ВИДЕО: МАСТЕРА. Лариса ДОЛИНА

Проект "МАСТЕРА"

Лариса Александровна Долина,

Ведущая - Диана Берлин.

(август 2009)

Д. Берлин. Дорогие друзья, уважаемые слушатели, это программа «Мастера». У микрофона Диана Берлин, здравствуйте. Сегодня у нас замечательный гость. Я вам обещала, и вот оно сбылось. Народная артистка России…

Л. Долина. И теперь Адыгеи…

Д. Берлин. Адыгеи тоже, это, кстати, это наша республика, это очень важно и приятно…

Л. Долина. Да, мне на самом деле очень приятно без всякой… Без шуток, без иронии и так далее…

Д. Берлин. Конечно, конечно. Ну, вы узнали, это Лариса Долина у нас в гостях. Я очень рада тебя видеть.

Л. Долина. Я тебя тоже очень рада видеть. Буду сегодня в этой программе рассказывать о самом приятном. Потому что обычно журналисты, которые только-только пришли в свою профессию, они почему-то считают нужным о творчестве вообще не спрашивать. То бишь вроде никого это не интересует. А мы с тобой сегодня будем говорить только о творчестве.

Д. Берлин. Это да. И, уважаемые слушатели, пожалуйста, не удивляйтесь. Вы знаете, когда в эту студию приходят люди, с которыми мы знакомы много лет, нет смысла вас обманывать, поэтому мы будем говорить на «ты», чтобы не сбиваться.

Л. Долина. Да, потому что знакомы мы кучу лет, и даже страшно произносить вслух эту цифру.

Д. Берлин. Да. Все годы наши, и каждый год запоминается. Я должна вам сказать и со всей ответственностью, нет такого артиста звёздного, я боюсь очень этих слов, но они сами себя так называют, поэтому нет такого звёздного известного артиста на нашей эстраде, которому бы довелось пройти такой сложности путь, как нашей гостье. Это путь, просто переполненный колючками и препонами. И, тем не менее, я даже не хочу говорить, что сегодня ты на вершине славы, потому что мне кажется, что вершина ещё не взята.

Л. Долина. А её не бывает.

Д. Берлин. Вот об этом мы сегодня и будем говорить. Вот мой первый вопрос. Очень много песен ты спела, очень много песен вошло вот, прямо скажем, без громких слов в души слушателей разных возрастов, разных вообще поколений, политических направлений, разных людей. Но среди них есть наверняка песни-вехи, вот они есть.

Л. Долина. Да, безусловно.

Д. Берлин. Но без них не возможно. Вот что это за песни, вот на твой взгляд?

Л. Долина. Ну, это, прежде всего, конечно, Витя Резников, который, не зная меня, как будто писал для меня. А когда я их услышала в первый раз, его песни, у меня было ощущение, что я их написала, настолько близки мы были по духу в музыкальном смысле слова. Вообще этот человек абсолютно ненормальный был. Не знал нот, всю жизнь был спортсменом. Что бы так чувствовать музыку, иметь такой музыкальный вкус и такую образованность – это не просто редчайший случай, это уникальный случай. Такие люди, как Витя Резников, рождаются раз в сто лет, и поэтому вероятно его бог к себе забрал так рано. Конечно, из песен Вити Резникова нет ни одной песни, которой бы не знали. Потому что все песни были популярными, были хитами, были шлягерами, они были наполнены какой-то особой теплотой, сердечностью и главное – они шли в ногу с модой. И причём Витя никогда себе не врал, он не писал на потребу. Он писал то, что чувствовал. И это всегда попадало. И конечно из тех веховых, скажем так, песен это «Телефонная книжка». Она у меня из программы в программу переносится. Переписываются аранжировки, но соответствовать надо сегодняшнему времени и так далее, состоянию, пережитому опыту, мудрости, проходят годы – поёшь её по-другому.

Д. Берлин. А ты знаешь историю этой песни? Может быть, даже ты не знаешь, может Витя тебе, ну, как-то ему было неловко говорить… Ну, можно я расскажу нашим слушателям?

Л. Долина. Ну, я только знаю о том, что он предложил её не мне, а предложил Алле. И я слышала. И я её видела в этом огоньке.

Д. Берлин. И она ее записала.

Л. Долина. Она ее записала. И почему-то мне показалось, что я… Вообще после Пугачёвой вообще никто никогда не берётся песни петь, потому что это не нужно, это глупо, ну, в общем, на этом я закончу. Но мне почему-то показалось, что именно эту песню я смогу спеть, ну, не то чтобы лучше, но как-то по-другому и, может быть, дать больше прочувствовать её. Потому что песня рассчитана была все-таки на какое-то на присутствие вокала. Там надо было петь сначала в низкой тесситуре, да…

Д. Берлин. Конечно, у него не простые песни.

