ВИДЕО: МАСТЕРА. Дмитрий ХВОРОСТОВСКИЙ (продолжение)

Проект "МАСТЕРА"

(август 2009)

(начало беседы)



Д. Берлин. А можно вопрос, не связанный с музыкой?

Д. Хворостовский. Да, пожалуйста, пожалуйста.

Д. Берлин. Скажите, пожалуйста, ну, Вы – для мира – это ясно. Но и мир для Вас! Да? Какую кухню Вы предпочитаете?

Д. Хворостовский. Ой, люблю! Люблю итальянскую кухню, французскую, знаете, я ведь женат на девушке из Швейцарии. Из Женевы, а у нее папа француз, а мама итальянка. Вот, соответственно, Флоранс меня балует один или два раза в году, приготовив что-нибудь, типа, особуко, но ради этого стоит ждать, быть голодным на протяжении полугода! Я люблю… да, честно говоря, я люблю разную пищу. Просто мой желудок не всегда приспособлен к корейской острой пище, или там, через чур японской. Которая тоже может быть жирной очень. Я должен себя всегда сдерживать. Потому что мой аппетит… Конечно, я могу…Иногда я могу съесть и слона. Но, к сожалению, не могу себе этого позволить. Мне нужно быть острожным, тем более, в передвижениях моих географических. Прежде всего. В первую очередь страдает мой желудок. Во вторую очередь мои связки. К сожалению, это так, мне всегда надо быть очень в рамках. В таких ежовых рукавицах держать себя, и тренинге. Так как, в основном, путешествуя, я работаю. Вот если бы я просто как турист путешествовал, мне было бы гораздо легче жить.

Д. Берлин. Но тогда мы бы не имели столько удовольствия. А скажите, неужели Вы не тоскуете по пельменям? Вы же из Красноярска!

Д. Хворостовский. Да, вот я сегодня пообедал пельменями. Спасибо большое!

Д. Берлин. Да? Действительно?

Д. Хворостовский. Да.

Д. Берлин. Здорово! Вы сказали, что надо быть осторожным в связи со связками…

Д. Хворостовский. Ага…

Д. Берлин. … и вообще, здоровье нужно беречь. Но, насколько я знаю, Вы серьезно занимаетесь спортом. У Вас большие нагрузки!

Д. Хворостовский. Но это прекрасно. Потому что занятия спортом, они, как бы, делают тебя физически сильнее, соответственно, здоровее. И более приспособленным к климатическим переменам, или еще что-то. Ты можешь много работать и не уставать. Не только долго бежать и не уставать, но много петь и не уставать. Тоже, это очень хорошо. Тем более, что современные постановки, оперные постановки – они, как правило, предполагают интересные такие и физические, тоже, движения. И не только движения. Нужно и бегать, и прыгать, и поднимать, и карабкаться, баритон, кстати, делает это часто.

Д. Берлин. Да, да, именно баритон.

Д. Хворостовский. Да, иногда и раздеваться, просто так, грубо говоря, просто раздеваться не удается, конечно, да и зачем, но хотя бы частично, тоже хорошо.

Д. Берлин. Мы так потихонечку с Вами двигаемся к финалу, к моему неудовольствию, конечно. И наших слушателей. Но, тем не менее, и Ваше время ограничено тоже. Вы знаете, меня очень интересуют три Ваших работы. Первая, это «Я встретил Вас». То, что Вы посвятили отцу. Вы сами придумали?

Д. Хворостовский. Ничего я не придумывал. «Я встретил Вас» просто вошел в один из титулов песен, романсов, которые записаны, а то, что посвятил я отцу? Кому же еще? Именно благодаря отцу я знаю этот жанр. Мой отец по настоящему ценитель и любитель жанра русский романс. И, благодаря именно моему папе,  я чему-то научился, в частности, в понимании и в освоении что ли этого жанра русского романса. Я не считаю, что я большой дока в этой области…

Д. Берлин. Не считаете?

Д. Хворостовский. Не считаю. Но тем не менее, и я объясню почему. Потому что, в принципе, на всех сессиях записи присутствовал мой папа, и очень часто к нему я обращался и продолжаю обращаться за советами, что касается вот этих вот старинных русских романсов. Он, конечно, очень многому помог в моей творческой жизни, и, в частности, как я понимаю романс на данный момент, старинный русский романс, это все заложено моим отцом.

Д. Берлин. Песни Великой отечественной войны.

