ВИДЕО: МАСТЕРА. Евгений КРЫЛАТОВ

Проект "МАСТЕРА"

Мастер – Евгений Павлович КРЫЛАТОВ,

Ведущая – Диана БЕРЛИН.

(октябрь 2009)

Д.Берлин: Дорогие друзья, уважаемые слушатели, здравствуйте. У микрофона Диана Берлин. Это программа «Мастера». Сегодня герой этого выпуска - народный артист России, лауреат Государственной премии страны, композитор Евгений Крылатов. Здравствуйте, Евгений Павлович.

Е.Крылатов: Здравствуйте, здравствуйте, добрый день.

Д.Берлин: Евгений Павлович, я бесконечно рада Вас видеть, и, уважаемые слушатели, давайте позавидуем друг другу, потому что сегодня у нас есть возможность услышать Евгения Крылатова, того самого композитора, музыканта, который подарил нам столько незабываемых минут! Если сейчас я начну перечислять все его песни, то как раз это будет время нашего эфира. Поэтому, я думаю, что у каждого при упоминании этого имени зазвучала своя любимая песня. Евгений Павлович, наверняка!

Е.Крылатов: Надеюсь!

Д.Берлин: А, вот, у Вас есть такая песня?

Е.Крылатов: Вы понимаете, в чем дело, тут есть такой момент, я об этом всегда говорю, как бы ни в коем случае не открещиваясь от песенного жанра, потому что это высочайший жанр. И у нас такие потрясающие мастера были и есть, да? Но все-таки моя как бы основная жизнь прошла в кинематографе. И все мои песни появлялись в зависимости от необходимости в фильме очень медленно как бы раскручивались, но потому все больше и больше. Поэтому, конечно, у меня это связано, не у меня одного, я сказал бы это, в каждый период есть своя, но как можно не любить, у меня, например, я очень люблю «Колыбельную медведицы».

Д.Берлин: Как это Вы сейчас сказали? «Очень медленно раскручивались»?

Е.Крылатов: Ну...

Д.Берлин: Евгений Павлович, как? Вы вспомните!

Е.Крылатов: А, я Вам объясню - почему. Что вообще у меня лично такая моя судьба творческая, она была связана еще с бытовой стороной. Я не москвич, я очень трудно устраивался, я очень поздно получил доступ к творчеству...

Д.Берлин: Вы - из «понаехали»?

Е.Крылатов: Ну, мы из «понаехали», да-да. Из провинции, да. И поэтому, по большому счету, мой дебют, вот так, когда я вышел на большую такую, скажем, кинематографическую сцену или экран, да, это был, между прочим, 71-ый год и мне уже было 37 лет. Это поздновато для дебюта. И не дай Бог, я прилетел бы, значит, и больше ничего бы и не было. Это и было начало моей деятельности. Я не беру там до этого мультфильмы, так потихонечку документальное кино. Но вот такой основной удар это был 71-ый год, и меня судьба свела с тремя замечательными режиссерами. Это Юрий Победоносцев, это был фильм «Ох, уж эта Настя», да? Это Владимир Бычков, с которым я потом работал всю жизнь, - «Достояние республики». И это, конечно, Михаил Богин, с которым мы сделали все его работы последние здесь и сейчас мы с ним работаем, он вернулся в страну и мы сейчас с ним сделали картину, это фильм «О любви». Вот это и есть начало...

Д.Берлин: С потрясающей музыкой этого фильма.

Е.Крылатов: Да, это и есть начало моей деятельности. А песни появлялись очень нескоро. Вот, ну, первая была «Лесной олень», там «Песенка о шпаге»...

Д.Берлин: Так вот, появился «Лесной олень», и сразу же стала популярной эта песня.

Е.Крылатов: Ну, в общем-то...

Д.Берлин: Евгений Павлович, я помню эти годы! Ну, что Вы!

Е.Крылатов: Да, да. Конечно, еще я должен сказать о благодарности певице замечательной Аиде Ведищевой, да?

Д.Берлин: Да...

