию. Коллектив, а это очень важно, ансамбль. В «На дне» горьковском. А все остальное он занимался какими-то экивоками, какими-то удобностями, реверансами. По отношению к некоторым актерам. И ансамбль не собирался. Поэтому, вот, я принял приглашение Олега Павловича. Ну, вот, пока я во МХАТе.

Д. Берлин. И каков ансамбль?

Д. Назаров. Вот здесь, здесь ансамбль! Он же собирает. У него есть такие возможности собирать, может быть, в театре Армии не было таких возможностей. Но все равно, раз на один спектакль собрали компанию, можно было постараться…Ну, видно, не это самое главное. А у Олега Павловича есть необходимость хороших спектаклей, хорошей жизни актерам, интересной перспективы, как для театра, так и для каждого. Он старается, насколько хватает силы его и знаний, и все. И, вроде, иметь три сцены, не считая «Табакерки», и строит еще одну для «Табакерки», и мечтает построить средний зал, мест на 400-500. Для Художественного театра. Потому что большой зал там 800 мест, а маленький 200. А вот промежуточного такого, а есть такие пьесы, которые действительно велики для малой сцены, но малы для большой. И как бы они хорошо прозвучали! Это гастрольные площадки, в том числе, если рожденный здесь спектакль сразу будет востребован во многих городах. Он же об этом думает. Он мечтает о том, чтобы в результате, как-то умудриться выживать театру. Хотя, практически, не один театр не выживает. Все дотационные, и, хотя, это нормально. Искусство должно дотироваться.

Д. Берлин. Конечно, безусловно.

Д. Назаров. Да, ну, там, где оно нужно. У нас оно ведь не нужно. Это вот нужно Олегу Павловичу, некоторым людям в правительстве, во власти, а по большому счету, это ненужно совершенно!

Д. Берлин. Но нужно зрителям! Потому что, на спектакли Табакова, ведь билеты – это дефицит!

Д. Назаров. Да, да.

Д. Берлин. В тот же «Современник». Дефицит!

Д. Назаров. Да, дефицит. И в Ленком еще недавно были дефицит.

Д. Берлин. В Ленком, да. Конечно.

Д. Назаров. Может быть, и сейчас дефицит, и в Маяковку. Есть некоторые отдельные  в Малом театре…

Д. Берлин. Значит, это нужно людям!

Д. Назаров. Людям нужно. Но, как сказал очень точно мой зять Кирилл Семенович Серебренников, что, если завтра отменят театр, ничего не случиться. Вот так, приказом. Отменят театр. Но если отменят телевидение, будет революция. Народ выйдет на улицы, на демонстрации.

Д. Берлин. Не знаю, на мой-то взгляд, это…

Д. Назаров. А если закроют все театры, ничего не произойдет.

Д. Берлин. На мой-то взгляд, это очень спорно, потому что революции не будет, наш народ не выйдет никуда…

Д. Назаров. Выйдет! Если телевидение отнять, выйдет!

Д. Берлин. Диспут. У нас уже диспут!

Д. Назаров. Обязательно выйдет!

Д. Берлин. А вот что касается театра, Вы знаете, значит, мы будем собираться где-то на квартирах, будут любительские спектакли, вернее, профессиональными актерами выполненные, и мы будем ходить. Театр все равно не умрет. И Вы знаете это! Театр не умрет. Если он не умер, когда…

Д. Назаров. Нет, он не умрет…

Д. Берлин. … когда убрали Мейерхольда, когда… Вы помните? Вот все это, не хочется перед Новым годом об этом говорить. Я надеюсь, что …

Д. Назаров. Театр – как кузница всех остальных видов искусства, кинематографа и телевидения, он должен продолжать ковать, и … И то, что наработано в театре, должно переходить на экран. И доходить до миллионов. А вот в этот момент происходит обрезание.

Д. Берлин. Хорошо, а как же быть с теми спектаклями, которые из года в год являются репертуарными, но они не выходят на экраны! А люди все равно идут…

Д. Назаров. Я, наверное, не так выразился, нет, они выходят на экраны, их снимают, это плохо, нет, это вот…

Д. Берлин. Но вспомните «Трамвай желаний» сколько вообще шел это спектакль в Маяковке.