Д. Хворостовский. Бабушка. Моя бабушка. То есть, это было посвящено, прежде всего, ей. Когда возникла идея такая записать песни Великой отечественной войны, я в первую очередь подумал о бабушке своей, эта вот запись, это дань, прежде всего, ей. Тот человек, с которым я рос, который меня воспитывал, благодаря которому я знаю огромнейшее количество песен. Разных песен, разных жанров. Знаю истории, сказки, прибаутки, шутки, разные слова. Благодаря которым я умею, практически, все делать. Начиная от мытья полов, готовки, посуды, гвоздей, электричества - все, что угодно - научила меня бабушка. Благодаря которой, я стараюсь не терять никогда чувство юмора. Потому что бабушка моя была с прекрасным чувством юмора. Которая могла посадить «в кастрюлю» кого угодно. Одним, двумя словами так, что люди это иногда понимали на следующий день. Но, когда понимали, было очень больно. Вот такой вот человек. И благодаря которому я понял и … как бы, не то, что понял, не выучил, а почувствовал, что такое была война. Бабушка потеряла своего мужа, моего дедушку на фронте, моя мама – соответственно, отца. Благодаря этим рассказам о войне, о том времени, военном времени, благодаря тем песням, которые она пела, вот это вот мое, моё понимание музыки, военных лет – оно именно такое. Мое отношение к этой музыке. Поэтому я … Это был практически первый мой шаг по направлению, что ли, к популярной музыке. Но я считаю, что музыка военных лет, она совсем…это не поп-музыка. Это – классика. Это – классика. Т.к., это часть нашей культуры, нашей жизни, нашей боли, наших смертей. Каждая семья в войну потеряла, практически каждая семья потеряла, или каждая вторая. Статистика, очень, знаете, такая… И вот военные песни, конечно, это, прежде всего, дань моей бабушке.

Д. Берлин. Наверное, Вы знаете, что тысячи людей Вам благодарны за этот цикл, за эти концерты, к счастью, наше телевидение показывает их! Уже неоднократно и дай Бог, чтоб так оно и было!

Д. Хворостовский. Практически всегда, каждое 9 мая они говорят, что показывают.

Д. Берлин. Не только, Вы знаете, не только 9 мая! Вот я сама смотрела по телевизору. Да, но вот я Вам хочу сказать, просто пользуясь тем, что я Вас вижу, так случилось, я родилась после войны. НО потом по роду своей деятельности, работы, я тесно дружила даже и сотрудничала с теми, кто писал эти песни. И с Фрадкиным Марком Григорьевичем, и с Новиковым, и с Блантером Матвеем Исааковичем, и я слышала, как они это пели. Потом я слышала, как пел Марк Бернес. Потом, так случилось, что я писала Муслима «Дороги». И когда я узнала, что человек из этого поколения решил … вот нас ожидает встреча с песнями Великой отечественной войны. Абсолютно в новом прочтении. Я Вам честно скажу, я испугалась, потому что все, что было до Вас, на мой взгляд, что лучше бы этого не было. И меня поразило это! Особенно! «Случайный вальс» - замечателен. «Дороги»- ведь это очень непростая песня!

Д. Хворостовский. Очень непростая.

Д. Берлин. Я помню, как ее писал Муслим. Он все время говорил: «Ты понимаешь, шесть – пятнадцать звучит, шесть – пятнадцать! Что же я буду здесь делать? Потом он убрал вообще оркестр, и сам сел за рояль. И аккомпанировал себе и… я не могу сказать пел, он ее рассказывал. Это было правда, совершенно замечательно. К сожалению, запись – не знаю, сохранилась или нет. Вот. Но Вы! Я, когда слушала, я забыла о том сколько звучит эта песня – «Дороги».Это действительно был рассказ. О том времени, о тех дорогах, но вот знаете, вот как Высоцкий? Когда Высоцкий исполнял, мы уже не понимали – то ли он был…

Д. Хворостовский. От себя говорит…

Д. Берлин. … от себя – не от себя – это уже было неважно. Вот у Вас – это получилось И за это Вам правда, огромное спасибо.

Д. Хворостовский. Спасибо, Это очень приятно. Спасибо.

Д. Берлин. Вот этот цикл, конечно… Там все вместе… И еще один вопрос о Вашей вот новой работе, о которой сейчас все пишут и говорят, это новый проект, да? Насколько я понимаю. И композитор, чьи произведения Вы не пели до этого. Что понятно, да, Вы из разных абсолютно жанров…

Д. Хворостовский. Да.

Д. Берлин. Но все равно – симфонический оркестр. Симфонический оркестр, роскошный хор академии Попова. Да?

Д. Хворостовский. Да.

Д. Берлин. И все это, я помню, как мы с Виктором Сергеевичем только начинали говорить на эту тему, как он, вообще, мечтал, чтобы это попало к нему в руки. Но вот, к сожалению, его нет, но работа заканчивается, там столько треков, как, что, почему, отчего?

Д. Хворостовский. Да, вообще, это интересно очень, прежде всего тем, что для меня это, ну, какой-то новый прорыв, что ли. В совершенно другую, другую, прежде всего, жанровую область. С другой стороны, это прорыв в какую-то другую публику. То есть, я понимаю, что я могу очень сильно уязвить или даже ранить свою публику, которая привыкла к тому, что я делаю. С другой стороны, я думаю, что я приобрету очень много новой публики, которая была далека от оперной музыки, или там, от классической музыки, от того, чем я раньше занимался. Я полностью отдаю себе отчет, в том, что куда, куда я вообще вошел. И что будет, как это будет продолжаться, т.к. работа в принципе, работа только начата. После этой записи буду концерты, будут …

Д. Берлин. Где?

