ВИДЕО: МАСТЕРА. Дмитрий НАЗАРОВ (продолжение)

Проект "МАСТЕРА"

Мастер – Дмитрий Юрьевич НАЗАРОВ,

Ведущая – Диана БЕРЛИН.

(декабрь 2009)

ПРОДОЛЖЕНИЕ (началоздесь)

Д. Берлин. Скажите, а антреприза как Вам?

Д. Назаров. Ну, антреприза… Антреприза, сложная история. Антреприза. Антреприза в массе своей, конечно, развлекаловка, бессмысленная. У меня в жизни было две антрепризы, и обе были достаточно умны. И зритель, и плакал, и смеялся, и переживал. Когда-то с Виталием Соломиным, царствие ему небесное, «Клетка» была…

Д. Берлин. Да. Вот я потому и задала Вам этот вопрос…

Д. Назаров. И потом мы с Олей сыграли несколько сезонов «Праздник души» на двоих. Покойный Борис Эрин, молодой человек 86 лет, поставил этот спектакль. Это была хорошая история. Сейчас есть одна задумка, необычная, не буду говорить. Ну, в общем, Шекспир. Да. Я надеюсь, что это получится, это будет хорошо, и компания хорошая, и режиссёр… И продюсерская компания, по-моему, тоже симпатичная…

Д. Берлин. Дай Бог! Дай Бог…

Д. Назаров. Да. Дай Бог…

Д. Берлин. Потому что хочется Вас в Шекспире увидеть. Хочется посмотреть. Что это такое будет? Так, кино…

Д. Назаров. Кино…

Д. Берлин. Я должна Вам сказать. Мы анонсировали Ваш приход естественно. И, Вы, наверное, это знаете, наверное, это Вам уже говорили. Вас, Вас любят камеры, и Вас любят кинозрители. Вас любят.

Д. Назаров. Вот на счёт камеры у меня сомнения. Иногда такие вижу свои ракурсы, жуткие…

Д. Берлин. Ну, это просто Вам не нравится…

Д. Назаров. Да…

Д. Берлин. На самом деле, поверьте мне, вот абсолютно человеку со стороны, как зритель. Вас камера любит, правда. Есть хорошие, большие артисты, а вот камера их не любит. И ничего нельзя сделать. Даже они играют хорошо. А Вас она любит. И Вас любят люди. Зрители. Которые приходят в кино, которые дома смотрят, вот. Ну, конечно, те слова, которые приходят в Ваш адрес по поводу «Штрафбата», это, это… Их даже передать нельзя. Это всколыхнуло всех. Людей молодых, людей пожилых, и тех, которым прошлось, это пройти тоже. То есть, за пожилыми. Да, понимаете?

Д. Назаров. Да.

Д. Берлин. И они живы. Вот так случилось, что они живы…

Д. Назаров. Хороший фильм. Хорошая компания…

Д. Берлин. Хороший фильм… Но у Вас там роль. У Вас там совершенно особая роль. Расскажите, Вы вообще, Вы как туда входили?

Д. Назаров. Николай Николаевич Досталь меня пригласил и утвердил первым вообще в фильме. Он мне просто позвонил и сказал: «Вот такая история, а кроме тебя, у меня никого и нет». И, и пришпилил мою фотографию на стенку, где потом появилось десятки и десятки фотографий всех актёров…

Д. Берлин. Никаких проб, ничего?

Д. Назаров. Нет. Мы же до этого с ним работали. И он в театр ходил. В отличие от многих режиссёров, он ходит в театр. И он это для себя решил, и сделал это заранее, и очень здорово. Потому что, нужно было много заниматься и с Батюшкой, и с церковно-славянским языком. И со всеми, со всеми ритуалами. И что-то надо было выживать, нарабатывать находить, углублять… Это было сложно…

Д. Берлин. Вы за кем-то смотрели? Вот честно скажите?

