ВИДЕО: МАСТЕРА. Леонид РОШАЛЬ

Проект "МАСТЕРА"

Леонид Михайлович Рошаль,

Ведущая - Диана Берлин

(август 2010)

Д. Берлин. Здравствуйте, дорогие друзья, уважаемые слушатели. Это очередная программа из цикла «Мастера»! У микрофона Диана Берлин. Сегодня у нас гость… Ну, правда, замечательный. Вот, вы знаете, каждый раз представляя вам наших гостей, я радуюсь тому, что каждый из них достоин самого, самого высокого нашего с вами уважения! Но сегодняшний гость, вот, как бы немножко на шаг впереди всех тех людей, которые были у нас в этой студии. Что самое главное, никто из этих людей с этим не поспорит и не обидится на это! Ну, судите сами. Сегодня у нас в гостях и герой очередной программы «Мастера» Леонид Михайлович Рошаль! Детский доктор мира!  Директор московского научно-исследовательского института неотложной детской хирургии и травматологии. Доктор медицинских наук, ну, профессор, конечно же. Президент национальной медицинской палаты… Давайте на этом я сделаю хотя бы многоточие… Здравствуйте, Леонид Михайлович.

Л. Рошаль. Приветствую Вас!

Д. Берлин. Огромное Вам спасибо, что в череде Ваших дел, и действительно дел, каждое из которых вызывает почтение, Вы нашли время, и к нам пришли.

Л. Рошаль. Нет. Мне очень почётно и приятно быть в Вашей передаче.

Д. Берлин. Спасибо Вам огромное. Я хочу Вам сказать, что наши слушатели живут далеко от России. Россияне есть тоже, конечно. Но в основном это ближнее, дальнее, дальнее зарубежье. И мне очень приятно отметить, каждый приход нашего гостя мы анонсируем…

Л. Рошаль. Я с ними часто встречаюсь.

Д. Берлин. Вот! Вы понимаете?

Л. Рошаль. Да.

Д. Берлин. Ваше имя хорошо известно практически в каждом доме. Не только в России! Россияне-то Вас знают, любят, обожают и чтят! Но и слушатели, которые в дальнем зарубежье и в ближнем тоже! Это наш бывший Советский союз.

Л. Рошаль. Скучаю!

Д. Берлин. Правда, да? А удается Вам там бывать? Вот именно в СНГ?

Л. Рошаль. Не так, не так, не так, не так часто. Не так часто, к сожалению, удаётся…

Д. Берлин. А детишки приезжают к Вам?

Л. Рошаль. Да, приезжают. И в Узбекистане, и в Таджикистане. Украина. Бывшие. Литва, например. Из Прибалтики. Армения, Азербайджан. В Грузии давно не был, но сожалею, потому что это для меня родная страна. Всё моё… Всё, всё моё юношество, чуть старше прошло в Грузии. Каждое лето мы там отдыхали. Моя первая жена была грузинка, да, из Батуми. И, начиная, там, с 6-ого курса института, каждый год, туда в Батуми. До сих пор родственники живут. Они и в Батуми жили, и в Тбилиси жили. И в Кутаиси жили, и вообще, очаровательная совершенно страна была. Ну, скажу, что, с одной стороны, такое разделение, может быть, кому-нибудь чего-то дало. Но с другой стороны, с моей точки зрения, мы много потеряли. Мы много потеряли. Вот потеряли, вот свободу общения! А её ни за какие деньги не купишь! Когда спокойненько можно было сесть на машину, и проехать через Ростов, туда, на юг. На юг, проехать по Краснодарскому краю, потом ехать в Абхазию. Потом дальше Самтредиа, Кутаиси, в Аджарию. Потом в Имеретию, замечательная страна, Алазанская долина.

