ВИДЕО: МАСТЕРА. Игорь БУТМАН

Игорь Михайлович Бутман.

Ведущая - Диана Берлин.

(запись беседы - 2010)

Д. Берлин. Вот с такой музыки сегодня начинается программа «Мастера». У микрофона Диана Берлин. Здравствуйте, дорогие друзья, уважаемые слушатели. И, конечно, не случайно мы начинаем именно так сегодня программу из цикла «Мастера». Потому что у нас в гостях известный джазовый музыкант, известный российский джазовый музыкант, которого хорошо знают и в ближнем и дальнем зарубежье, блистательный саксофонист, арт-директор одного из известных московских джазовых клубов – Игорь Бутман сегодня у нас в гостях, здравствуйте!

И. Бутман. Здравствуйте!

Д. Берлин. Здравствуйте. Ну, ах, как жалко, ах, как жалко, еще бы, конечно, хотелось позвучать. Но, Вы не волнуйтесь, музыка ещё сегодня будет звучать, уж коли у нас сегодня такой гость. Мы работаем в прямом эфире… Давайте начнем сначала, если Вы не возражаете?

И. Бутман. Прекрасно…

Д. Берлин. Ленинград… Музыкальная школа, музыкальное училище, Давид Голощекин… Вот, что было после этого?

И. Бутман. После этого был… После этого был год работы в оркестре Олега Лундстрема. Небольшой творческий перерыв. Опять возвращение из Москвы в Ленинград. Работа с Игорем Петренко в оркестре, буквально, несколько месяцев. И потом уже серьёзная работа в оркестре ансамбля «Аллегро» Николая Левиновского.

Д. Берлин. Вы, по-моему, ещё кое-что пропустили. Это Сергей Курёхин.

И. Бутман. Не, ну, Сергей Курёхин был… может быть, даже до Голощёкина... я с ним сотрудничал. Мы познакомились в музыкальном училище имени Римского-Корсакова, когда мы сдавали экзамен по сольфеджио. Он, так сказать, помогал поступать замечательному музыканту, впоследствии писателю Владимиру Булычевскому, помогал ему по сольфеджио. И он пел ему, напевал ему аккорды, в общем, я их угадывал чуть быстрее, чем все остальные. Он нас так проверял. И вот так мы с ним познакомились с Сережей. А потом уже где-то играли, выступали, сделали даже запись, которую посмертно выпустил Лео Федин на одной своих пластинок.

Д. Берлин. Скажите, Игорь, Вы участвовали действительно в записи музыки групп «Аквариум», «Кино»?

И. Бутман. Действительно участвовал, опять же, работая в ансамбле Давида Голощекина. Записывал пластинку, несколько пластинок «Аквариума», записывал музыку группы «Кино», которая называлась «Начальник Камчатки». Музыка… мой саксофон звучит на дисках «Табу», «Радио Африка», еще один диск – не помню его название. Вот как бы три или четыре диска с «Аквариумом» и один диск с группой «Кино», с Виктором Цоем. Несколько записей с Сергеем Курёхиным – «Популярная механика» под разными номерами, да. Номер 17 и прочее.

Д. Берлин. А, вот, скажите, всё-таки, почему саксофон?

И. Бутман. Ну, я думаю, на это повлиял мой отец, который очень любит джаз, который говорил мне о таком инструменте, как саксофон, что он летает, как птица над оркестром. Как-то все очень романтично. Потом он очень звонкий. И я как-то случайно попробовал. Я играл на кларнете, занимался, тоже, в общем-то, не случайно. Тоже благодаря отцу и деду, который говорил, что кларнет, очень красивая музыка для кларнета написана Римским-Корсаковым. Он мне говорил о том, чтобы я… мечтал о том, чтобы я солировал в Кировском театре. Ну, если бы его мечта сбылась, я бы, наверное, работал с Валерием Гергиевым. А отец мечтал, чтобы я играл на кларнете, как Бени Гудман. И играл, так сказать, джаз. Ну, вот джаз я играю, но на саксофоне. И однажды я попробовал саксофон во Дворце пионеров, в Ленинграде. Пришел… правда, пришел устраиваться на гитару. Потому что я тогда увлекался очень гитарой. Но попробовал саксофон, и педагог, незнакомый абсолютно человек, сказал мне: «Ты знаешь, не знаю, какой ты кларнетист или гитарист, но саксофонист из тебя может получиться хороший».