Л. Долина. Потом на октаву подняться выше, для того, что бы драматизм существовал. Вот, поэтому когда мы её записали, он на меня посмотрел и сказал: «Господи, ну что ж я тебе не отдал-то сразу её?». Я говорю: «Витечка, ну, так случилось уж». И всё.

Д. Берлин. Да. Но он вообще говорил, Лариса моя певица. Но не каждый композитор после Пугачёвой, как бы она не спела, вообще решится отдать певице другой. И вот он тогда, вот я помню, просто он мне позвонил и сказал: «Не получилось». А вот такая песня как «Стена», это просто как биография.

Л. Долина. Она тоже не была для меня написана. Она была написана для Пугачёвой. А Пугачёва от неё отказалась.

Д. Берлин. Слушай, это вообще. Ну, вообще она очень трудна, во-первых, вокально…

Л. Долина. Она трудна вокально, но если бы она взяла, она бы спела её по-своему, она бы справилась, но это была бы другая песня. Я почему согласилась, я, кстати, тоже не сразу согласилась, потому что я не люблю петь песен про себя. Но это никому не интересно, что у тебя там, за кулисами.

Д. Берлин. «Так же как все, как все, как все»…

Л. Долина. А эта, она меня просто потрясла, она меня так потрясла, что я попробовала и решила, что я все-таки эту песню спою. Я отдам всё, что я могу, всё, что я накопила, весь драматизм, всё пережитое. Опять-таки если бы предположим мне эту песню предложили 20 лет назад, я бы не взялась.

Д. Берлин. А здесь как раз…

Л. Долина. А сейчас как раз и настало мое время для этой песни. И это единственная песня в моей программе, которая про меня. Больше я про себя не пою.

Д. Берлин. Но на сегодняшний день нет такого в вокале, чего бы ты не смогла. В песенном вокале, вот скажем так.

Л. Долина. В песенном вокале, пожалуй, да.

Д. Берлин. Нету такого, да?

Л. Долина. Нет, такого нет.

Д. Берлин. Это ясно. А вот в жанрах, музыкальных, вокальных?

Л. Долина. Я пока осваиваю, пытаюсь освоить оперное пение…

Д. Берлин. Это отдельно… Мы сейчас об этом поговорим…

Л. Долина. Но как раз ты об этом начала, я тебе отвечаю.

Д. Берлин. Да, да. Но вот интересно, смотри, ты пела рок, это был успех, это был успех, это абсолютно точно. Ты пела джаз, давно, давно, давно…

Л. Долина. И пою.

Д. Берлин. Я хочу сказать, что ты пела тогда, когда не пели. Да, было нельзя, и люди просто, может быть, боялись, это с одной стороны. С другой стороны, не всем удавалось это петь.

Л. Долина. Ну, в общем да, потому что… Дело в том, что просто петь песни можно научить любого, как выяснилось. У нас же сейчас все поют.

Д. Берлин. Все поют.

Л. Долина. Медработники, кухарки, домработницы и так далее. Официанты, официантки. А джаз, с ним рождаются, с ощущением джаза. Этому научиться не возможно, к сожалению. Есть такое понятие в джазе, слово английское, но его невозможно перевезти на русский язык совершенно. Это слово называется «свинг». Так вот если ты рождаешься с чувством свинга, тебе подвластен джаз и любые его стили.

Д. Берлин. Ну, как? Вот надо прям надо родиться? Правда?

Л. Долина. Да, надо родиться с этим. Я, к счастью, с этим родилась. Этому не научишься.

Д. Берлин. И когда ты это поняла?

Л. Долина. Я в достаточно маленьком возрасте ещё подростковом. Я поняла это в 12 лет. Вернее мне музыканты сказали, что: «М, ты хорошо свингуешь!». Я говорю: «А что это?». «Как тебе объяснить. Ну, понимаешь, слово не переводится, но у тебя джаз получается… получится петь». И стали меня, в общем, образовывать в этом, писать вокализы, свинговые такие, которые у меня очень хорошо получались, как диктанты по сольфеджио в музыкальной школе, которые я писала, как щёлкала просто их как семечки.

Д. Берлин. Ну, у тебя же слух, ты понимаешь? Но вот интересно, ты пела с нашими большими джазовыми музыкантами, да? Со всеми.