Д. Берлин. Сразу вино вспоминается…

Л. Рошаль. Время прекрасное… Вы знаете, вот так вот, я перед глазами, вот две горы, да? На одной растёт виноград, из которого делали «Грими», а на другой «Энисели»! Вот,  как вот вкус разный был? Очень гостеприимно, очень… Ну, прекрасно. Вот, если убрать политические различные составляющие, да? Мне иногда кажется, что мы просто, народы, жили очень хорошо. И, конечно, вот народы Кавказа, будем говорить, ну, в частности Грузии, по своему уровню жизни, прожиточному, они жили гораздо лучше, чем Поволжье российское. Это точно совершенно. И хлебосольные, и какие-то, вот, совсем недетские, вот, фестивали дружбы, фестивали культуры. Какие-то конференции. Студенты приезжали в Баку на студенческую конференцию. Студенты приезжали в Ереван со всех концов Советского союза на студенческую конференцию. Студенты приезжали в Тбилиси на студенческую конференцию. Не было вражды, не было горя, не было крови! Зачем эта кровь? Значит, непродуманно всё это было сделано, непродуманно! С большими потерями.

Д. Берлин. А можно вообще привыкнуть, вот, к крови, к этому ужасу? Вы же с этим сталкиваетесь всё время! Говорят, черствеет сердце

Л. Рошаль. Нет! Нет, нет, нет, нет! Нет! Привыкнуть нельзя. Никогда! Наоборот. Вот, чем больше вижу несчастий, тем внутри поднимается ненависть, к тем, кто развязывает войны, и так далее. Ведь многие, даже разъединение государств можно проводить цивилизованно. Вот смотрите, сейчас отделилась Черногория от  Белграда. Что, война была? Что, кровь была? Нет! Нашли понимание и сделали нормально! А когда это делается с бомбёжками, с кровями, и со всеми, с ненавистью на много лет, это сложно! Но это потом, ведь, если посмотреть исторически. Вот, если представить себе в 45-ом году, что советский человек будет спокойно ездить в Германию, и потом окажется, что там жизнь вообще неплохая, сейчас. И будет какие-то иметь хорошие отношения с немецкими теми же хирургами, там, и т. д. И с народом. Тогда представить было невозможно, если бы я это сказал, это, расстреляли бы, наверное? Расстреляли, за хорошее отношение. А потом время… Ну, время оно своё делает.

Д. Берлин. А, скажите, пожалуйста, это правда? Что, когда начались… Знаете коллеги рассказывают. Поэтому, вот, видя Вас, хочу узнать у Вас. Когда начались эти страшные события в Спитаке, Вы, находясь в институте, у себя на рабочем месте, просто сказали: «Я еду! Кто со мной»?

Л. Рошаль. Ну, правильно всё.

Д. Берлин. И это вот, вот так оно было?

Л. Рошаль. Так оно точно было. Спитак и Армения. Это была первая территория, где было землетрясение, куда мы вылетели. У меня была…

Д. Берлин. Мы - это кто?

Л. Рошаль. Сейчас скажу. У меня была такая гипотеза. Что помощь детям при катастрофах и войнах должны оказывать детские врачи! Потому что, я думал, что, возможно, результаты будут лучше. И, когда мы услышали, что травмированы много детей, сотни детей, и мы понимали, что в Армении хорошие детские хирурги, но их не хватит рук, для того, чтобы вылечить всех детей. И потом были специальности, которые чуть лучше были, допустим, где-то в Москве, например, и ещё, по квалификации. Мы решили собрать такую педиатрическую бригаду детскую. Хирургов, травматологов, реаниматологов, там, сестёр, и туда вылететь. Мы туда прилетели, работали в церкви, в больнице, работали в целом по всей Армении. Я летал даже по заданию в Грузию, смотреть армянских… И ездил на машине… Армянских детей раненых. Потому что, Вы знаете? Ведь грузины, они одни из первых пришли на помощь  Спитаку. Близко там было, они пришли и помогали. Ну, вообще, много было такого доброго. И я на конференции действительно сказал: «Кто со мной»? Поднялось море рук! Были обиженные: «Почему не берёшь»?