Д. Назаров. Я не смотрел, нет. Мне просто рассказывали какие-то вещи…

Д. Берлин. А так не ходили?…

Д. Назаров. Нет…

Д. Берлин. Может быть, был у Вас какой-то человек…

Д. Назаров. Да нет, зачем… Я, что кого-то… Я что пародист? Нет, я не пародист. Я играю человека, которого мы придумали вместе с режиссёром, которого написал Володарский…

Д. Берлин. Он абсолютно живой…

Д. Назаров. Ну, вот мы его и наполняли вместе. Я предлагал, он предлагал, уже было что-то заложено Эдуардом Володарским, сценаристом. Ну, и, плюс то, чего казалось, не хватает, нам всем, надо это притянуть каким-то образом.

Д. Берлин. А вот смотрите. Вот, артист что-то даёт роли, да. Ну, он её наполняет, как Вы сами сказали, он её рождает, да? А роль, даёт?…

Д. Назаров. Тоже даёт, да, да… Она ничего такого не даёт, говорят, что вот Вы перевоплощаетесь. А потом как же Вы выходите из этого? Да. Как же Вы туда ныряете, а потом выходите? Ну, я сразу говорю: «Ну что мне после Отелло идти потом всех подряд?». Нет, глупости. Даже известно, что лучший исполнитель Отелло Папазян. В самый яркий, темпераментный, момент, оборачивался к своим партнёрам и говорил: «Старушка в шестом ряду просто умирает», и дальше …

Д. Берлин. Какая прелесть.

Д. Назаров. Да. Ну, это профессионализм. И ты при этом… Ты абсолютно, ты, ты включаешься. Ты не выходишь. Не выхожу. Ну, вот не выхожу…

Д. Берлин. Ну, не может быть?…

Д. Назаров. Нет. Это чего-то надо-надо… Чего-то живёт, потом выключился. Чего-то сказал. А все говорят… Нет, это всё так, оно и происходит… Это так и рождается. И отсебятина, и в кино это происходит…

Д. Берлин. Ну, не может быть, что бы Вам ничего не дал священник этот? Вот, ну не может быть такого.

Д. Назаров. Нет. Ну, как. Дал. И дал для образования. И для всего, и для человечности…

Д. Берлин. А для какого-то, я не знаю, какого-то нравственного наполнения?…

Д. Назаров. Ну, разумеется, разумеется, да. Но, это не то, что это стало больше меня, нет…

Д. Берлин. Нет…

Д. Назаров. Просто, ну, я притянул к себе…

Д. Берлин. И на что-то, может быть, и посмотрел не так?…

Д. Назаров. Знаете как ртуть из градусника… Рассыпалась, да? А потом подводишь шарик к шарику, а потом большой шарик, ещё шарик. Вот так. Вот это так с артистами…

Д. Берлин. Ну, в общем, Вам огромное спасибо за эту роль тоже. За многие другие. Ну, это вот знаете, вот бывает. Вот роль выходит из общего плана…

Д. Назаров. Да я на всё… Честно скажу. Значит, когда спрашивают, я всё время говорю «Закон» и «Штрафбат». Вот мои две самых, как бы, главных…

Д. Берлин. Абсолютно разные два человека…

Д. Назаров. Абсолютно разные… Вот это был первый 23-х серийный сериал…

Д. Берлин. Вот Вам сериал…

Д. Назаров. Первая главная роль… Да. Да, ну да…

Д. Берлин. Вот так огульно говорить, что сериал это плохо, вот и нельзя. Да?

Д. Назаров. Нет нельзя. Нет. Все нельзя. И «Штрафбат». Но тут недавно мне нужно было, меня просят, чтобы я прислал какую-то ссылку. На какой-нибудь… Где я не очень хорошего играю… Думал, думал, думал, думал. Это, это, это, это… Потом вспомнил «Марш Турецкого», и я нашёл в Интернете и посмотрел… Как здорово я сыграл этого подонка!…

Д. Берлин. Слушайте, а, правда же, а?…

Д. Назаров. Хорошо сыграл. Я вдруг так смотрю, оно так проскочило…

Д. Берлин. А, правда, точно…

Д. Назаров. Я думаю, ну, нет. У меня, всё-таки, имидж какой-то положительный. А тут эту тварь так здорово сыграл…

Д. Берлин. Это говорит только о том, что Вы - артист. Что Вы мастер. Вот и всё. И никуда не денешься.

