ВИДЕО: МАСТЕРА. Леонид РОШАЛЬ (продолжение)

Проект "МАСТЕРА"

(август 2010)

(начало беседы)

Д. Берлин. Леонид Михайлович, а вот, скажите, пожалуйста, вот эта страшная ситуация с «Норд-остом», да? Ну, я не могу сегодня… Я первый раз… Вот так случилось, что я первый раз беру у Вас интервью, и поэтому не могу не задать Вам этот вопрос. Я знаю, у Вас спрашивали, и много раз. Ну, Вас же туда никто не посылал, всё-таки? Ну, не тянул Вас туда никто!

Л. Рошаль. А меня никогда никто в жизни…

Д. Берлин. Это дело было политиков!

Л. Рошаль. Это… Подождите. Ну, я никогда не оглядываюсь и не зову, чтобы меня позвали, и сказали, и всё что такое! Вот, когда мы улетаем в разные страны, да? И в России. Там, на Сахалине землетрясение, полетели туда, и всё. Что? Кто-то разве приказывал нам? Давайте, вылетайте. Это зов!

Д. Берлин. И вокруг Вас такие же люди?

Л. Рошаль. Да. А что? Ну, и вот. Ну, конечно, когда вот это всё увидел я, как все не поверил, что и как. И потом…

Д. Берлин. А Вы где это увидели? По телевизору?

Л. Рошаль. Ну, конечно! Я ночь фактически всю нее спал. Всё это смотрел. Потому что, это страшная история, в Москве вообще, непонятно…

Д. Берлин. И пошёл, и утром пошёл?

Л. Рошаль. Как и что? Да. И стал искать возможности как мне пройти. Стал искать Юрия Михайловича. Потому что он очень много сделал в этот момент по организации вообще всего дела. Да. А потом мне сказали, что Кобзон там, я позвонил Иосифу по мобильному телефону. Я говорю: «Иосиф, я не могу, до Юрия Михайловича дозвонится, потому что я хочу приехать туда»! Он говорит: «А зачем приехать? Здесь врачей много». Я говорю: «Нет! Слушай. Я хочу приехать не просто здесь, я хочу туда пойти»! Он говорит: «Ну, ты сумасшедший»! Он поговорил с Юрием Михайловичем, да, и тот сказал: «Пусть приезжает». Я приехал, ну, и потом там под… Они же попросили, просили иорданских врачей… Нашли одного иорданского врача, да? Из Иордании. А я пошёл сначала как иорданец, поэтому в печати было написано, да, что вот два иорданских врача пошли туда! Одним из иорданских врачей был я! Да. Ну, потом я им сказал, конечно. Когда пришёл, сказал. Понимаете?

Д. Берлин. Вы увидели детей?

Л. Рошаль. Не только детей, всех. Вижу детей, взрослых.

Д. Берлин. Ну, Вы шли за детьми?

Л. Рошаль. Да. Мне надо было освободить детей, и, цель была. И второе обеспечить тех заложников медикаментами. И всякими материалами, потому что никто же не знал. Кто-то в очках, знаете линзы. Жидкости нет, оказалось надо. У кого-то поясница болит, у кого-то, у кого-то гипертония. Пошёл туда я. И когда я прошёл уже в зал со всеми, я составил такой списочек, чего надо. И потом несколько раз приходил, уходил, и приносил им. Полностью обеспечили. И там было врачей… Врачи внутри заложников, Фатима Шахова. Она сейчас в Москве живёт. Потрясающая совершенно, мне очень много помогала. Колесников военный врач тоже. Из Краснодара два доктора, один погиб.

Д. Берлин. Никто их никогда не называл!

Л. Рошаль. После того, когда это всё случилось, да? Когда всё случилось, когда всё прошло, я их всех нашёл, и притащил в «РИА-Новости». Всем показал вот тех героев, которые не испугались. И которые там внутри помогали работать. Они как пальчики мои были, я приносил, они… Ну, кроме того надо было консультировать не только детей, там и взрослых. Там случались разные приступы. Один человек был очень болен, его надо было госпитализировать, они отказались. Ну, до последней минуты всё, что могли то делали.

Д. Берлин. Леонид Михайлович, а вот скажите, ну, ведь дома, я представляю себе, как за Вас волновались, как беспокоились, вот реакция домашних Ваших? «Ну, зачем ты пошёл? Там же были люди»?