Д. Берлин. Даже так?

Л. Рошаль. Да. Абсолютно. Вот какой-то был порыв мощнейший, работали тяжело, работали сутками. Министр здравоохранения Армении, недавно, к сожалению, ушёл из жизни, назначил меня одним из ответственных за оказание помощи всем детям, независимо от того, где бы они не лежали . И я много поработал по всей Армении. Ребята работали очень хорошо. И вот там зародилась вот эта вот самая бригада. И сегодня вот в этом году вернулись из Доминикана и Гаити. Это уже была 22-ая страна. 22-ая страна, в которой работала эта педиатрическая бригада.

Д. Берлин. Вас приглашают или Вы, узнав о том, что происходит...

Л. Рошаль. Нет. Мы предлагаем себя. Сначала, когда прилетаем, какая-то такая неуверенность. Кто такой прилетел? Да? Что за такие из России врачи? А вот надо пять минут постоять у операционного стола или у тяжёлого больного, и, понимаешь, что есть кто! И, потом, говорю прямо, мы становились законодателями мод! Куда бы мы ни приезжали.

Д. Берлин. Как? В каком плане?

Л. Рошаль. В плане квалификации. Да. В плане методов лечения и т. д. И самых тяжёлых больных мы брали на себя и показывали свой уровень. И нестыдный уровень. Нормальный. Очень хороший. И мы… Наш девиз: «Мы помогаем детям» вне зависимости от национальности, религиозной принадлежности и политических взглядов! Вот была война между Азербайджаном и Арменией. Первые были в Армении, были в Нагорном Карабахе, по этому ущелью пролетали Нагорный Карабах. Весь этот ужас я видел своими глазами. Потом вернулись в Ереван, потом из Еревана добрались до Тбилиси, а в Тбилиси в этот момент была гражданская война. Тоже там стреляли на улице, и темнота была, и воды не было. Потом из Тбилиси… Ну, это замечательно. У меня друзья, очень много в Тбилиси, профессора, детские хирурги, и всё. Знаете, обычно, хлебосольный стол какой-то, да? И вечером меня профессор пригласил к себе домой, да. И там была картошка только отваренная, ещё что-то, просто ничего не было. Такое Грузия тоже пережила. Вот. И потом улетел в Баку, а из Баку на границу с другой стороны. Там были беженцы, дети раненные, мы с ними тоже работали. Например, Пакистан и Индия, как бы, неприязнь друг к другу, да? Но мы работали и в Индии, и в Пакистане! Неприязнь друг друга…

Д. Берлин. И никто Вам не ставил условий – кому помогать, кому не оказывать помощь…

Л. Рошаль. Нет. Нет. А зачем же? В разное время. Мы были в Израиле во время первой…Когда Саддам Хусейн бросал…Мы работали в Турции, мы работали в Алжире, да? Во многих странах. В Иране были во время, во время землетрясения. В Индонезию два раза летали. В Японии работали. То есть, в общем-то, несли добро!

Д. Берлин. А скажите, а Вам приходится выбивать аппаратуру, вот то, без чего Вы не можете существовать?

Л. Рошаль. Для того, чтобы работать, или?

Д. Берлин. Да. Технику, для того, чтобы работать!

Л. Рошаль. Мы прилетаем и садимся обычно на базу какой-то больницы, где что-то есть.

Д. Берлин. Это – там? А здесь?

Л. Рошаль. А здесь нет. Здесь, здесь мне… Вот, допустим нашему институту, институту детской неотложной хирургии… Это вообще единственный, такого института нет в мире, не только в России!

Д. Берлин. В мире больше нет?