Е.Крылатов: Которая не только она ещё дала жизнь «Колыбельной медведицы» из «Умки». Вот, а потом уже пошло быстрей, быстрей. Конечно, две картины сыграли - вот я сейчас говорю о жанре песни - очень важную роль в моей жизни. Это «Приключение Электроника» и «Чародеи». И тут уже как бы я вошел сбоку-припеку в песенный жанр.

Д.Берлин: Ну, вот и давайте вспоминать - «Электроник», «Крылатые качели». Сколько надо было для того, чтобы эта песня вообще вошла в нас, ну, в самое сердце. Сколько? Один раз мы ее услышали и все, и до сих пор ее поют и перепевают.

Е.Крылатов: Я ни в коем случае не умоляю своих достоинств, Вы поймите!

Д.Берлин: Евгений Павлович, конечно.

Е.Крылатов: Я хочу сказать другое - условия были для этого, понимаете? Когда фильм смотрит вся страна...

Д.Берлин: Да...

Е.Крылатов: Да? И там звучат эти песни удачно. Это не значит, что если песня неудачная, обязательно ее будут петь, даже если вся страна, нет!

Д.Берлин: Вот именно!

Е.Крылатов: Это безусловно!

Д.Берлин: Конечно.

Е.Крылатов: Но, тем не менее, у нас вот с моим, может быть, главным постоянным соавтором Юрием Энтиным, есть много очень таких высоких песен, духовных, которые очень любят и поют сейчас очень многие. Но они не имеют такого широкого распространения, потому что они не имели такого эфира.

Д.Берлин: Ну, да. Евгений Павлович, но Вы музыкант с просто очень высоким образованием. Вы профессиональный музыкант.

Е.Крылатов: Да, да, да.

Д.Берлин: Классическое музыкальное образование.

Е.Крылатов: Да, да, да. Я очень горжусь тем, что я закончил Московскую консерваторию по классу сочинения у профессора Михаила Ивановича Лаки. Я еще занимался по классу фортепиано у Владимира Александровича Натансона, на кафедре Файнберга. Но это как бы второй мой был факультет.

Д.Берлин: А как получилось? Вы приехали из Перми...

Е.Крылатов: Я приехал из Перми, но это долго рассказывать. В начале, в начале я приехал из Перми не поступать, а тогда, Вы знаете, тогда все-таки несмотря ни на что, была неплохая программа такого социального...

Д.Берлин: Талантливых людей вытаскивали, да...

Е.Крылатов: Да, безусловно. И были в Московской консерватории в зимние каникулы студенческие. Значит, это было в 53-ем году, был смотр молодых людей - нельзя их называть композиторами - которые сочиняют. И я приехал, значит, из Перми, меня послало местное руководство. Двое были из Свердловска, в общем, много было народа. И потом я и еще один пермяк мой, значит, земляк, которого сейчас уже нет, Александр Немкин, мы получили рекомендации от кафедры сочинения для поступления в московскую консерваторию. Вы представляете, что это такое? То есть мы приехали по блату. Да какое! Я шучу.

Д.Берлин: По блату, да...

Е.Крылатов: Это и был, понимаете, государственный блат, да? У нас был очень сильный курс.

Д.Берлин: Жить негде...

Е.Крылатов: Жить негде, значит, ну, дали нам общежитие, мне дали общежитие. Но, понимаете, я вот все вспоминаю свою жизнь, и у меня жизнь очень удивительна. Потому что на моем пути бесконечно, когда был трудный момент, появлялись люди сами, как бы сверху. Видно, там кто-то следит за моей жизнью, какой-нибудь там ангел, не беру выше, ангел, да? И когда трудно, он как бы мне посылает какую-то помощь. И вот когда мы сдали экзамены... Мы все были провинциальные, кроме одного композитора, замечательного композитора Альфреда Шнитке, который был москвич, и он сдал там гармонию, что-то такое, а мы все что-то засыпали. И мы решили свои документы забирать, чтобы успеть поступить в другие консерватории. И был мудрый человек, был потрясающий человек Александр Васильевич Свешников, красавец мужчина, музыкант гениальный. Мы к нему пришли, он сказал: «Ни в коем случае!». Понимаете, да? «Сдавайте дальше!». И мы сдавали дальше. Мы, конечно, ничего не могли пересдать, да? Нам поставили тройки. Мы опять к нему пришли: «Ну, тройки – это замечательно, но нам жить не на что!». И нам поставили четверки. Это был Свешников.