Д. Назаров. Да. И теперь появилось, вот, кстати, для наших соплеменников, которые от нас далеко. Быстрее дойдёт, а может, уже, многие видели. Фильм-концерт, который сняли французы, с несколькими нашими артистами…

Д. Берлин. Расскажите…

Д. Назаров. Премьера была 4-го ноября в Париже. Это режиссёр француз, румынского происхождения, Роду Михаеляну, который уже достаточно известен там. Снял несколько фильмов. И вот он придумал такую историю про оркестр Большого театра, который Брежнев разогнал, они потом собрались и авантюрно поехали в Париж сыграть концерт Чайковского для скрипки с оркестром. Там главную роль играет Гуськов Алексей, я вторую мужскую роль, ещё Валера Баринов играет. Все остальные французы…

Д. Берлин. Ничего себе состав с нашей стороны!

Д. Назаров. Да, да… Ещё немножко Аня Каменкова и Саша Комисаров, маленькую роль. А все остальные там Франсуа Берлианс, которому нельзя на улицу выйти в Париже, он звезда, звезда. Мелони Лоран, которая вот сейчас в «Бесславных ублюдках» сыграла девчонку эту у Тарантино, это вообще, теперь не подходи к ней близко. Ну, кроме нас. Вообще, моей партнёршей была Жаклин Биссет. Роль, которой, правда, всю вырезали. Что-то у них не сошлось. И Жаклин Биссет всю вырезали, всю мою любовь с Жаклин Биссет тоже. Но мне достаточно там осталось…

Д. Берлин. Ах, как жалко…

Д. Назаров. Осталось. И мы читаем форум этот французский. Как люди. Вообще, за первый месяц французы посмотрели, полтора миллиона. Это беспрецедентный шум вызвал фильм. Сейчас он ещё дойдёт до Англии и до Америки…

Д. Берлин. Так. А у нас?

Д. Назаров. А у нас что? Это французы снимали. У нас купить надо! У нас купить надо. Украсть не смогли, пока. Нету нигде…

Д. Берлин. Странно, правда?

Д. Назаров. Да. А вот диски первые выйдут через, у них такой закон, через 3 месяца после премьеры.

Д. Берлин. Значит, весной где-то…

Д. Назаров. В феврале.

Д. Берлин. В феврале.

Д. Назаров. В феврале появятся DVD. А пока вот мир смотрит. Смотрит Финляндия, Румыния, там, какие-то другие страны.

Д. Берлин. Прекрасно! Вот…

Д. Назаров. Смотрят, у них прокат. Все замечательно, отзывы превосходные,

Д. Берлин. Мы Вам просто завидуем…Я обращаюсь ко всем, кто может посмотреть это кино. Но ничего, мы доживем до февраля и посмотрим. Конечно.

Д. Назаров. Ну, если он дойдет, ну, там полфильма понятно, по-русски, половину по-французски. Значит, надо, чтобы кто-то взял, перевел…

Д. Берлин. Вы говорили на русском. Озвучка была…

Д. Назаров. И так и так. Мне это было сложнее всего, потому что Баринов и Гуськов – они с французским не в ладах. Поэтому они учили и учили. Вот как надо было…

Д. Берлин. А Вы? Интересно!

Д. Назаров. А у меня-то лучше с французским, но беда в том, что я должен был говорить хуже всех. Я должен был коверкать французский для меня это была такая каторга! Я понимал, что я говорю в кадре, я понимал, как надо это сказать по-французски, и дальше я это ломал. Как они просят. При этом, какие-то вещи мне ломали, потому что я играл виолончелиста, и я понимал, что вот так музыкально, ну, не может человек музыкальный вот так построить французскую фразу. Обязательно нужно было мне поругаться с режиссером. Ну, он упертый был человек, есть. Упертый. Пока звукорежиссер Пьер не подходил и не говорил: «Ну, вот тут из-за Вашего дурацкого акцента зрители не поймут ничего!» И я говорил: «Вот! Вот Пьер сказал!» «Ну, давай!» И так мы постепенно, постепенно какие-то вещи отстаивали, и его неправильное видение России. И, хотя там, когда наши увидят, конечно, поругаются есть много таких клише про русских. Хотя, их было гораздо больше, и даю честное слово, мы с Бариновым и Гуськовым, и Назаров – мы отстаивали родину до таких скандалов! Которые вот просто не выгодно! Ты попал в Париж, ты снимаешься в главной роли, тебе бы дальше сидеть «тише воды, ниже травы» и играть хорошо.