Л. Долина. Ну, практически.

Д. Берлин. Практически. А к каждому надо приноровиться? Или они наоборот приноравливались? Как это все?

Л. Долина. Надо друг к другу. Невозможно, чтобы кто-то в этом дуэте был лидером. Должен быть паритет. Вот почему мне так удобно с Игорем Бутманом. Потому что мы два лидера, но мы не соревнуемся друг с другом. Мы просто показываем, что умеем, не переходя грань.

Д. Берлин. Так, хорошо, это можно понять. А вот как происходит с большими симфоническими оркестрами?

Л. Долина. Для меня сначала это было серьезное испытание, поскольку здесь же ведь особая школа. Здесь надо научиться слушать, смотреть на дирижёра. Здесь идёт, для меня как бы немножко по-другому считаются паузы, считаются доли. Как-то и мне надо было учиться приноровиться к этому. Это было не просто, скажу прямо, что это было не просто. Не было школы у меня естественно никакой. И когда я первый раз спела с симфоническим оркестром. Это было если я сейчас не ошибаюсь, это было… Ну, Батхин  это эстрадный симфонический оркестр, хотя здесь тоже нужно было приноравливаться.

Д. Берлин. Но он был такой, что его можно было назвать симфоническо-эстрадным.

Л. Долина. Да, он сразу шёл за тобой, и  на сцене с ним было чрезвычайно легко. А я имею в виду вот таких дирижёров, как Светланов например, с которым мне посчастливилось посотрудничать.

Д. Берлин. Ну, это вообще был уникальный концерт.

Л. Долина. Это был уникальный концерт.

Д. Берлин. А как вообще произошло, чтоб Евгений Фёдорович…

Л. Долина. Он сам позвонил. Он сам позвонил. Я несколько таких шоков в жизни испытала. Первый был со Светлановым, второй с Михалковым, второй. И третий – с Джорджем Дьюком.

Д. Берлин. Фантастика, я вот только не знаю, а что с Михалковым?

Л. Долина. Когда он позвонил мне лично и попросил записать саундтрек к кинофильму «Сибирский цирюльник». Я онемела в трубке, я помню своё состояние. Вот тогда мы с ним подружились, я записала этот саундтрек. К сожалению, он не вошёл уже, было поздно, он был очень занят какой-то серьёзной работой, ну, какой-то фильм очередной снимал. И у него даже не было времени, он хотел клип снять по «Сибирскому цирюльнику» вот на мою песню.

Д. Берлин. Вот это было бы интересно, конечно.

Л. Долина. Это было бы просто грандиозно, но он не успел, а потом просто ушло время.

Д. Берлин. Но вернёмся к Светланову Евгению Фёдоровичу. Значит, он позвонил, это, конечно, было неожиданностью…

Л. Долина. Он позвонил, да, и сказал, что «Я готовлю такой скандальный проект, который называется «Шлягеры уходящего века». И я бы хотел в качестве вокалистов видеть вас, Лариса, и Сашу Градского».

Д. Берлин. Ну, это его любовь.

Л. Долина. Да. Я ни одной секунды не думала, такая удача выпадает раз в жизни!

Д. Берлин. Ну, хорошо, но ты же не была знакома с этим, верней так только…

Л. Долина. Я не была знакома…

Д. Берлин. …музыкальным материалом…

Л. Долина. Но мне так хотелось, мне так хотелось. Нет, с музыкальным материалом всё было много проще, кроме Барселоны… Потому как её надо было учить, и надо было совершенно точно выучить, то, как поёт Кабалье. Но я предложила вариант Евгению Фёдоровичу, сказав, что «я просто вот эти вот колоратурные, высокие ноты не вытяну. Поэтому можно я здесь поимпровизирую?». Он говорит: «Да делай, что хочешь».

Д. Берлин. Сказал Светланов.

Л. Долина. Это для меня была такая свобода, но, конечно, я держала себя в рамках. И я немножечко, я там, в пару местах, где у меня этих высоких, очень высоких нот нет, естественно я поимпровизировала.

Д. Берлин. А был страх? Это же была, в общем, для того времени не твоя публика ещё к тому же?

Л. Долина. Невероятный, невероятный был страх.

Д. Берлин. Зал Консерватории.

Л. Долина. И в тоже время это было такое ощущение адреналина, сумасшествия, что я делаю что-то новое. А вдруг получится?

Д. Берлин. И оно получилось.

Л. Долина. У меня было состояние на грани шока. У меня тряслись колени.