Д. Хворостовский. После этой записи будут концерты в Киеве, в Петербурге, в Москве, и в Нью-Йорке, и наверняка, будут концерты во всей Европе. И по Америке, то есть, главное, сделать задел, который будет вот в ноябре, а там уже будет видно. Это, конечно, для меня очень интересно еще пробовать себя в какой-то новой жанровой что ли ипостаси, как  музыка Крутого – она в принципе, очень мелодичная. Он прекрасный мелодист, там интересные очень, по-настоящему интересные работы, и конечно, поэзия тоже она абсолютно, значит, конгениальна. А той музыке, которая была написана, и Лиля Виноградова просто шокирующе прекрасна и в итальянских тестах, которые она пишет и по-французски, и по –русски удивительные тексты. Она потрясающая поэтесса, потрясающая. По-настоящему поэтесса. Которая имеет еще огромнейший плюс, который многие, многие другие поэты не имеют - она очень музыкальна. Ее поэзия звучит, ее поэзию хочется петь. И совсем недавно, когда мне было предложено продекламировать ее поэтические эссе, которые могут предварять  какие-то части из вот это вот шоу, которое готовится, я согласился. И вдруг у меня получилось! Я никогда в жизни своей не декламировал стихов, никогда не говорил перед микрофоном, и вдруг такой совершенно какой-то удивительное ощущение того, что у меня, во-первых, получается, во-вторых, какое-то удивительное чувство кайфа от этого еще. Понимаете? Удовольствия какого-то. Творческого удовольствия. Эстетического удовольствия. Я смотрю, я понимаю насколько потрясающи эти стихи, насколько они музыкальны. Поэтому, я и чувствую себя настолько комфортно. Потому что, я делаю тоже самое, что я делаю с музыкой. Я также фразирую, я также произношу главные и согласные. Я так же… То есть, она просто написана  в словах, но, как будто в нотах.

Д. Берлин. Очень интересно это все посмотреть, конечно.

Д. Хворостовский. Да, да, но это только начало. Это только начало нашего пути, когда эта работа выйдет на сцену, она встанет с ног на голову, или наоборот, и тогда мы все посмотрим что из этого будет. До сих пор я не могу сказать, что это будет. Пока что.

Д. Берлин. Вы знаете, мне кажется, что вот тут волнение даже напрасно, относительно публики, которую Вы можете потерять. Ваша публика Вам верит. Она верит абсолютно, ну, вот без оглядки верит…

Д.ХВОРОСТОВСКИЙ: Ну, дай Бог…

Д. Берлин. … и поэтому, если Хворостовский - то они знают, что Вы уже их не обманите. Это правда так!

Д. Хворостовский. Я не собираюсь никого не обманывать, ни подставлять каким-то образом, просто для меня это очередной творческий эксперимент. И творческая работа. Которая меня поглотила с ног до головы. Это прежде всего, это прежде всего. В принципе, вот для чего мы занимаемся, чем мы занимаемся? Мы … занимаемся, вот, прежде всего, для себя. Правда же? Для того, чтобы сделать нашу жизнь полнее, прежде всего, для того, чтобы интереснее чувствовать, для того, чтобы у нас была возможность воплощать наши чувства, то, что мы чувствуем. В то, что мы делаем на сцене, и для того, чтобы делиться с Вами... Но это не в первую очередь . Если есть, чем поделиться – слава Богу, конечно! Но в этом смысле, это одно из вот таких вот, опять же, прыжков моих. Балансирование, что ли. И мне это очень интересно. Может быть, через некоторое время, я разочаруюсь в этом. Может быть, я буду счастлив. Кто знает. Никто не знает. Но сейчас мне безумно интересно.

Д. Берлин. Спасибо Вам огромное, и последний вопрос. Это программа «Мастера». И сегодня у нас Мастер – Дмитрий Хворостовский. И Вы, дорогие друзья, уже , наверное, знаете о том, что почти всем нашим гостям – гостям этой программы я задаю этот вопрос. Скажите, пожалуйста, Мастеру необходима Маргарита?

Д. Хворостовский. Ооооооо! Конечно! Конечно! Конечно! Без Маргариты нет и Мастера. Нам нужна муза, нам всем. И мастерам, и не мастерам, и подмастерьям. Всем нужно. Нам нужен человек, который нас вдохновляет, который нас делает лучше. На которого мы молимся, на которого мы тянемся, без которого, конечно, без такой музы нам прожить невозможно.

Д. Берлин. Спасибо Вам огромное, я только хочу сказать, Вам, Дмитрий, что теперь я и не знаю, что Вы делаете лучше – поёте, играете, с Вами так приятно общаться! Это правда!

Д. Хворостовский. Спасибо!

Д. Берлин. Спасибо!

Д. Хворостовский. Это все, благодаря Вам.

Д. Берлин. Спасибо просто много – много раз! И я желаю всем нам частых и таких же удачных, блистательных встреч с Вами. На концертных площадках, на оперных, естественно, сценах, обязательно. Потому что Вы – король!

Д. Хворостовский. Спасибо!

Д. Берлин. Спасибо Вам большое! Это был Дмитрий Хворостовский. Это была программа «Мастера». Мы прощаемся с Вами ровно на неделю.

Проект "МАСТЕРА"