Д. Берлин. А вы тем не менее…

Д. Назаров. А мы ругаемся с постановщиком! Боже мой! Боже мой!

Д. Берлин. И, тем не менее, вас оставили?

Д. Назаров. Ну, уж с роли снять, да, ну, главное, чтобы теперь дальше позвали.   Вот это важно.

Д. Берлин. Это – да. Позовут. А Вы, вообще-то, наверное, сталкивались с тем, что Вас сравнивают с Депардье? Вы слышали, наверное, это сравнение.

Д. Назаров. Нет, нет, внешне меня сравнивают с Де Ниро. С Де Ниро… У меня даже «де-нировка» вот эту родинку я называю, «де-нировка» у меня такая есть. Ну, я просто в два раза больше.

Д. Берлин. Вот! Может быть, поэтому.

Д. Назаров. Да. Нет.

Д. Берлин. В три! Я бы сказала.

Д. Назаров. С Депардье было один раз, когда я снялся в какой-то штуке, где нужно было сыграть одного вождя. А голову мне компьютерным образом этого вождя приделывали.  Не буду говорить кто. И, когда мне позвонили и сказали, чтобы, как в титрах написать, звание, что, я говорю: «Если Вы напишите, я больше с Вами здороваться не буду!» И потом я смотрю в эфире, в конце, в титрах Дмитрий Депардье.

Д. Берлин. А вот, наверное, может быть, оттуда это и…

Д. Назаров. Отсюда, да.

Д. Берлин. Кто-то с юмором, просто с юмором.

Д. Назаров. У меня был момент, когда я летел турецкой авиакомпанией, ужасно хотел курить, и командиру, этому турку говорю: «Курить хочу!» Говорю: «Я артист!» По-английски пытаюсь ему объяснить, я говорю: «Русский Депардье, Роберт Де Ниро». «Окей!»

Д. Берлин. Вот так, да?

Д. Назаров. В кабину, и мы там… Да, на Боинге.

Д. Берлин. Все понятно, а вот скажите, с кем из иностранных женщин, актрис, Вам бы хотелось встретиться на площадке?

Д. Назаров. Не знаю.

Д. Берлин. Сыграть!

Д. Назаров. Не знаю, я уже с Жаклин Биссет играл, с Фанни Ардан играл,

Д. Берлин. С Фанни Ардан – да. Это был интересный союз?

Д. Назаров. Я бы не назвал это союзом, там был скорей союз со Спиваковым, который держал всех: и оркестр, и хоры…

Д. Берлин. Это, правда, было потрясающее совершенно!

Д. Назаров. Да! И всех нас артистов, и всё…Но, с Фанни Ардан, даже, как ни странно, с высока, потому что она волновалась так, бедная! Это тебе не кино!

Д. Берлин. Но это да, коне… Вот. Это то, о чем мы с Вами говорили.

Д. Назаров. Она ходила за кулисами и говорила: «Merde, merde, merde, merde»…

Д. Берлин. А для вас это был театральный выход. Еще один, да…

Д. Назаров. Ну, да, театральный выход, неожиданный, да, на старом французском. Это такой мертвый язык! Это… ух…

Д. Берлин. Но Вы справились!

Д. Назаров. Не все французы понимают.

Д. Берлин. Но Вы понимаете, что Вы справились.

Д. Назаров. Ну, да, да…Справился, да.

Д. Берлин. И зал Вам это доказал, и Владимир Теодорович, и вообще всё…

Д. Назаров. Да…

Д. Берлин. И она.

Д. Назаров. И она, да, все у нас все было…

Д. Берлин. Ну, хорошо, а дальше, с кем, все-таки, еще из актрис Вам бы хотелось пересечься?