Д. Назаров. Да. Ну, есть много примеров…

Д. Берлин. И сколько поколений умирало.

Д. Назаров. Вот мы вчера играли 349-ый «Амадей» во МХАТе.

Д. Берлин. Вот, пожалуйста.

Д. Назаров. Тысячная «Синяя птица», шестисотый «Царь Федор», по-моему, был в Малом театре.

Д. Берлин. Конечно, конечно!

Д. Назаров. Я не об этом. Кузница, потом, не эта именно. А потом эти же актеры или режиссеры, все эти наработки должны переходить в кино. Мы же всегда видим в кинематографе, на телевидении мы видим: «О! Это театральный артист!»

Д. Берлин. Видим.

Д. Назаров. Его сразу видно! Его, живого, собаку, сразу видно!

Д. Берлин. А потому что  тот другой, он не артист! Извините, конечно!

Д. Назаров. Нет, ну…

Д. Берлин. Это какое-то другое ремесло. Нет!

Д. Назаров. Царство небесное, Тихонов не играл в театре, но он – артист.

Д. Берлин. Он артист, да. Но это другое поколение.

Д. Назаров. Да, другое поколение. Но вот ту мощь, которую можно вдруг на 800 человек создать в зале… В Театральном. Значит, это надо выносить. Оно просто дороже. Но я о чем и говорю, что никому не интересно дать на это денег. Дают Никите Сергеевичу. Но это очень субъективно. Я не против, но он очень субъективен. Дайте еще кому-то, еще кому-то. Вообще, если нет госзаказа – это катастрофа.

Д. Берлин. Это да, это да, но, все-таки, подождите! К кино мы подойдем. Можете ли Вы сказать, что работа в Малом, у Морозова в Российской Армии, ну, не знаю, «Сфера», да? Все это, все это накапливание багажа. Да?

Д. Назаров. Да.

Д. Берлин. С чем Вы пришли уже и к Табакову.

Д. Назаров. Формула очень простая. За 4 года театрального института тебя учат тому, что ты сможешь, на чем ты будешь ехать первые три года в театре. Во взрослой жизни. За эти три года в театре ты наработаешь себе еще на три  года. И так далее. Вот весь этот багаж, если ты можешь суммировать его и не растерять, и не просто набирать все подряд, как старьевщик, и потом свой мешок не поднимешь. А… «Котлеты от мух, а зерна от плевел»…Да? И дальше ты будешь обогащаться, у тебя будет раритетная коллекция, всего, и опыта, и штампов. Необходимых артистам, когда и за тысячу переваливает – они нужны. 

Д. Берлин. Вот смотрите, у Вас был Трегорин. Да? Был у Вас Трегорин?

Д. Назаров. У меня был Треплев. В «Сфере».

Д. Берлин. У Вас был Треплев…

Д. Назаров. Треплев. Трегорина не было. Я его немножко порепетировал, но я не мог и то и другое же играть.

Д. Берлин. А вообще, в принципе Вы могли бы.

Д. Назаров. Наверное. Наверное, мог бы. Да. Хочу ли, вряд ли.

Д. Берлин. Всё-таки Треплев Вам ближе, Вам было интересней играть Треплева?

Д. Назаров. Да. Было интересней. Ну, такая была спорная постановка, она очень сложная. Там было три Аркадиных, три Шамраевых, четыре Нины Заречиных, авангард отдыхает. Это просто острие авангарда.

Д. Берлин. А Вам какой театр ближе? Вот Вам обязательно, что бы открывался занавес…

Д. Назаров. Да…

Д. Берлин. Что бы был оркестр, что бы, вот какие-то…

Д. Назаров. Ну, оркестр это немножко другое…

Д. Берлин. Ну, оркестр ладно… Ну, вот…

Д. Назаров. Я люблю, когда оркестр вместе со мной на сцене. Такие действа происходят иногда. Драматический театр, не об оркестре. Но, я люблю да, традиционный. Чтобы закрывался, чтобы четвёртая стена, да. Чтобы артисты в зал не ходили, зрителей руками не трогали, и наоборот.