Л. Рошаль. В мире нет! Да. Потому что мы оказываем помощь детям только вот с острейшими острыми хирургическими заболеваниями! Аппендициты, перитониты, непроходимости, остеомиелиты. Травмы, костные травмы, черепные травмы, сочетные травмы. Вот сейчас за последнее время увеличилось число детей, которые из окна вываливаются! Да! Очень…

Д. Берлин. Случайно? Или по-разному?

Л. Рошаль. Да, случайно. И среди них где-то около 30% дети до двух лет! Вот эти сеточки, которые, да? Они, оказывается, плохо крепятся, и они вместе с ними вылетают, с разных этажей. Сочетные травмы, когда одновременно и голова, и лёгкие, и печень разорваны, и почки, и всё. И переломы костей. И надо таких людей собирать. И у нас сегодня для этого всё есть! Вот этот институт построило правительство Москвы! И он по своему оснащению и внутреннему содержанию один из лучших! У нас есть компьютерные энтамографы, у нас есть МРТ, у нас есть УЗИ аппараты. У нас лаборатория хорошая. У нас специалисты такие нормальные. Не стыдно! И, когда американцы, там, англичане, немцы приезжают и смотрят, не верят, что в России это может быть! На уровне мировых стандартов!

Д. Берлин. А приезжают и смотрят, да?

Л. Рошаль. Да, конечно. И по результатам лечения. Некоторые бы не отказались работать у нас! Но у нас своих специалистов достаточно! Нам не нужно специалистов из-за рубежа.

Д. Берлин. И хорошая зарплата у Ваших специалистов?

Л. Рошаль. Ну, зарплата, но по сравнению с зарплатой Запада – нет! Другая зарплата. Хотя, цены в магазинах почти такие же, как там! Почти. Бензин, там, это всё. Это плохо! У нас вообще, к сожалению, на здравоохранение выделяется недостаточное количество денег!

Д. Берлин. Но Вы же об этом говорите, наверняка? Вы же такой человек, который говорит!

Л. Рошаль. Да. Я говорю, абсолютно…

Д. Берлин. Как-то прислушиваются? Хотя бы, ну, по капельке?

Л. Рошаль. Очень медленно. Ну, мы понимаем, вместе с тем, что у страны полно «дырок»! Мы понимаем. И полно трагедий! Смотрите, вот сейчас, вот, кто это удумал, вот эти вот пожары? И зерно, и всё. И, и всё это осталось…

Д. Берлин. Ураганы, всё…

Л. Рошаль. Да. Много. Много, много. Значит это, эти деньги, которые планировались на что-то доброе, да? Если просто поставить станок и печатать, то только будет инфляция, больше ничего не будет. Мы это понимаем. Но, вместе с тем, мы считаем, вне зависимости от кризисов и всего, сохранять надо, прежде всего, здоровье людей, и здоровье народа!

Д. Берлин. А начинать, конечно, с детей?

Л. Рошаль. С детей, конечно. Должна быть специальная программа, которой, к сожалению, нет. Детства всего. Всего детства. Настоящая, продуманная и широкая программа. С воспитанием семьи. Мы много занимаемся сейчас в России, и кругом… Всякими перестройками. Мы любим это всё, вот зуд? Вот что-то надо делать, что-то будет менять. Вот, я лично, я много об этом раз говорил, и сейчас говорю, я очень доволен своим образованием школьным! Я до сих пор…

Д. Берлин. У Вас было прекрасное образование, школьное…

Л. Рошаль. Да. Прекрасное. Вот, если убрать, убрать эти самые съезды Коммунистической партии, которые до сих пор никто… Помню только 19-ый, а  когда чего, чего-то не помню. То у меня, допустим, по литературе, в поэзии, гораздо, гораздо больше осталось в памяти, чем от этих, от съездов! Причём, ещё читали не только советскую, там, какую-то, мы зарубежную литературу смотрели…

Д. Берлин. И русскую классику!

Л. Рошаль. И читали. Русскую классику, и всё это было. Без компьютеров, без ничего! И по своему уровню скажу, что школа хорошая.