Д. Берлин. Ну, он был прав…

И. Бутман. Это закралось мне в душу. Да.

Д. Берлин. А вот скажите мне, вообще, вот когда Вы еще учились в школе и потом в музыкальном училище, какие-то лучшие саксофоны мира удавалось послушать? Или, в то время же это было не так просто.

И. Бутман. Во-первых, это было не так просто. Но у меня был диск, который назывался «Shaps and Flats», который… Это был какой-то японский оркестр, который приезжал в Советский Союз. И этот диск был у нас дома. И там действительно очень не плохо… там звучала мелодия «Stardust» – очень красиво. Там еще были какие-то джазы и стандарты. Мне удавалось послушать ленинградский диксиленд – у нас был дома. И хоть там не было тогда саксофона, там был замечательный кларнет. Был пластинка у нас, по-моему, Луи Армстронга. Опять же, играл там кларнет. Саксофон, так, вот, сам по себе я, вот, не могу вспомнить, но вот саксофон мне всегда нравился и внешне. И папа, когда я ходил с папой на халтуры на его, когда он играл на барабанах и пел, там тоже играл какой-то саксофонист очень... все очень было мило и интересно.

Д. Берлин. Потом была Америка…

И. Бутман. Ну, потому был большой период работы в ансамбле «Аллегро», а потом была Америка. Ну, в Америку я уже ехал, я знал, чего я хочу, что я буду делать…

Д. Берлин. А что Вы хотели?

И. Бутман. Ну, я уже знал, что я играю на саксофоне, что я занимаюсь джазом, что я…

Д. Берлин. Ну, Вы представляете, Вы едете в Америку и ставите на то, что вы играете на саксофоне? Там же…

И. Бутман. Ну, Вы понимаете, в Америке в принципе так вот такой острой нужды во всех остальных профессиях. Ну, во всех остальных профессиях тоже нет нужды. Там есть, даже там есть люди, которые поливают, там, цветочки, есть люди, которые заливают бензин, есть банкиры, есть свои ученые, там. То есть, так сказать, что уж совсем прям ждут простого человека… не супер секретного, не супер там какого-то научного. Но, с другой стороны, я понимал, что, ну, ни там меня не ждут, ни здесь особо никто не ждет. Так уж, если по большому счету.

Д. Берлин. Ну, да, в то время было трудно с джазом…

И. Бутман. Да никого никто не ждет в принципе. Это жизнь. Если у тебя есть что сказать, у тебя есть, чем поделиться, твои там, сказать, твой талант и прочее, то все тебя принимают очень гостеприимно и очень хорошо. И вот я вот приехал учиться, приехал быть одним из членов, так сказать, джазового общества, играть. Мне это нравилось. У меня получалось. Меня хвалили и Дейв Брубек, меня хвалил и Гроер Вашингтон. Эти люди говорили мне теплые, очень-очень добрые слова, которые в принципе подтвердились их отношением ко мне и в Америке.

Д. Берлин. То есть, вы не просто так поехали! Вас уже слышали, у вас уже были рекомендации?

И. Бутман. Ну да, но я вам скажу, что я бы поехал бы и просто так. То есть я бы поехал просто так. То есть, я… Это просто обстоятельства сложились, что я уехал в 1987-ом. Если б была возможность, я бы уехал бы из Советского Союза, с которым я был не согласен в вопросах построения социализма и коммунизма в одной единой взятой стране. Тем «макаром», каким мы строили этот социализм при всем… так сказать, при всей лжи, которая тогда была, во вранье таком … повсеместном, понимаете? Потому, хоть у нас и вспоминаются «старые добрые времена», я их как бы вспоминаю – как старые, добрые времена – но не относительно того, что происходило в те времена.