Д. Назаров. Да я со своими еще не наигрался.

Д. Берлин. А с кем тогда из наших? С кем еще не пришлось?

Д. Назаров. Ну, во-первых, конечно, надо наиграться с женой, потому что мало. Я не играл с Чуриковой. Ой, нет, я делаю сейчас ошибку колоссальную, я сейчас начну перечислять и кого-то забуду. Тьфу, тьфу, тьфу, ничего я не говорил, вообще. Вообще ничего, вырезайте!

Д. Берлин. Ну, просто со всеми женщинами, с которыми еще не пришлось играть.

Д. Назаров. Да, с актрисами… Вот Наталья Максимовна Тенякова вместе с Юрским, есть такое понятие, знаете у нас любят говорить: «Хороший артист, яркий артист, темпераментный… Ну, слабенький артист».  Вот у них есть градации две: артист и не артист. И всё.  А все остальное реверансы и кивоки.

Д. Берлин. Ну, хорошо, а как же тогда заполнить спектакль? Кем? Вы понимаете? Ну, вот я не знаю, Вы можете назвать такой театр, где все артисты? Исходя из этой точки зрения.

Д. Назаров. Нет, нет, ну, конечно, нет. Нет, это невозможно.

Д. Берлин. Нереально, правда?

Д. Назаров. Но просто количество артистов на квадратный сантиметр сцены может быть больше, а может быть меньше.  Вот я, например, пожалуйста, расскажу какую-нибудь гадость. Например, по поводу фильма «Царь». 

Д. Берлин. Лунгина?

Д. Назаров. Лунгина. Павла Лунгина. Две вещи. Первое, роли должны играть артисты, а не чудики. Вторая, в стране, в которой ты живешь и работаешь, изволь уважать то место, где ты трудишься и живешь.

Д. Берлин. Но, подождите, а разве там играют не артисты? Это последняя роль Янковского…

Д. Назаров. Я имею в виду главную, заглавную роль. Петра Мамонова. Это чудик! А не артист. Это стало очевидно на этой роли. Да, «Такси Блюз», уже с натяжкой был «Остров», уже, уже… Уже было на грани, но, все равно, это было хорошо. И дальше они решили, что могут все. Но, может быть, этого от нас ждут, не знаю, в Каннах, к которым он побежал сразу с этим фильмом? Даже не заявив его на Московский кинофестиваль. А показав вне конкурса. И сразу бегом, при чем, это такое международное название, яркое, броское «Царь», «Царь». Не «Иван Грозный», не как-нибудь… Не «Иван и как его…» Янковский играл, митрополит, как его звали…   Он назвал «Царь». Чтобы все в мире понимали, что это вот, да, про него. Такое ощущение, что «правильно я к России отношусь? Вот как хотели?»

Д. Берлин. А, может быть, это сделано специально? Чтобы…

Д. Назаров. Специально, специально…

Д. Берлин. Нет, нет, нет. Нет. Я-то другое имею в виду. Я имею в виду, что Янковский …

Д. Назаров. Нет! Янковский свое дело сделал. Но ему даже трудно было…

Д. Берлин. И кто там рядом с ним уже не имело никакого значения …

Д. Назаров. Ну, почему? Там потрясающий Кузнецов. Юрий Кузнецов.

Д. Берлин. Нет, я имею в виду вот это дуэт!

Д. Назаров. Нет! Это не дуэт! Это… Ну как? Актер и … чудик. А чудик несет какую-то огромную на себе нагрузку. Огромную! Психологическую! Социальную.

Д. Берлин. Нет, ну, конечно, конечно, конечно.

Д. Назаров. Историческую. Нравственную. Он несет эту нагрузку на себе, но он: «Вот эта Россия беззубая»…Идиотское вот это всё… И сотни массовки, все кретины, подонки и юродивые. Что это такое? Это так было? Не было. Хочешь идиота снять? Возьми, пожалуйста, «Царь Федор Иоанович»… И не как у Толстого, а как он был исторически. С яйцеглазной головой, дебил, трясущийся, ну, за него же там Годунов рулил. Но нельзя! Нельзя! Не было такого Ивана Грозного! Он бы, он знал пять языков!