Д.Берлин: Для того чтобы какая-то была стипендия, да?

Е.Крылатов: Да, для того чтобы оставить этих людей, которые приехали из провинции. И мы потом догнали, мы потом все... Но, значит, это были мудрые люди. И я горжусь, потому что Московская консерватория дала, конечно, такое фундаментальное образование, которое необходимо любому композитору в любом жанре. И если Вы посмотрите на наше поколение, то в основном, за редким исключением самородков, которые тоже были, да? Ну, вот все, возьмите там - Таривердиев, Гладков, Рыбников...

Д.Берлин: Да, все с прекрасным образованием...

Е.Крылатов: Все с высшим музыкальным консерваторским или гнесинским образованием. И это, безусловно, откладывает отпечаток на творчество.

Д.Берлин: Ну, все равно. Вот этот вот дар написать три минуты песню, три-четыре минуты, казалось бы, да? И написать такую мелодию, которую потом будут петь люди в Москве, в дальнем селе, в деревне, в других городах, Вы понимаете? И в течение большого промежутка времени. Это вот все-таки какой-то особый дар? С этим надо родиться?

Е.Крылатов: Я думаю, что да. Но я хочу Вам сказать, что я никогда об этом не думал. Почему - опять же потому, что я работал в кинематографе, а там - это производство, завод, и ты должен быть ...

Д.Берлин: Вы просто песни не писали. Вы писали песни только для кино.  

Е.Крылатов: Я писал песни только для кино. Может быть, за редким, может быть, одна-две. Вот есть у меня замечательная песня «Ласточка», я ее очень люблю, на потрясающие слова Шаферана, я написал ее не для кино, но я писал ее для радиопостановки для Табакова.

Д.Берлин: Ага! Все равно! Все равно для чего-то...

Е.Крылатов: Все равно. В чистом виде у меня практически песен, может быть, одна-две.

Д.Берлин: А как получилось, что Вы - человек, который приехал в Москву - и как, кто Вам протянул руку в кино работать?

Е.Крылатов: Вы знаете, я Вам скажу так, что я когда кончил консерваторию, то интуитивно меня тянуло вот в жанр, что связан с литературой, с театром, да? А прагматически, поскольку мне не на что было жить, я понимал, что кино - это заработок, действительно, да? Я туда очень рвался. И пути были разные. Я как-то знакомился... Ну, в общем, я пытался, сейчас уже не помню. На студии Горького мне очень помог, был замечательный режиссер Юлиан Борисович Грюнберг, который как бы почувствовал, что я из себя представляю, и каждый режиссер, который, вот он говорит: «Вот есть такой композитор Евгений Крылатов». Тот говорит: «Как? Крылатов? А что он написал? А сколько...». Понимаете, да? И вот с упорством вот наконец-то ему удалось меня, так сказать, впихнуть, познакомить с Михаилом Богиным, который не проверял, он просто, да? Вот. Это раз. Потом мне очень помог мой друг, коллега Александр Зацепин. Мы с ним очень дружили, и он тоже...

Д.Берлин: Казалось бы, конкуренты.

Е.Крылатов: Ну, он тоже как бы «понаехали». Тоже оттуда, да?

Д.Берлин: Он тоже, да, из Алма-Аты, да.

Е.Крылатов: Но он в отличие от меня человек такой очень деловой, понимаете? И он как бы первый прорвался, а потом, когда он прорвался, он стал все время подтягивать меня, понимаете? И вот самый, конечно, такой смешной случай, но очень для меня, как оказалось, важный, я написал свою лучшую, может быть, песню. Это он работал с режиссерами, такой был, были, к сожалению, их нету - Владимир Пекарь и Владимир Попов. Он с ними работал. И они запустились с фильмом «Умка», в котором восемь минут музыки. Александр Сергеевич пришел и говорит, что он будет работать вдвоем. Те так перекосились: «Кто? С кем? Зачем? Восемь... Какие там вдвоем!». А потом он нагло улизнул, и я остался с ними. Вот, а я пришел, помню, первый раз, они мрачные сидят, Зацепин уже был знаменит, а я-то... Я написал им «Умку», одну из своих любимых ...