Д. Берлин. Сколько вам было лет?

И. Бутман. Ну, вы знаете, у меня такое диссидентское, диссидентско-антисоветские настроения начали появляться почему-то очень рано. Не знаю, кто заложил – то ли родители, то ли окружение… то ли вообще…

Д. Берлин. Сам джаз, наверное?

И. Бутман. Я думаю, что я даже тогда джазом не занимался. Я тогда слушал рок, мне очень нравился «Deep Purple», мне нравился «The Beatles», Маккартни. Все это я слушал. Не знаю… Может, просто такое окружение какое-то. Ну, Питер же вообще такой город… там подпольщики…

Д. Берлин. Революционный… Питер… город-то!

И. Бутман. Революционный. Вот, это тоже повлияло. Люди, которые со мной общались, с которыми я общался, и родители, и друзья родителей – всё об этом… Был такой разговор: «Не знаю, о чем Вы говорите, но ехать надо!».  Вот, но я, может быть, уехал бы и раньше. Но, так как я понимал, что мне всё равно надо что-то делать, если не получается уехать. Мне нравилась музыка, мне нравилось её и слушать, мне нравилось её и играть. И я до сих пор люблю её слушать, и восхищаюсь. Вот, сегодня, купил ещё несколько новых пластинок, так сказать, и моих знакомых и друзей, интересуюсь всеми, так сказать, и старыми записями. Вот. Поэтому мне это нравится, и мне нравится, какое впечатление на меня производит музыка. И мне самому захотелось вот точно также вот доставлять людям какую-то радость, как музыканты доставляют мне. Вот, началась музыка, и, вот, соответственно, уже с этим я приехал в Америку учиться, доказывать всем, что в России есть интерес к джазу, что в России есть хорошие джазовые музыканты. Это было тоже одним из того, чем я мог гордиться. Я рассказывал музыкантам и про Левиновского, и про Голощёкина, и про Кролла, и про Лундстрема, и про Козлова, и про всех-всех, что есть музыканты замечательные…

Д. Берлин. …у вас был «язык»?

И. Бутман. У меня… я думал, что у меня был «язык»… Я думал. Где-то полчаса я мог рассказывать о Советском Союзе, про Михаил Горбачева, про капитализм-социализм. Потом словарный запас потихонечку иссякал, но! Но, конечно, я потом смотрел кино, слушал, разговаривал, много общался. Фактически, на русском языке мне было не с кем разговаривать. Я как-то один раз поехал встретиться с нашими… ну, с такими молодыми людьми, как я, только уже эмигрировавшими давно. Но они со мной буквально три минуты поговорили на русском, потом стали между собой говорить на английском, им уже было не интересно. Вот. Поэтому, я учил. В принципе, не с кем было разговаривать по-русски, где я жил в Бостоне. Поэтому я говорил всё время по-английски и смотрел фильмы, брал словарик. И, в принципе, запоминая новые слова, если надо было, я брал словарик и смотрел, и тут уже запоминалось это слова навсегда. Ну, конечно, я смотрел детективы и там всё проще. И поэтому я очень быстро выучил слово «убийство», «пуля», «подозреваемый» и так далее, и тому подобное.

Д. Берлин. Понятно. Вы закончили в Бостоне вот эту знаменитую музыкальную школу?

И. Бутман. Да, The Berklee College of Music. Там я встретил замечательных педагогов, интересную, конечно, методику преподавания джаза. Познакомился с музыкантами. Многие музыканты, с которыми я был на одном курсе, сейчас, так сказать, звезды мирового джаза – Рой Харгроув, Марк Тёрнер. Музыканты – Рейчел Николацци, Дони Маказлин, не знаю, кого ещё назвать. Ну, в общем, очень многие музыканты стали… выступают, поют и играют на очень, таком, действительно, мировом уровне.

Д. Берлин. Игорь, вот очень интересный вопрос из Киева: семья Митрохиных (я так задумчиво говорю, потому что я сразу же это и читаю): «Когда вы жили в Америке, думали ли вы о том, что потом всех тех, кого вы перечислили, или многих из них, вы пригласите в Россию?».