Д. Берлин. Это программа «Мастера» и она продолжается. И сегодня наш гость Леонид Михайлович Рошаль. А как получилось, что Вы стали детским врачом? Ну, врачом, я понимаю, а детским?

Л. Рошаль. А никак не получилось! Получилось всё очень просто. Когда я пришёл сдавать документы во Второй московский медицинский институт, он назывался, было два факультета! Лечебный факультет и педиатрический. А у меня папка была с документами, я стоял, вот лечебный, вот педиатрический. И ноги пошли на педиатрический факультет.

Д. Берлин. Никогда Вы не пожалели?

Л. Рошаль. Нет, что Вы! Наоборот. И уже больше 50-ти лет я педиатр. Пятьдесят, по-моему, три года.

Д. Берлин. А дети, вот, разных национальностей, разных стран, они все одинаковые?

Л. Рошаль. Абсолютно одинаковые! Есть национальные особенности, какие-то такие, небольшие. Но, в принципе, дети одинаковые. И дети лучше взрослых понимают окружающее и стоят на хороших позициях! Я сделал фильм, об этом я уже рассказывал, но просто это интересно, «Война глазами детей»! Когда была Армения, Азербайджан, и Нагорный Карабах. И я спрашивал детей разных, и с той, и с другой стороны, и в серединке: «Что ты думаешь о войне? Нравится тебе война»? И вот дети настолько искренне говорили, что они ненавидят войну, что они хотят вернуться обратно к себе, на свои пастбища, в свои дома. Зажить жизнью. Почему молодые, крепкие люди, и родственники должны гибнуть? Это дети говорят! Ну, а когда постарше, где-то 16-ть лет уже с бомбой в руках: «Хочу отомстить! Хочу отомстить», - психологически, чем старше, тем…

Д. Берлин. Всё-таки, так?

Л. Рошаль. Чем старше, тем хуже.

Д. Берлин. Леонид Михайлович, скажите, пожалуйста, Вы - президент Национальной медицинской палаты, что это такое? И что это для нас, для людей?

Л. Рошаль. Она недавно создана, и она создана для людей! Прежде всего. Потому что, сегодня, к сожалению, многие россияне не довольны здравоохранением. Здравоохранением недовольны и в Германии, и в Англии, и во Франции. И в Америке недовольны здравоохранением, вообще недовольны. Наши тоже недовольны здравоохранением. А чем недовольны здравоохранением, чем? Прежде всего, медицинскими работниками, их квалификацией, их качеством. Вот,  когда приходят в поликлинику, причём не отдельными, допустим, врачами, у нас есть потрясающие совершенно, потрясающие врачи! Потрясающие! А вот, вот первого контакта, первого контакта поликлинического уровня… Всё равно поликлиники переполнены, видите? Не попадёшь. Хотя, говорят, они там не нужны. Как, то есть, не нужны? Когда народ в очередях стоит! И, я думаю, это выдумка советского здравоохранения, поликлиническая такая… Но к этой выдумке сейчас идёт запад! Он сейчас перенимает этот опыт. Вот. К врачам приходят, их качество, качество чувствуют, что участковый доктор отстал. А почему? А потому, что он только один раз в пять лет должен проходить повышение своей квалификации! Ну, за пять лет, о-го-го… Здесь за год столько всего. И сейчас мы говорим о том, что необходимо нам введение постоянной последипломной подготовке, и переподготовке. И обучение, и стандартам, и всему… А этим должны заниматься профессиональные медицинские ассоциации! Ну, например, Ассоциация педиатров. Да? Союз педиатров России, он должен отвечать за каждого педиатра, где бы он ни был в России! И знать, он прошёл, не прошёл, да? Где он бывал? Что он знает? Имеются ли у него методические рекомендации? Выполняет ли он эти методические рекомендации и стандарты или не выполняет? Это понимаете? Это как такое сито. Ситечко, вот заставляет отсеивать…

Д. Берлин. То есть, это по Вашей инициативе, это создано?