Д.Берлин: Вот эту самую колыбельную?

Е.Крылатов: «Ложкой снег мешая...», да. Сейчас ее поют все, играют все...

Д.Берлин: И молодые, все...

Е.Крылатов: Да, и все, да. Это одна из моих таких ...

Д.Берлин: Евгений Павлович, а вот скажите, ну, песни, это же все равно двое, да? Я уже не говорю о том, что трое, потому что еще исполнитель. Как получилось - у Вас такие замечательные соавторы?

Е.Крылатов: Ну, я считаю, что мне просто повезло. А опять-таки, я все время подчеркиваю, что я все-таки не песенник в чистом виде. Я очень завидую...

Д.Берлин: Ну, для кино, ну, все равно...

Е.Крылатов: Нет, даже не в этом дело. Вот есть композитор, который... он на любые стихи может сделать шлягер. Или не шлягер... или хороший. Я, если там ничего нет, да, если... у меня такая же музыка получается -  никакая. Вот, понимаете? И поэтому я все время тянулся, но мне просто повезло. Во-первых, мне очень повезло, что меня судьба свела с Юрием Энтиным. И он сейчас отдает мне, всегда говорит, потому что я как бы первый из его композиторов, который в нем открыл и вытянул эту лирическую тему. До этого он все время был такой и сейчас, так сказать, веселая, так сказать, нате, иронично, а тут... и все вот в этом плане он написал лучшее для меня. Потом это просто подарок судьбы, что меня судьба свела с Евгением Александровичем Евтушенко. Это был, между прочим, 78-ой год, это был фильм «И это все о нем». И после этого мне однажды позвонила одна редактор и сказала: «Вы очень странный человек. Вот Вы пишите такие песни, но Вас, Вы не ходите по коридорам и не предлагаете. Вам что - не интересует пропаганда Вашей музыки?». Это был такой в моей жизни случай.

Д.Берлин: Ну, потому что действительно это было странно. Вышел этот фильм, это были даже не песни, Евгений Павлович!

Е.Крылатов: Это баллады.

Д.Берлин: Такие зонги, такие, правда, же?

Е.Крылатов: Да, да, зонги, баллады.

Д.Берлин: Которые играли свою абсолютно самостоятельную роль наравне с Костолевским вообще-то, да?

Е.Крылатов: Да.

Д.Берлин: Это было как бы его продолжение, этого образа.

Е.Крылатов: Да, да, да. Вы знаете, что меня очень трогает, ну, фильм же, это 77-ой год, конечно, поколение многого ничего не знает. Но! Когда мне был предложен концерт в третьем году в Кремле, в День защиты детей, то есть он как бы детский, юношеский, и вышел наш великий певец Иосиф Давыдович Кобзон и без объявления запел «Услышит...», да? И зал взорвался! Я был так тронут, что ее до сих пор вот это поколение еще знает.

Д.Берлин: Такая тихая песня, такая мелодия! А как Вам работается вообще? Я говорю - работается, потому что знаю, что Вы до сих пор работаете с Евгением Александровичем, да?

Е.Крылатов: Да и совсем недавно.

Д.Берлин: Как Вам? Как Вы начинали? Притирались ли Вы друг к другу?

Е.Крылатов: А, Вы знаете что?

Д.Берлин: Говорят, что он капризный.