Д. Берлин. Вам Черкасов больше нравился?

Д. Назаров. Больше. Ну, это больше плакат, но больше нравился. В любом случае. Нельзя! У нас нет этих положительных эмоций. У нас нет этого ничего. Получается, что …

Д. Берлин. А от того, что он знал… Правильно…

Д. Назаров. … ни  в сегодняшнем, не в завтрашнем. Ни-че-го! Сознательное выжигание.

Д. Берлин. Подождите, но от того, что он знал пять языков. Все равно же была эта жестокость!

Д. Назаров. Да, он грешил. Но он грешил от полноты! И каялся от этой же полноты. Грешил и каялся. Отсюда пошло это - грешить и каяться. Он это все делал.

Д. Берлин. Ну, народу, ну народу от этого не легче!

Д. Назаров. Он это делал, он хотел, мечтал.

Д. Берлин. Народу от этого не легче, ведь правда?

Д. Назаров. Да. Дело не в этом! Ну, ну одно дело, ну, когда тобой блоха повелевает, или, все-таки, нездоровый лев. Это разные вещи. Это нация, значит, такая. Нация блох, мышей и улиток. Или, все-таки, других животных. Медведей…

Д. Берлин. Мы сейчас с Вами встречаемся под Новый год, и, если мы с Вами будем говорить на тему…

Д. Назаров. Тигры. Я буду про тигров говорить.  Нация тигров…

Д. Берлин. Кто повелевал нами в течение огромного, огромного количества времени! Кто повелевал Россией, великой Россией. Оттого, что этот знал языкознание, а этот знал пять языков, а этот знал все про кукурузу, а этот прекрасно водил машину. Любого ранга. Народу не было легче. Может быть, главная задача этого фильма, не знаю, что мы вдруг стали разбирать этот фильм. Главная задача этого фильма – вот он, вот этот священнослужитель в исполнении, ну, не знаю, по-моему, это одна из лучших его ролей, Олега Янковского…

Д. Назаров. Ну… не лучших… Хорошая, ну не лучшая.

Д. Берлин. Очень хорошая роль. А, может быть, действительно, на фоне всего остального. Может быть, вот тут-то я с Вами и соглашусь.

Д. Назаров. Как же! Да что ж ты не даешь партнера, соперника, ну что ж ты не даешь!   Этой борьбы-то нет! А просто есть мракобесие, которое глаза пучит, просто это видно, как «сделай шире глаза». «Шире глаза! Шире глаза!» Я просто вижу, как он говорит: «Шире! Мамонов – шире! И рот приоткрой, чтобы было видно, что зубов нет!» Что это? Ужас!

Д. Берлин. Так! Теперь я вижу, Вы можете быть злым.

Д. Назаров. Да это я так. На секундочку…

Д. Берлин. Вот теперь я вижу!

Д. Назаров. Меня просили, чтоб микрофон…  Я столько сжег микрофонов в своей жизни!

Д. Берлин. Правда что ли?

Д. Назаров. Да, они сгорали.

Д. Берлин. Кошмар какой! Ребята! Имейте это в виду!

Д. Назаров. Камеры останавливаются. Когда не хочу, чтобы снимали, все ломается.

Д. Берлин. Но пока…

Д. Назаров. Не-а, здесь хорошо с Вами.

Д. Берлин. Так в Вас есть какая-то сила, такая вот?

Д. Назаров. Есть-есть.   Проверяли меня эти экстрасенсы, давали какой-то камень держать.

Д. Берлин. Как интересно! Вы пользовались когда-нибудь этим?

Д. Назаров. Ну, иногда.

Д. Берлин. Понятно, хорошо. За последнее время, скажите, мне, пожалуйста, к сожалению, у нас уже всё, буквально идет вперед, а у меня, очень жалко,

Д. Назаров. Да-да, у меня спектакль!

Д. Берлин. Да я знаю, все-все-все. Скажите, за последнее время Вас что-то приятно поразило? А сцене или в кино? Может, книга.