Д. Берлин. Этого ничего не было видно, я говорю как зритель, как слушатель, которая сидела в зале.

Л. Долина. Диночка, если бы это было видно, какая же из меня артистка. Это должно быть только за кулисами.

Д. Берлин. Да, но там была ещё одна опасность. При всей симпатии и любви к этому человеку это Градский. Неожиданный…

Л. Долина. Да, который всегда всё одеяло берёт на себя. И здесь не было исключением, конечно. Ну, я очень лояльный человек. Я его не слушала, я на него не смотрела, я с ним не конфликтовала, когда он, значит, перед концертом своим звукорежиссёрам сказал, чтобы его голос был в два раза громче моего. Я не люблю входить в конфликты в подобных случаях. Кому надо – услышат.

Д. Берлин. Но на сцене этого не было. На сцене была пара. Ну и, конечно, Евгений Федорович.

Л. Долина. Да. Ну, просто я как человек очень гибкий в отличие от моего партнёра, я просто пошла навстречу, чтобы это превратилось просто в красивое шоу.

Д. Берлин. Именно так оно и было. И вновь джаз. Вот этот последний проект, не люблю слово последний.

Л. Долина. Очередной…

Д. Берлин. Очередной, очередной блистательный проект! Расскажи об этом поподробней. Вообще, как он родился?

Л. Долина. Ты имеешь ввиду «Карнавал джаза»?

Д. Берлин. Да. Конечно.

Л. Долина. Второй или первый?

Д. Берлин. И тот, и другой.

Л. Долина. Родился он каким образом? Когда Игорь вернулся в Россию, он создал свой оркестр. И оказалось что это лучший оркестр на сегодняшний день. Теперь уже это лучший оркестр не только в России, но и в Европе, и может совершенно спокойно конкурировать с Американскими оркестрами джазовыми. Настолько сильный коллектив. Однажды Игорь, значит, пригласил нас на свой юбилей, 40 лет ему исполнялось. «Приходите ребята, посидим, помузицируем. Мы вам покажем свою программу новую с моим бигбендом. Ларис, если захочешь, споёшь, не захочешь, не заставляю». Мы пришли, и я когда услышала, у меня просто тут всё заёрзало, я говорю: «Нет, я не могу сидеть! Я должна пойти туда». И мы спели вот просто в моей тональности просто спели «Summertime». Который теперь в концерте это наш, как сказать, это такая не просто изюминка даже. А это, поскольку это импровизация и это делается только сегодня и сейчас, завтра это будет совершенно по-другому исполняться, то мы там просто хулиганим. Мы там такое творим на каждом концерте. Вот это было начало. И вот тут же у нас с Ильёй, конечно, возникла идея сделать с Игорем и его бигбендом программу. Мы даже не раздумывали, мы в этот же вечер предложили ему подумать над этой интереснейшей темой, и он тут же согласился. И мы начали работать. Собрали материал. Премьера у нас была замечательная, мы два аншлага собрали в концертном зале Россия. На джаз!

Д. Берлин. На джаз! Это вообще…

Л. Долина. Две с половиной тысячи зрителей собрать!

Д. Берлин. Как время поменялось, а? Скажи!

Л. Долина. Люди многие годы не были готовы, потому что когда в период перестройки, всё самое такое серое, среднее, пошлое вышло из андеграунда наверх - то джаз ушёл на самые дальние позиции, к сожалению. И мы ничего не могли сделать тогда, нам надо было просто время, для того, чтобы переждать. Чтоб наше время пришло.

Д. Берлин. И оно пришло.

Л. Долина. Вот оно и пришло. «Карнавал джаза» получился успешным первый, но второй получился грандиозным просто!

Д. Берлин. Как появились вообще эти великие американцы?

Л. Долина. Ну, Игорь многих их знает. И на первый карнавал джаза он позвал своего старого приятеля, гитариста замечательного, который там несколько произведений сыграл, ученик, кстати, Джорджа Бенсона. Потом уже на мой юбилей, вот 4 года тому назад, мы так вот начали с Ильёй думать. Вот хотелось бы позвать каких-то таких неординарных очень гостей. Я вообще не люблю, вот чтобы концерт, как мои коллеги делают, чтобы весь концерт пою не я, а кто-то другой. Если это твой концерт, то ты должен быть в центре!

Д. Берлин. Ну, это же надо петь весь концерт.

Л. Долина. А в качестве гостей, ну, там один-два человека, две-три песни вполне достаточно. Это твой концерт, это люди пришли на тебя, а не на твоих коллег. Мне кажется, это совершенно неправильно и режиссёрски, и… Я знаю причины, но я не буду о них сейчас говорить.