Д. Берлин. Вот Вы против этого, да?

Д. Назаров. Я против. Я против. Это всё от беспомощности.

Д. Берлин. А как же вот, например когда, не знаю, я, может быть, не права, задавая Вам этот вопрос. Опять же, не хотите, не отвечайте. Вот, приезжает в Москву, бесспорно замечательный театр, да? Вот не буду пока говорить какой. Во главе с бесспорно талантливым режиссёром…

Д. Назаров. Прибалтом…

Д. Берлин. Нет…

Д. Назаров. Нет?…

Д. Берлин. Нет, нет, нет…

Д. Назаров. Хорошо…

Д. Берлин. Нет, нет. И этот театр признан Европой. Так? И все бегут на спектакли этого театра. И все набиваются в маленький театр ТЮЗ. У ТЮЗа маленький театр. И идёт постановка, ну, например, «Король Лир». Я не знаю, довелось ли Вам видеть этот спектакль, а я вот видела. Не знаю, повезло, или не повезло…

Д. Назаров. Не знаю, что Вы видели…

Д. Берлин. А я видела. Я видела «Короля Лира» в постановке этого театра, и, маленький театр, маленькая сцена, и голый Король Лир.

Д. Назаров. Какая прелесть.

Д. Берлин. Нет. Но, может быть, этому есть оправдание?

Д. Назаров. Ему никто не говорил что: «Ваше величество, на Вас замечательное платье»?

Д. Берлин. Ну, понимаете. Ну, это было. И зал аплодировал. И я в антракте разговаривала с нашими ведущими артистами. Мне объясняли. Это для того, что бы показать унижение этого человека.

Д. Назаров. Ну, иначе же не покажешь. Это сыграть надо, а это очень трудно.

Д. Берлин. Вот это, вот это я и хотела Вас спросить.

Д. Назаров. Это поставить надо. Это поставить надо, и сыграть. А это очень трудно. Гораздо проще раздеться догола. Даже, может быть, сделать харакири, показать, как сёстры меня грабят… Это, это всё суррогат, это подмена. Да Вы это знаете, Диана Иосифовна!?…

Д. Берлин. Нет. Ну, я, правда, я тоже так считаю. Но, меня поразили люди, известные, уважаемые люди которые, которые не прятали глаза, а смотрели, и аплодировали. Вот. Ну, просто, мне было интересно Ваше мнение, хотя, конечно же, вот с нами. С Вами и со мной согласны очень многие. Но, действительно гениальный режиссёр и потрясающий театр. Это правда. Значит, может быть, какие-то ответвления есть у всех.

Д. Назаров. Есть, конечно. Каждый имеет право на поиск…

Д. Берлин. Да. Ну, назовём это поиском…

Д. Назаров. Как говорил один актёр, который лбом сломал портал в Малом театре. На что ему Хейфец сказал: «Что Вы делаете?» Он говорит: «Лёня, я имею право на поиск». Да, действительно он имеет, он так разволновался, что лбом дал в портал, и портал… Семиметровый сдвинулся с места.

Д. Берлин. Ну, оставим тогда право на поиск. Хорошо. Ваши родители познакомились на Чукотке?

Д. Назаров. Да. Да.

Д. Берлин. Они никакого отношения к актёрству не имеют?

Д. Назаров. Нет. В прямую не имели. Мама врач-гинеколог, там была на практике, папа туда заплыл на рыболовецком судне мотористом, и вот там всё произошло. Мама потом поступила в Гнесинку на вечернюю, по классу вокала, у неё был сопрано…

Д. Берлин. Как интересно…Она пела?

Д. Назаров. Да. Она пела, она закончила. И, ну, не смогла пойти дальше, её брали в театр Сац. На третьем туре её попросили показать бабу Ягу. Тут, напал на неё зажим, о чём она сожалела. Ну, всё это сожаление она перенесла в меня. Я её заменил. Мне кажется, я сделал две главных вещи исполнения её мечты. Что я стал артистом и побывал в Париже.