Е.Крылатов: Нет, это - нет. Вы знаете, мне что в нем нравится, он очень страстный, горячий, не заносчивый. А когда я ему что-то говорю, то есть он неравнодушный - он написал и забыл, да? Нет, он написал, а я бывает там, что-то исправляю по музыке, да? Он возмущается, присылает мне по электронной почте из Америки ругательные письма. Я ему отвечаю, что ты не прав. То есть, он, понимаете, неравнодушен! С ним работать одно удовольствие. И потом он великий поэт. В каждом его стихотворении, что вот он мне последнее время написал, всегда есть какая-то мощная мысль, понимаете? Это... это подарок судьбы для меня. Начался он с этого фильма «И это всё о нем». Тогда мы с ним практически были незнакомы, он просто дал стихи, три сборника и три написал специально, да, «Шаги», там «Песня моя». Вот, потом у меня была такая картина «В небе Ночные ведьмы» про военных летчиц. Он написал потрясающие стихи о военных летчицах. Я написал потом балладу сделал, к сожалению, я как-то немножко инертный и до сих пор ее не сыграл, потому что там такой песне о военных лет... вообще о женщине в войне. Просто по стихам в любом случае не было, да? Потом у нас был какой-то перерыв, и вот лет шесть-семь-восемь назад, да, - уже быстро идет время - я делал такую картину «Под полярной звездой». Такой сериал, такой он как бы на производственную тему, но такой художественный фильм, большой сериал. И там он написал слова на готовую уже мелодию, очень довольно сложную. И еще одно... Потом я делал фильм «Дополнительное время», он мне опять написал. Потом фильм, который не вышел, замечательно писал он слова «Задержись, задержись навсегда... Даже падающая звезда, задержись, навсегда, задержись, наша неповторимая жизнь». Это Евтушенко, никуда не денешься. И сейчас я вот закончил картину - 16 серий - с режиссером и актером Сергеем Никоненко. Называется она «Аннушка». И он туда специально написал песни, по-моему, замечательные слова «Даже падающая звезда, задержись, навсегда, задержись», называется она «Не бойся полюбить».

Д.Берлин: Хорошая строчка.

Е.Крылатов: Да, ну вот, да. Вот там я переделал запев-припев, припев-запев, он ругался, но потом я ему доказал, что все-таки я был прав, и он признал. Потом в этом фильме у меня еще две песни. Одна песня на стихи Николая Рубцова из сборника «Анютины глазки». И еще я должен сказать, что там получилось, что я... я написал такую очень, как мне показалось, трогательную мелодию, которая по сюжету связана там с темой матери. И вот я должен сказать, что Илья Резник, с которым я не так часто, но у меня тоже с ним есть хорошие работы, он за 40 минут написал, с моей точки зрения, просто потрясающие слова! Я заплакал, да. Что-то он ворчал, бурчал там, да... Я понимаю, для старта ему ж нужно, да? Вот. Через сорок минут звонит, говорит: «Ну, слушай». Я послушал, говорю: «Илья, по-моему, да». «Ну, сыграй». Я ему играю, он говорит: «Ну, все обрыдаются». Я ему очень благодарен.

Д.Берлин: Евгений Павлович, Вы знаете, у меня такой вопрос, я сейчас вот думаю, мы говорим с Вами о работе с Евтушенко, это охватывает большой период времени, да?

Е.Крылатов: Да.

Д.Берлин: И в эти годы вместились разные события - когда Евтушенко был запрещен, когда Евтушенко нельзя было упоминать. Это я знаю просто по своей работе. И на протяжении всех этих... Это для Вас вообще не имело значения?

Е.Крылатов: Знаете, почему не имело? Может, для меня это...

Д.Берлин: Его же вырезали, я это помню...

Е.Крылатов: Нет, может быть, и имело бы, если бы я где-то служил или я приходил в себя, а я просто писал, понимаете? Вот я написал и ...

Д.Берлин: Но это же могли потом не пустить? Вот Вы писали,  Вы проделали работу, Вы потратили силы...  

Е.Крылатов: А это уже, это уже, это уже вышло, этот фильм уже вышел, потом я сделал цикл, у меня вышел целый сборник песен на стихи Евтушенко, вот. По количеству песен он у меня стоит на третьем месте, по количеству. Энтин, потом Леонид Дербенев, тоже великий поэт, это грандиозный... Да, и вот эти три моих, которые больше всего. С остальными я тоже работал хорошо, но немного. Как бы, может быть, мой период работы с ними не совпал. Потому что когда уже опять не то, что я вернулся к нему, а кино же не было, когда оно появилось, и появилась, значит, необходимость, я железно считаю, что или не писать, или писать с большим поэтом. Зачем мне уже как бы...