И. Бутман. Ну, если я не думал об этом, вот, конкретно, но в принципе мне всегда хотелось, чтобы наши любители джаза и музыканты пообщались с действительно мастерами мирового джаза. Хотелось бы, чтобы это был обмен равноценный, чтобы наши музыканты… Я также представлял, допустим, того же Давида Голощекина, моего, так сказать, друга и учителя, я тоже его представил в Америке и показывался. С Николаем Линовским то же самое было. Когда он… ну, он эмигрировал, но всё равно я показывал его американским музыкантам, американской публике. И тоже мне хотелось показать этих выдающихся музыкантов любителям джаза, чтобы они увидели не для того, чтобы показать, вот, смотрите, какие там в Америке. Нет! А просто посмотреть, порадоваться, какие классные музыканты. И конечно, когда представилась эта возможность, я в первую очередь пригласил всех. И вот, пожалуйста, и Рой Харгроув был и Марк Тёрнер…

Д. Берлин. Вот они вот… Вероятно, это ваши почитатели.

И. Бутман. Были все эти музыканты, которых я любил, которые мои друзья. И не делая мне, так сказать, каких-то финансовых поблажек, которых абсолютно не надо было, мы сделали так, чтобы мы оба… все остались довольны вот этим, так сказать, обменом. Но сейчас я стараюсь привозить и российских музыкантов в Америку, показывать в Америке. Вот мы ездили с Ларисой Долиной, мы делали нашу программу с Юрием Башметом, с моим оркестром. А в моем оркестре играют все русские музыканты, российские, которые великолепные музыканты, и ими восхищаются и восхищались, и, я надеюсь, будут восхищаться выдающиеся музыканты, такие, как Уинтон Марсалис, как Рэнди Брекер, Джорж Бенсон. Все с теми, с кем мы играли, мы слышали только слова похвалы. Слова, так сказать, ну, не ободрения там типа – ну, ребята, вы на верном пути! А, нет, просто именно восторгом от мастерства музыкантов, с которыми, вот, я сотрудничаю.

Д. Берлин. Специально для Кати из Фрейбурга и, я думаю, ещё для многих, кто не успел до конца запомнить телефон для смс-ок, я повторю. У нас сегодня в гостях Игорь Бутман. Это программа «Мастера». И сегодня – настоящий мастер джазового искусства… И сколько же вы прожили в Америке?

И. Бутман. Я прожил в Америке 9 лет. Ну, я очень часто, так сказать, туда езжу. И на гастроли, и для…

Д. Берлин. А почему Вы уехали из Америки?

И. Бутман. Из Америки? Ну, это было не запланировано.

Д. Берлин. У Вас же там все складывалось? В отличие от многих?

И. Бутман. Ну, у многих тоже… Есть музыканты, которые действительно тоже сложилось, и эти музыканты великолепно себя чувствуют. Это тот же Валерий Пономарев, Александр Сипягин, Борис Козлов, Михаил Цыганов. Это музыканты, которые там в полном порядке. Николай Левиновский. Почему я уехал? Я встретил девушку, которая мне очень понравилась…

Д. Берлин. Просто, как в песне…

И. Бутман. …на которой я хотел жениться, предложил ей руку и сердце. И, если бы мы с ней поженились в Америке, я думаю, что она бы там осталась и получила, так сказать, необходимые документы там, и мы бы жили бы с ней в Америке. Но, так как она хотела делать свадьбу в России, её родители, мои родители здесь…

Д. Берлин. То есть, она не хотела оставаться в Америке?

И. Бутман. Мы, нет, мы сделали, ну, при… Сейчас уже она не хочет через какое… но мы… тогда мы всё-таки думали жить в Нью-Йорке. Но мы поженились, и ей просто не дали визу в американском посольстве. И мне пришлось ждать два года, пока ей дадут разрешение. А за два года уже много произошло. И то, что я начал делать здесь, ну, это абсолютно меня устраивало. И музыкально, и, не побоюсь этого слова, финансово и…

Д. Берлин. Это уже был какой год?