Л. Рошаль. Это, мы ничего абсолютно не придумали, да? Мы взяли… Вот, на западе я систему здравоохранения не люблю! Ну, вот уровень подготовки, и последипломный, у них очень высокий! Вот, этот элемент, элемент, мы хотим взять на себя. Мы вообще хотим ввести саморегулирование профессиональной деятельности медицинской. Не всей, а вот только профессиональной. Только вот то, что касается профессии. Я был на конгрессе в Германии, 113-ый конгресс в вот такой же  медицинской палаты. Врачебной палаты там называется. 113-ть лет Врачебной палаты в Германии! А вообще ей 130-цать лет, её не было только при Гитлере! И там саморегуляция идёт вот медицинской деятельности. Там каждый доктор является членом палаты. Если ты не член палаты, ты не имеешь права работать! Если ты работаешь плохо, если у тебя большие ошибки, тебя исключают из этой палаты! И ты теряешь своё профессиональное. Поэтому, вот, уровень между плохим и хорошим доктором, там такой маленький. А у нас, к сожалению, большой! Вот это надо, надо учесть. И потом, вместе с тем, с другой стороны, заинтересованы в этом, прежде всего, народ, пациенты! Чем больше будет хороших докторов, тем лучше! Поэтому палата создана для пациента. Но, кроме того, палата ещё создана для врачей, потому что врачи с другой стороны бесправны. Вот правовая, юридическая защита врачей очень слабая! Очень слабая! И мы хотим создать сейчас такие институты независимой, профессиональной экспертизы. Кстати, и для пациентов тоже. Вот, жалобы, допустим, пишут пациенты, а потом она куда приходит? К тому от того, кто жалуется… А мы хотим поставить систему…

Д. Берлин. Ну, у нас вообще так жалобы приходят.

Л. Рошаль. Систему, чтобы она туда не приходила, а независимые эксперты по специальности говорили. И вот независимые экспертизы будут состоять не только медики, но и представители гражданского общества, и медики тоже. Юристы, и всё это …

Д. Берлин. Но, может, вот это как-то и поможет…

Л. Рошаль. Это и хорошо.

Д. Берлин. Врачам немножко прибавить денег? Особенно медицинским сёстрам?

Л. Рошаль. Это, это не поможет…

Д. Берлин. Не поможет?

Л. Рошаль. К сожалению. Прибавить сразу денег. Но создание такой единой организации позволит более чётко излагать проблемы гражданского общества и медиков на эти проблемы. Вот то, что касается денег, всего этого, это дело профсоюзной как будто бы организации. Но мы, конечно, профсоюзной организации поставим, поставим плечо, для того, чтобы совместно. Потому что, особенно на муниципальном уровне, у нас очень плохо с заработной платой.

Д. Берлин. Вообще, это дело, наверное, страны, вообще в целом? Ну, это отдельный разговор.

Л. Рошаль. И те, и дело ещё вот законы, которые у нас очень, иногда, быстро принимаются и не качественно.

Д. Берлин. Да. К сожалению, да. А, скажите, пожалуйста, вот Вы - мастер, да? Это уже все знают, и с этим никто не спорит. А кого Вы можете назвать мастером, мастерами, наверное, потому что это, наверное, не один человек? Из тех людей, которые встречались Вам? В процессе учёбы, работы, большая жизнь?