Д.Берлин: Ну, Вы так и живете.

Е.Крылатов: Да, я так, понимаете, да я...

Д.Берлин: Больше того, у Вас так получается, если писать для кино - ну, чтоб там снимались великие актеры. Вот тут я хотела бы задать вам вопрос о Вашей встрече и работе с Андреем Мироновым. 

Е.Крылатов: Ну, Вы не совсем правильно сказали, это зависит не от меня, а от режиссера. Меня приглашали на картину ...

Д.Берлин: Ну, такое совпадение, ну, Евгений Павлович!

Е.Крылатов: Ну, совпадение, да.

Д.Берлин: Расскажите! «Достояние республики»!

Е.Крылатов: «Достояние республики». Это был 70-й-71-й год. Вот это одна из трех... вот эти три картины, что я называл, они сразу, я работал сразу в три, знаете...

Д.Берлин: «Шпаги звон, и звон бокала...»

Е.Крылатов: ...это «Ох, уж эта Настя», «О любви». Прямо вот сразу три режиссера. Запись была - так, сегодня одна, завтра вторая, послезавтра третья, через неделею – опять вот эта. И я бегал из студии в студию, боялся режиссеров, мне казалось, что я веду себя неприлично.

Д.Берлин: Ну, понятно.

Е.Крылатов: Да, прятался. Да.

Д.Берлин: Сейчас кому-нибудь это сказать!

Е.Крылатов: Да, да, да-да-да. И в этой картине - Андрей Миронов. Мы с ним встретились, мы написали эту «Песенку о шпаге». Ну, Миронов, конечно, это человек уникальный, колоссального обаяния. И, как бы Вам сказать, мне вот что запомнилось в нем, это удивительная, он был, конечно, магически, как бы вот в любой компании, когда он у меня там был дома, на дне рождения, он умел как бы вот, понимаете, он не купался в этом и он всегда ироничный, а не то, что знаете, есть другие, да?

Д.Берлин: Да. да. Сейчас мы это много видим.

Е.Крылатов: Да, да. И это его такая внутренняя культура, я даже где-то, может быть, чему-то у него и научился в этом плане. Но и вот на этой, значит, картине мы встретились, я проиграл свою песню, я уже об этом говорил, что... он так, он с иронией говорил, что «ну, у Вас у всех, у этих советских композиторов, - он говорит - вы все в одну ду-ду! Вот начали умца, умца, умца. Давай...». Он повез нас к себе, у него же... он же был меломан, посылал какие-то пластинки... Говорит: «Давай сделаем вальс!». Вот, чтоб было, да? И вот это вальс - это он придумал.  А Энтину он сказал, что нет трагического момента. И Юра написал «на опасных поворотах, и когда там пропоют обо мне...», понимаете, да? Потому что он принял такой очень большой элемент в соавторстве, и он этот номер сам поставил. То есть, Володя - режиссер был рядом - но он все равно там... крестики, где он, куда он пойдет двигаться, он очень много вложил!

Д.Берлин: Он сам поставил этот номер?

Е.Крылатов: Да, он понимал в режиссуре этого именно номер, да? Ну, конечно, я должен сказать, что из великих поэтов мне еще повезло, - я еще работал с Беллой Ахмадулиной. Она написала же «Не знаю я - известно ль вам, что я певец прекрасных дам». Фантастические слова! А я, когда их прочитал, я заплакал, честно говорю. Еще в «Русалочке» мы с ней сотрудничали. Еще в фильме «Циркаченок». Потому что... я и с Робертом Рождественским написал две неплохие песни. Ну, вот там был такой момент, что он обе песни написал на готовую музыку, которая была просто написана как тема к фильму, а потом, я понимаю, что это может быть песней, такие, ну, песня, там, «Земля моя», там вообще такая маленькая кантата. Потрясающие слова написал! Я с Андреем Мироновым, это было две работы, а потом еще он одну песню записал, но он ее не отснял, только он ее записал на радио. Это, Вы знаете, у меня есть такие вот песни, которые я не люблю. Ну, они были написаны, ну, нужно было, да? Ну, я их вот не люблю, да? Вот просто не хочу называть, потому что кто-то их любит там. Одну просто не выношу! А, ну вот, ну, особенно, ну, не люблю, ну, что делать... А вот эту песню, которую я называл, я не очень любил, да? Но когда ее спел Андрей Миронов, я ее полюбил, потому что вот это то, что мне  не нравилось, он снял вот это. Я имею в виду «А Иваново - город невест».