И. Бутман. Это уже был 1998-ой!

Д. Берлин. А в 1999-ом Вы уже сделали…

И. Бутман. Я уже сделал джаз-клуб. И уже потом, в 1996-м – в 1997-м уже были фестивали – независимые джаз-фестивали, приуроченные ко Дню независимости нашей страны. Мудро замененный на День России. Потому что мы никогда ни от кого не зависели в принципе.

Д. Берлин. Да. В общем, да. В общем, да. «У советских – собственная гордость», помните?

И. Бутман. Да-да. Так что я остался. И уже такого – необходимости быть в Нью-Йорке – уже не было. У нас родился ребенок, у меня были интересные поездки, гастроли, вот. Так что я себя чувствую очень хорошо. И вы знаете, я вам скажу такую вещь – когда я жил в Бостоне и приехал в Японию на гастроли и играл – ко мне все подходили: «А вы откуда? Вы так хорошо играете! Вы из Нью-Йорка?». Я говорю: «Нет, я из Бостона». И они… она: «Ой, из Бостона», – как-то разочаровано. Но когда сейчас я приезжаю в Японию или ещё куда-нибудь, мне говорят: «А вы откуда? Так играете! Из Нью-Йорка?». Я говорю: «Нет, я из Москвы». «О-о!  Из Москвы…». То есть это…

Д. Берлин. Вот такая реакция, да? Приятно…

И. Бутман. То есть, если ты в Бостоне, значит ты не тот. Не то. А, вот, если ты из Нью-Йорка или из Москвы!.. Это я замечаю во многих, во многих местах. Потому что меня спрашивают: «Вы так играете! Вы из Нью-Йорка?». Ну, это такая высшая похвала для джазового музыканта на самом деле…

Д. Берлин. Ну, конечно…

И. Бутман. Я говорю: «Нет, я из Москвы». «О-о!».

Д. Берлин. А вот скажите, Игорь, вот интересно, всем известно, что российское классическое образование музыкальное – ну, это ценится, это котируется очень высоко. А вот джазовое российское образование? И,вообще, есть ли оно?

И. Бутман. Нет, оно есть, есть ученики. Понимаете, есть ученики. И, в общем-то, при всём том, что я очень много узнал в The Berklee College of Music, основное во мне было заложено в Советском Союзе.

Д. Берлин. Вот все-таки Голощекиным, Левиновским – и в училище, и в школе.

И. Бутман. Да. Первое, конечно, Геннадий Гольштейн. Преподаватель саксофона. Великолепный мастер саксофона, великолепный мастер аранжировки, великолепный мастер всего и по-жизни, и в музыке. Мудрейший, умнейший, добрейший человек очень…

Д. Берлин. Это всё в Ленинграде?

И. Бутман. Да, это всё в Ленинграде. Вот это главное мое образование. Конечно, были люди – Игорь Чернышев, руководитель оркестра – тоже добавил свою лепту, так сказать. Ну, были. У нас преподавание велось по классическим канонам. Причем, мы были джазовые музыканты, но гармония преподавалась классическая. Вот это, вот это – не очень хорошо. Вот. А наше образование, я считаю, что, ну, во-первых, академия Гнесиных, где преподает Игорь Михайлович Бриль и где преподает Александр Осейчук. Вот эти два, так сказать, столпа…

Д. Берлин. …мэтра наших…

И. Бутман. …да, мэтра. Мэтры, надо сказать, нашего образования. Это большие педагоги, которые действительно вывели в люди очень много хороших замечательных музыкантов, которые сейчас как раз, не обучаясь потом в Бёркли, действительно на одних из лучших позиций в Нью-Йорке. Поэтому образование у нас есть, но к чему стремиться – у нас тоже есть. И конечно, такие школы, как Бёркли – мы должны туда ездить, и многие туда ездили, Осейчук туда ездил – это пример для подражания. Это пример для того, чтобы растить своих выдающихся джазменов. В этом ничего как бы нету. Надо брать пример хороший, добавлять наши наработки в классической музыке, наши наработки во всех остальных. Потому что есть педагоги, которые наши преподают американским джазовым музыкантам там, допустим, постановку на трубе, на саксофоне, технику игры на рояле. Вот то, что у нас есть – это надо, так сказать…

Д. Берлин. …продвигать.