Л. Рошаль. Ну, давайте по детской хирургии, например. Ну, профессор Терновский Сергей Дмитриевич. Он работал в Филатовской больнице в Москве, был профессором 2-ого московского медицинского института. Он как-то умел аккумулировать вокруг себя молодёжь, которая выросла в крупнейших руководителей в стране. Директор института ЦИТО, директор института профзаболеваний. Ведущие детские хирурги страны Исаков  Юрий Фёдорович, Долецкий Станислав Яковлевич. Они все, все воспитанники Терновского, это школа! Это школа. И он тогда объединял всех детских хирургов России. Советского союза. С уважением к нему относились, была школа. Потрясающий, звезда, это Станислав Яковлевич Долецкий! Мне посчастливилось работать вместе с ним. Работать и дружить, несмотря на то, что я был, как бы студентом, а он уже был ассистентом, потом я был ординатором, а он уже был профессором. Но какие-то личные такие, вот… Я очень многому у него научился. И по технике операции, и… Он абсолютно с нестандартным мышлением. Вот. Написал в своё время «Мысли в пути», книжечку такую, прекрасную совершенно. Вот. Станислав Яковлевич Долецкий. В Санкт-Петербурге ушёл из жизни Баиров Гирей Алиевич. Он по национальности татарин, и он был заслуженным человеком, да? Заслуженным человеком, и он из крымских татар. И интересно, он всё мечтал попасть в Крым! Ему было запрещено приезжать в Крым. А этот человек основоположник, могу сказать, хирургии новорождённых! У нас в Советском союзе был. Вот Ленинградская школа, Гирей Алиевич  Баиров. Я могу очень многих… Об очень многих говорить! И своих специальностей. И сегодня есть ребята, которые работают просто замечательно и прекрасно, и не стыдно! Так что, у меня есть, кого вспомнить.

Д. Берлин. И кому сказать спасибо!

Л. Рошаль. Да. Ну, я продолжаю учиться, и тогда учился, и сейчас, я у своих ординаторов учусь. Ординаторов, и помощников, у своих, докторов, профессоров, всё равно.

Д. Берлин. А вот в своё время, семья Ваша одобрила Ваш выбор?

Л. Рошаль. Нет, конечно! Сначала, ну, папа у меня, он военный. Он…

Д. Берлин. Лётчик, да?

Л. Рошаль. Да. Он воспитанник детского дома, он в авиации служил. Вот. Он воспитанник детского дома, он такой крутой мужик. Вот. Родителей своих он рано потерял, все, что в жизни… Он стал во время войны командиром дивизии. И достиг очень многого. У него много друзей было разных. Он любил, он очень многим помогал. Мы тоже мотались по стране, вместе, вместе с ним. Да. Но он хотел очень, чтобы я был военным! Он военным, и я военным. А я не хотел быть военным с одной стороны. Но я свободолюбивый, и мной вообще очень сложно управлять. Невозможно управлять, я бы сказал так. Я никогда в жизни нигде не выступил, и никогда не проголосовал не по своей совести! Никогда в жизни!

Д. Берлин. Это правда!

Л. Рошаль. Я всегда говорю то, что я думаю. Без всякой оглядки на любую политическую, неполитическую тему. Это другое…

Д. Берлин. Ну, Вам за это доставалось в течение жизни?

Л. Рошаль. Ну, конечно, конечно. Конечно, доставалось. Ну, если идёт партийное собрание, и двести голосуют по одному, а один голосует против…

Д. Берлин. «Не в ногу»!

Л. Рошаль. «Дурак какой-то, - говорят, - сумасшедший, наверное, да? Что он делает»?

Д. Берлин. Сумасшедший-то ладно, лишь бы врагом не назвали!

Л. Рошаль. Нет. Врагом не называли…

Д. Берлин. Уже время было немножко другое.

Л. Рошаль. Да. Ну, не стандартно: «Тебе, Лёнь чего, больше всех надо, да? Смотри все… Ну, проголосуй! Чего ты»? Нет! Я со слов никогда ничего не сказал. Меня заставить чего-то сказать, если это не по мне, невозможно! Кто бы ни говорил, на каком бы уровне. Я всегда, вот уже не начинаю жизнь, уже, так извините, близко к тому. Да? Но я в жизни никогда не покривил словом. Мне не стыдно. Просто не стыдно.

(продолжение беседы)

Проект "МАСТЕРА"