Д. Назаров. Ну, вот, может быть, вот в самое последнее время, ну, может быть, не очень серьезный повод, но я посмотрел у нас в театре «Конька-Горбунка». Я, правда, не понял, для чего нужно было его переписывать Пресняковым замечательную сказку Ершова. Великолепную! С потрясающим стихом, летящим, похлеще, чем у Твардовского…  Зачем это нужно было? Ну, какая-то дань, и там есть там, парочка вещей, которая, там, не очень мне нравится, как-то перетерпеть надо первые пять минут, когда неизвестно, что происходит, ничего не понятно, и, когда хоры поют, хоры надо писать под плюс. Да? Ну, это все знают. Даже кошки поют под плюс. Чтобы было слышно. Хором нельзя попасть, невозможно. Солист? Солист – живьем пой, молодец. Вот. А в остальном, это здорово, там Беляев великолепный, который царя играет, ну, в общем, царь и стал главным героем, почему-то. Не Иван-дурак, а, значит, но все равно, это порадовало. Мы все, всей семьей ходили, смотрели, он для взрослых и для детей. «Конек-горбунок», замечательный. Хорошую я книжку читаю бывшего моего коллеги по театру Армии Александра Кондрашова, называется «Лав парад». Это не глубочайшее какое-то  чтиво, но оно очень остро и точно и социально, при чем, так как мы вместе играли, и он, когда уходил, в писатели из артистов он всё мне давал читать, мы с ним часто общались. Я просто вижу, насколько, он прогрессировал. Или, например, однокурсник моей жены уехал в Америку, получив режиссерское и актерское образование, но по этой стези не пошел, а вступил в коллектив американских «Гоголь Барделло». Сейчас это, вот, молодежь знает, это такая группа! Ну, где-то года три назад они приезжали в «Б-2», и мы были на концерте. Это было здорово! Но не очень. И вот, месяц назад они приехали еще раз. Это был от начала до конца филигранно! Это такое, это такое действо! Вот, ну, клубное, это такая музыка, это все вместе. Там, значит, Сережа это на скрипке «вышивает», поет, солист там совершенно оторвный, сумасшедший, с потрясающими голосовыми данными. Организаторские, фантазер. Он все это придумал. Придумал, они все русскоговорящие, но у них там есть и афроамериканцы, и всякие девчонки в группе. И это, это здорово, этот клуб, который, там, две с половиной тысячи, новый такой модный клуб, «Молоко». Значит, стоя, я в «вип», там, сидели мы тоже с семьей, сидели наверху, на балконе. Но эти – стоя, я понять не могу, как это можно, вообще, там столько времени, но это я, когда послушал, я понял. Почему они приходят на этот танц-пол, там, плясать-то негде.

Д. Берлин. Слушайте, Вы потрясающий человек.

Д. Назаров. Вот это, вот это были хорошие, да. А «Царь» - плохой.

Д. Берлин. Так. Остановимся лучше на ночном клубе «Би-2»! Всё. А как Вы будете Новый год встречать? Только не говорите, что Вы в театре, на сцене.

Д. Назаров. Нет, что Вы, нет.  Надеюсь, что на даче, с семьей, максимально пытаюсь собрать, кто…

Д. Берлин. Ёлка?

Д. Назаров. Ёлка обязательно.

Д. Берлин. Но Вы-то попросили Деда Мороза? Придет к Вам?

Д. Назаров. К детям придет, я надеюсь.

Д. Берлин. К детям? Вы, во всяком случае, Вы просили?

Д. Назаров. У меня большие проблемы, что придет к младшей, плохо себя вела последнее время, хотя он может сжалиться.

Д. Берлин. Неужели Вы можете наказать?

Д. Назаров. Я? Я-то при чем?

Д. Берлин. Нет, не будете просить его, чтобы он пришел.

Д. Назаров. Нет, нет, а как? Это первый год, когда она не написала ему письмо.

Д. Берлин. А сколько же ей лет, что она себя так плохо вела?

Д. Назаров. Десять. «Ты написала письмо?» «Нет!»

Д. Берлин. А почему не написала? Ответила? Может быть, у нее есть причина?