Д. Берлин. А она не побывала?

Д. Назаров. Кроме двух недель в Болгарии. Ничего…

Д. Берлин. Это такой, это такое поколение. Болгария - это тоже было счастье.

Д. Назаров. Да. Курица не птица.

Д. Берлин. Конечно, конечно. Интересно, а Вы поёте? Вы поёте.

Д. Назаров. Поёте, поёте, да…

Д. Берлин. Я сама спросила, и ответила…

Д. Назаров. Да. Немножечко пою…

Д. Берлин. Да, Вы поёте. Вы поёте, потому что это нужно в спектакле или где-то на каких-то вечеринках. Или это, всё-таки, удовольствие для Вас?

Д. Назаров. Удовольствие, и труд. Если так просто, то удовольствие. А если это на сцене, то это, ой, это труд. Это архи-труд, потому что это не в прямой моей профессии. И, всё-таки, или надо заниматься вокалом, или не заниматься. Потому что на этом багаже, который ты наработал за время активного вокала, в том же институте, в театре «Сфера», где было много вокальных вещей…

Д. Берлин. Да. Там много. Вот уж театр действительно музыкально-танцевальный, да? Даже…

Д. Назаров. Ну, и там всякое, да. Ну, это было очень многое, и да… И то, что дано от Бога, от мамы, папа тоже был замечательный бас-баритон. Очень зычный. Но всё равно, над этим надо работать, и так уж, чтобы вокал, вокал. Я могу две три ноты подряд так шарахнуть. Но целиком я лучше её сыграю, эту песню, чем спою. Ну, а тут ещё несколько нот точных… И вообще замечательно.

Д. Берлин. А Вам не мешала никогда Ваша фактура?

Д. Назаров. Всегда всю жизнь мешала, мешает, и будет мешать. Как в «Короле Лире», шут говорит, как кухарка, которая била по головам угрей, которых живьём запекала в тесте: «Не высовывайся, не высовывайся». А я уже высунулся, с тех пор, как вырос. Я уже высунулся.

Д. Берлин. Ну, просто трудно себе представить, как Назаров играет, а, хотя не знаю, слабого, слабого человека. А?

Д. Назаров. Ну, почему нет? Вот тут одна из рецензий на «Дворянское гнездо», написали: «Где Назаров красавец, где гигант-красавец?». Какой-то ходит старичок по сцене. При чём, это на малой сцене, где всё  просто на носу. Ну, «Дворянское гнездо», я играю, изумительная придумка, конечно, Олега Павловича Табакова. Старенького учителя музыки, сморщенного, с большими ступнями, красными руками. Почему-то вдруг мне. Теодор Христофор Готлиб Лемм. Сегодня, кстати, спектакль, приходите.

Д. Берлин. Вот это только может, вот уровень Табакова. Что бы вот предложить…

Д. Назаров. Ух, как я ругался…

Д. Берлин. Правда?

Д. Назаров. Ой, я вот…

Д. Берлин. Вы отказывались?

Д. Назаров. Ух. Да что же такое? Но, мне эту формулу когда-то подкинул Виктор Иванович Коршунов. Причём, не мне в прямую, а когда ругал моих однокурсников. Где-то на 3 курсе какой-то прогон был. «Хозяйки гостиницы», я Репофрата. И какие-то все разболтанные пришли, а я пру, пру, роль нравится. Я люблю себя сжигать на сцене вот, что бы трещала четвёртая стена, иногда прорывалась. Что бы там достать зрителя, поковыряться в нём. Ну, не нагло, а так, чтобы, не спи, и, уходя, домой подумай о том, что видел. И он сказал. Ну, вот собрал всех, посадил. Он говорит: «Ну, вот видите, есть артисты-коренники, а есть пристяжные». В этом ничего плохого нет. Потому что есть мастера эпизода, которые сыграют этот эпизод лучше всех на свете. И ни один, там, герой, коренник, так сказать, так эпизод не расчекрыжит никогда. Но! Эти актёры никогда не идут играть главные роли. Если они умные. Соответственно, актёры премьеры не играют эпизоды. А у них и не получится. Это как у лошадей. Ни один коренник не сможет бежать пристяжной! И не одна пристяжная, сколько её не тренируй, уже никогда не сможет бежать пристяжной! Она будет всё время направо, или налево, её будет заворачивать. Это закон, это все коноводы знают, конюхи. Да. Вот такой есть закон.