Д.Берлин: Ничего себе! Такой хит был!

Е.Крылатов: Ну, когда-то...

Д.Берлин: «Если что - я уеду в Иваново...»...

Е.Крылатов: Да, но это когда Андрей спел.

Д.Берлин: «...а Иваново - город невест»...

Е.Крылатов: Потом ее очень хорошо спел Караченцев тоже. Когда впрямую пели просто, вот это попсово, это все хорошо, но - обычно. Сейчас, знаете, кто ее очень хорошо записал? Алексей Гоман.

Д.Берлин: Евгений Павлович, вот скажите, эта программа вообще называется «Мастера», весь цикл этих программ. Кого Вы можете назвать Мастером вот на протяжении своей жизни?

Е.Крылатов: Но, Вы знаете, что тут это вопрос не простой, вернее, он не сложный. Дело в том, что когда я учился в консерватории, мы как бы ориентировались на совсем на другую жизнь, на другие... Нас учили как бы, что мы будем в классике работать. И естественно вот это жанр прикладной в консерватории немножко не то, что он презирался, он как бы считался второстепенным. И даже первое мое время мой замечательный учитель по роялю Владимир Александрович Натансон, когда узнал, что я работаю в кино, очень оскорбился и сказал, что «это он как бы так». Но потом он меня простил. Ну, вот.

Д.Берлин: Наверное, когда услышал музыку из кинофильма «О любви» и всё...

Е.Крылатов: Да, он меня просил. Это потрясающий был человек, да. Вот. И поэтому, конечно, наши ориентиры были на, так сказать, на высокое. Поэтому я как бы все равно приверженец классической музыки и образования. И, конечно, для меня как бы эталоном, например, был всегда Шостакович. Я до сих пор, это мой любимый. Как там Прокофьев, безусловно. Но я очень люблю творчество, Вы знаете, своих коллег. Вот, например, Микаэл Таривердиев - чем дальше, тем больше я люблю музыку. Я понимаю, какая это тайна, вот вроде бы, понимаете, да? Вот так что таких... Ориентиры у меня все равно, конечно, я думаю, и у них у всех и у нас у всех ориентиры - вот эти все-таки, вот эти великие гении. А я очень люблю творчество своих современников. Что касается вот последующего уже поколения, там десятилетия, то я не хочу быть каким-то, брюзжать, знаете, - в наше время было лучше или хуже. Ну, это естественно, что мне это все, может быть, меньше нравится. Мне кажется, что немножко все как бы как будто один композитор пишет. И вот, Вы понимаете? Вот смотрите вот, был такой композитор - он как бы не имел музыкального образования, из самородков, да? - Марк Григорьевич Фрадкин. Он писал там две-три песни в год, но какие! Правда, да? Вот это. Были композиторы, может быть, не очень большого масштаба, но они, у них были по одной песне. Сейчас немножко всё походит, нет лица, не, в общем, выражения. И особенно последнее там. Безусловно, и сейчас есть, понимаете, я просто сейчас не хочу...

Д.Берлин: Ну, конечно, конкретизировать, да.

Е.Крылатов: Это не мое дело, да. Но все-таки вот наше поколение вот, которое вот то, что, может быть, Таривердиев называл «направление», «третье направление», да? Вот, оно мне очень близко.

Д.Берлин: Ну, не случайно телевидение живет за счет творчества вашего поколения. Все эти «Старые песни о главном», бесконечное «Достояние республики»... И так далее, и так далее. Там же звучат песни, которым вон сколько лет!..

(продолжение)

Проект "МАСТЕРА"