И. Бутман. Продвигать, да. А то, что у нас чего нет – надо брать, учиться, брать опыт и не стесняться…

Д. Берлин. …и не стесняться. Игорь, вот такой вопрос. «Вы проводите классные концерты в Москве. А почему не приезжаете к нам?» Это Кишинев.

И. Бутман. Вы знаете, для меня это тоже такой же хороший вопрос. Мы действительно проводим классные концерты в Москве, в Украине, в Латвии, в Литве, в Эстонии, в США, во Франции, в Германии, в Англии и, я бы даже сказал бы, в Финляндии. Но из Кишинева нам почему-то не поступает предложений для выступлений. Хотя мы дружим с кишиневской группой «Тригон», но, наверное, у них нет мощностей, чтобы пригласить меня либо с квартетом, либо в биг беном. С огромным удовольствием я приезжал в Кишинев несколько лет назад. Мы выступали с квартетом, я помню, концерт, джем-сейшен. Но, вот, после этого приглашений больше не поступало. Как только будет приглашение, предложение, мы с удовольствием приедем.

Д. Берлин. Каунас. Застрахован ли у Вас саксофон?

И. Бутман. Вы знаете, это мое упущение, но он не застрахован.

Д. Берлин. Вот, может быть, после нашего эфира… Тьфу-тьфу-тьфу, я стучу, чтобы это как бы…

И. Бутман. … застрахуем…

Д. Берлин. …все было хорошо.

И. Бутман. Да, да, да.

Д. Берлин. Но вот все-таки, наверное, интересно, а вы, может быть, более подробно напишите, чем вызван ваш вопрос? Или просто заботой о нашем госте? Ну, Каунас, Литва, это вообще – там же джаз, там все и фестивали, и концерты …

И. Бутман. Да, там замечательные фестивали – в Каунасе, в Вильнюсе. Клайпеда…

Д. Берлин. Так, вот совсем недавно прошел фестиваль джазовый в Доме музыки. Ну, не фестиваль – просто грандиозный концерт! Я была, поэтому могу говорить об этом…

И. Бутман. … спасибо, спасибо…

Д. Берлин. Действительно, это было трудно. Вы же еще и продюсер тогда получается?

И. Бутман. Ой, я уже не знаю даже, как…

Д. Берлин. Я вот тут смотрела и думала, ну, правда, иногда забывала вообще о том, что это надо было организовать. Потому что, конечно, Вы на сцене – король. Вы – король! И Вы сами это знаете. Это не комплимент, это – факт. И ребята Ваши! Вы заводите друг друга, вот что интересно. И заводите зал потом вместе все. Но я думала о том, как же это можно было организовать, это же колоссальные силы?

И. Бутман. Ну, Вы знаете, честно говоря, так, если подумать, конечно, это очень сложно. Но, когда ты веришь во что-то и ты это любишь, то мне кажется, на самом деле, что это так, честно говоря, не так сложно. Если у тебя есть еще хорошие партнеры и друзья, которые рядом, которые помогают. Вот после этого концерта – фестиваль «Черешневый лес» – тут же вот в этот же день мне звонит глава, Михаил Куснирович, и говорит: «Игорь, следующий юбилейный «Черешневый лес» – делай, вот, что ты хочешь!».

Д. Берлин. Потрясающе! Браво фестиваль «Черешневый лес»…

И. Бутман. Вот это вот теперь самое сложное.

Д. Берлин. Вот на этом мы прервемся буквально совсем на немного, на несколько секунд. Я только хочу еще раз Вам сказать, что после новостей программа «Мастера» с участием Игоря Бутмана продолжится… Ну что ж, а сейчас – новости. Новости на «Голосе России».

(продолжение беседы)