Д. Назаров. Не знаю, ее брат до 15-ти – 14 лет писал письма Деду Морозу.

Д. Берлин. Ну, вот будет интересно…

Д. Назаров. А что интересного? Пишут письмо…  на листе бумаги, сворачивают самолетиком, и в окно!  И хоть ты стой, следи за ним, хоть не следи, он пропадет. Дедушка его забирает, это письмо.   Куда девается? Я не знаю. Загадка полная.

Д. Берлин. Конечно, обязательно. Это обязательно.

Д. Назаров. Потом где-то в пол-одиннадцатого в новогоднюю ночь, в 22.30, примерно около 23-х… Он звонит…  Ей…Балде! Которая сейчас не написала, и, вероятно, может не позвонить поэтому…

Д. Берлин. То есть, может быть…

Д. Назаров. Начинает ей объяснять где лежат подарки. И он начинает немножко издеваться. Поэтому, потому, потому что мы бежим туда-то, он вдруг присылает смс, что «извини, ошибся, надо бежать в подвал» … «из подвала надо на кухню, из кухни надо туда, сюда, на улицу, под ёлку…»

Д. Берлин. И она всюду бегает, конечно.

Д. Назаров. Вся семья бегает!

Д. Берлин. Все бегают, понятно.

Д. Назаров. Нельзя стучать?

Д. Берлин. У Вас и собака есть? Можно, Вам можно все. И собака есть?

Д. Назаров. Три!

Д. Берлин. Вот я думала, что у вас обязательно должна быть собака.

Д. Назаров. Три собаки. Корм кончается. У вас есть соплеменники в Америке? У вас камера садится…

Д. Берлин. Так, говорите, говорите, обращайтесь.

Д. Назаров. «Нутро Голд», «Нутро Голд» Америка перестала поставлять корм для взрослых собак!

Д. Берлин. Кошмар!

Д. Назаров. Больше 25 кг.

Д. Берлин. А какие, какие  собаки у Вас?

Д. Назаров. Два бернских зенинхуда, это альпийские овчарки, и одна немецкая овчарка, девочка.

Д. Берлин. Потрясающе! Потрясающе! У меня такое впечатление, что мы с Вами не встречались. Последний вопрос. Вам, как Мастеру – нужна Маргарита?

Д. Назаров. У меня есть.

Д. Берлин. Ну, жена?

Д. Назаров. У меня, кстати, я сегодня Мастера встретил в магазине «Nokia». Галибин. Да, покупал подарок, и мы встретились.  А я, причем, пропустил…

Д. Берлин. Нет, он все-таки, Галибин, так же, как Вы – Назаров, а не Дед Мороз.  

Д. Назаров. Да, и я тут через Интернет посмотрел подряд, у меня была возможность, в свое время, и я там со многим  смирился, да, со многим сморился. Что заранее пугало и раздражало. Единственное, что вот, конечно, здорово, Мастеру, ну, это уже Бортника была задумка, что вот такой Мастер. Я-то считал, что он более «летящий», а он более «выжженный».

Д. Берлин. Это да. Но, все-таки, давайте мы с Вами завершим сегодняшнюю встречу с многоточием…

Д. Назаров. Давайте!

Д. Берлин. Пожалуйста, найдите время, придите к нам еще. Потому что на эту передачу придут вопросы. Я в этом даже не сомневаюсь. Да? Я Вам желаю сегодня хорошего спектакля, удачного, хорошей публики, это первое, во-вторых, чтобы получился Шекспир. Вот просто от души желаю и вообще хочу Вам сказать, что мы Вас очень любим.

Д. Назаров. Спасибо.

Д. Берлин. И очень ценим, и говорю я Вам это искренне, не только от себя, а от многих и многих Ваших почитателей.

Д. Назаров. Большое спасибо Вам всем, большое спасибо, Дина Иосифовна, я пришел, хотя два года держу табу на средства массово информации, а к Вам пришел.

Д. Берлин. Спасибо! Огромное Вам спасибо.  Это был очередной выпуск программы «Мастера». Сегодня у нас был народный артист России Дмитрий Назаров. До следующего года! Всего доброго!

Проект "МАСТЕРА"