Д. Берлин. Конечно, но это всё зависит от артиста, чей концерт.

Л. Долина. Естественно у меня и в мыслях этого не было, поэтому мы и стали думать, ну, кого бы позвать? Интересных таких людей. Потому что у меня было три отделения – одно симфоническое, мюзиклы и просто Американская красивая музыка с симфоническим оркестром, второе джазовое с Бутманом и третье популярная музыка моя, ну, самые известные песни на русском языке. То есть три отделения. Концерт шёл 4 часа 20 минут. Правда, с антрактом небольшим. И мы решили, а чем чёрт не шутит, давай предложим Элу Джеро и Джорджу Дьюку – это люди, на которых я воспитывалась и получала своё музыкальное образование как джазовая певица. Я пела песни и Дьюка и Элу Джеро. И я рассказала недавно, когда я виделась в очередной раз с Элом… Он приезжал сюда с концертом, на Рублёвке, вот в этот зал новый который построили. А я на следующий день, когда у него должен был состояться концерт, к сожалению, улетала. Я не могла быть на концерте, но я его встретила накануне, и мы с ним просто болтали, сидели в гостинице, когда он приехал. И я ему начала рассказывать историю о том, как… Уже он мне: «А расскажи мне ещё раз историю!». Я ему уже рассказывала её. Он говорит: «Ну, я не верю, как это возможно?». А тогда когда я работала у Кролла, это был 78 год, если ты помнишь…

Д. Берлин. Да, кончено.

Л. Долина. Тогда, значит, попалась мне в руки запись песни «Rufgardn» – «Цветы на крыше», ну, такой как палисадник такой, если переводить дословно. И я ему рассказала, что «ты знаешь, Эл, я её пела у Кролла, но мне пришлось петь её без слов». Он говорит: «Почему?». «Да потому что это не возможно было снять, как ты поёшь. Он глотает фразы, во-первых. А достать её было негде…

Д. Берлин. Невозможно, нереально вообще, 1978-й год…

Л. Долина. …пластинок нет, записей нет, ничего нет! И я с трудом, хотя я в принципе неплохо знаю английский язык, я не смогла, Эл». Он так смеялся. «Расскажи мне, – говорит, – ещё раз!», вот при этой встрече. И я пела просто как импровизацию эту песню. А потом когда вот уже всё это появилось, естественно я переписала нормальный хороший текст, из интернета взяла. Сначала записала её одна, потом мы её записали с ним дуэтом в Лос-Анджелесе в год моего юбилея. Это был мой гастрольный тур юбилейный по городам Соединённых штатов. И мы договорились с ним, значит, о встрече, записали, сняли клип там. И вот так получилось, мы познакомились. И он уже тогда дал согласие на то, что он приедет ко мне на юбилей, он и Дьюк. И вот так началось наше сотрудничество. Вот третье потрясение моё, о котором я сегодня говорила, это Джордж Дьюк, который  через месяц после этого юбилейного концерта прислал письмо, что хочет записать со мной альбом. Дина, об этом… это даже в самых смелых мечтах не было вот тогда, в 78 году. И всё сбылось. Я спела с самим Джеро. Я спела полностью для меня написанных 9 новых композиций на этом альбоме «Hollivud mud» Джоджа Дьюка. Кстати, там новый дуэт с Элом, который он специально для нас написал. Там в качестве бэк-вокалистов, ты не поверишь, там поёт дочь Флоры Порим. Там поёт в качестве бэк-вокалиста – солист группы «Tauer of pauer». Там на бас гитаре играет лучший ученик Стэнли Кларка. То есть это вот бэк-вокал.

Д. Берлин. Фантастика! Это вот награда за все «нельзя», которые были на твоём пути.

Л. Долина. Да. И вот сейчас мы уже начали вести переговоры, уже в сентябре он садится за написание нового альбома, Дьюк. И в январе у нас перед тем, как состоится мой гастрольный тур по Соединённым штатам с 16 января, мы должны с ним записать какое-то количество уже песен. То есть я отдыхать в этом году не буду. То есть вот в январе… у нас каждый год в январе отдых. Но я решила им пренебречь, для меня сейчас это очень важно. У меня такое состояние творческого вот какого-то сумасшедшего порыва, посыла, не знаю, желания. Я хочу сейчас, я понимаю, что я хочу, и у меня это получится.

Д. Берлин. Дай бог, дай бог. Ну, во всяком случае, мы в это верим.

 (продолжение)

Проект "МАСТЕРА"