Д. Берлин. Интересно. А скажите мне, пожалуйста, Ваша жена актриса. Это плохо или хорошо?

Д. Назаров. Ну, это и плохо, и хорошо.

Д. Берлин. Так. Где плюсы, и где минусы?

Д. Назаров. Ну, когда идёт дисбаланс в занятости, и у Оли появляется много свободного времени, что для актёра ужасно, вот тут и всё начинается. Плохое. А когда, и особенно если вместе работаем, ну, сказка.

Д. Берлин. Вместе на сцене?

Д. Назаров. Вместе репетируем, да, вместе на сцене. Да…

Д. Берлин. Ну, не мешает это?

Д. Назаров. Нет…

Д. Берлин. Она для Вас актриса или жена, всё-таки?

Д. Назаров. А почему? И то и другое…

Д. Берлин. Вот. По-разному отвечают на этот вопрос.

Д. Назаров. Ну, даже с чужим человеком… Ну, я там много раз проверял. Даже когда ты говоришь удивительно правильные и точные вещи чужому человеку, всё равно это нельзя делать… «Слушай, Диана, кончай. Ты здесь паузу делаешь, хоть святых выноси». Можно человека убить этим. Мне кажется, как-то надо пристроится. Так же, собственно, и к жене, и она ко мне, ну, чтобы не обидеть, чтобы как-то… Я то, я в этом смысле, уже мозоль наработалась. Я постарше буду. Хотя, тоже чего-то, там грызёт иногда. Думаешь, чего-то, как-то резко мне замечание делаешь?

Д. Берлин. А на что вообще Вы можете обидеться? Вот серьёзно? Вот по большому счёту?

Д. Назаров. На равнодушие, на подлость, обман. Ух, предательство и обман не люблю…

Д. Берлин. Вот это в человеческих отношениях, да? В дружбе?

Д. Назаров. В человеческих, в семейных, в дружбе. У меня дети за какие-то нарушения практически не страдают. Но если они врут, если они хитрят…

Д. Берлин. А что, Вы можете быть злым?

Д. Назаров. Да, да. Да что Вы это, прихожу, уже теперь это стало для меня привычкой. Когда-то попробовал, получил себе привычку. Прихожу на съёмочную площадку, впервые, и вот только что-то не то. Я говорю: «Вам кто сказал, что я белый и пушистый?». Почему это вот так? Это что каждый день так будет?

Д. Берлин. Ну, это каприз или по делу?

Д. Назаров. По делу, нет. Просто так нет, зачем. Нет. По делу, по делу, и… Ну, действительно я иногда произвожу впечатление белого и пушистого, но это совсем не так. Потому что темперамент, который заложен, он не только сценический… Он же… Он же есть.

Д. Берлин. Интересно. Надо же. А мне казалось, что большие люди, вообще… Надо очень много, чтобы они разозлились? Чтобы вышли из себя?

Д. Назаров. У меня эта кнопка близко. Этим многие пользовались, в своё время. Теперь я понял, что этим пользуются, и стараюсь, перед тем как взорваться, сначала понять, что происходит. Ну, уже годы. А вообще, раньше меня кто знал, эту кнопку нажимал, и пошёл. Ну, и сзади сидит подлец, и ха, ха ,ха, ха, ха… Давай, давай, давай. Хорошо, хорошо, Дима молодец! Давай, давай…

Д. Берлин. Ага. Подначил, и доволен…

Д. Назаров. Ух, ух, ух. Да, да, да…

Д. Берлин. Понятно. Такие тоже есть.

Д. Назаров. Ну, жизнь тоже, гапонство не умрёт.

(продолжение беседы)

Проект "МАСТЕРА"