Л. Рошаль. Ну, я когда улетаю, я в последний момент звоню, и говорю: «Я улетаю»! Потому что вот этих разговоров вечных… Конечно я знаю ответ! Если б я сказал за три часа, или за два дня, что я улетаю ну, я бы ведь не жил! Без конца было бы: «Зачем ты летишь? Что ты летишь? Сумасшедший! Зачем тебе это надо»? «Подумай о нас, подумай это… Ничего»…

Д. Берлин. То есть, Вы этого избегаете?

Л. Рошаль. Да. Избегаю.

Д. Берлин. Вы знаете… Ну, Вы наверное знаете, как Ростропович уехал в Белый дом, не сказав Галине Павловне, о том, что он уезжает?

Л. Рошаль. Ну, между прочим, я тоже был в Белом доме, и тоже никому ничего не сказал! Что я уезжаю.

Д. Берлин. А когда Вы были мальчишкой, Вы были таким же?

Л. Рошаль. Нет. Нормальным… Ну, как? Я был нормальным.

Д. Берлин. Ну, Вы хулиганили вообще, так как бы так?

Л. Рошаль. Да нет. Не очень! Не очень хулиганил. Не очень. Нормальным таким мальчишкой без всяких этих самых…

Д. Берлин. Какой интересный характер! Вот Вы были номинантом на Нобелевскую премию,  да? Номинант. Вы лауреат премии Людвига Нобеля! Не расскажите, что это за премия?

Л. Рошаль. Людвига Нобеля? Обязательно расскажу. Ну, сначала первая премия – это премия Мира. И выиграл Гор, вице-президент Америки. Я всегда говорю, что проигрывать Гору не стыдно. Но обидно! Нет. Там в этой премии, я скажу, очень много политики! Вот именно в премии Мира. Очень много…

Д. Берлин. Особенно последний год это показал!

Л. Рошаль. Очень, очень, очень много, да, политики… И когда мне… Там же некоторые люди повторно подают на премию и добиваются своего! И когда мне сказали на следующий год: «Ну, мы снова»! Меня уже поддерживали правительства многих стран… Правительства! Многих стран. Крупнейшие общественные организации, всемирные поддерживали, включая представителей ВОЗа, там, и т. д. Наши, такие, международная общественность. От Японии до Америки! И я сказал: «Нет! Я подавать не буду больше никогда! Достаточно»! А Нобели, Вы знаете, было три Нобеля, по-моему. Отец приехал, а потом два сына. Потом отец тоже был богатый, занимался своими делами, и он уехал. Его Российское правительство обидело, он уехал из России. А два сына остались. Вот старший сын, он первый умер. Он тоже был Людвиг. Он был предприниматель, он занимался нефтью, он тоже какие-то там вещи… Богатый человек. Меценатом был, достаточно хорошим. И когда он умер, была сделана первая премия Людвига Нобеля! Он похоронен в Санкт-Петербурге. Этот Нобель похоронен в Санкт-Петербурге! А второй младший, значит, уехал за рубеж. И там, в Швеции, организовали премию. Но когда началась Октябрьская революция, тогда вот эту премию Людвига Нобеля закрыли. А та премия, как бы, разошлась. И сегодня в России нашлись в Санкт-Петербурге тоже, очень хорошие люди. Которые сказали: «А почему? Надо возродить эту премию Нобеля, Людвига Нобеля!» И вот  недавно уже было пять лет этой премии. Они не очень себя афишируют. Там, мы по телевидению, по первому, второму, третьему каналу никогда этого не видели, про премию Людвига Нобеля. Да? Там есть люди, очень активно которые работают. И когда я посмотрел список из тех, кто получил, из россиян, очень достойные. Не стыдно. Я очень внимательно… Понимаете? Сейчас у нас же дают… Вот хочешь быть там, я не знаю, кем-то… Самым лучшим в России, и какая-то… Вот эти все премии которые дают, оплати, там, десять – двадцать – сорок тысяч… И тебя покажут, там всё. Потом тебе дают такой диплом, ты повесишь его на стеночку, купленный. А есть премии абсолютно чистые, которые не связны. Вот я горжусь премией «Своя колея»! Высоцкого. Это, это…

Берлин: Это самая достойная премия!

Л. Рошаль. Это… Да! Да! Это очень, очень достойная премия, не связанная ни с какими… Людвига Нобеля то же самое. Никаких меркантильных вещей здесь нет, абсолютно! Ну, и потом, знаете? Мне интересно, когда народ сам, что-то такое… Показывает отношение к тебе. Вот. Например, «Аргументы и факты» провели опрос в своё время, своих читателей. И они, «Гордость России», выбрали меня! Это приятно. Это никакая…

Д. Берлин. Выше всех премий.

Л. Рошаль. Это никакая не… Вообще, когда выбирает народ, это что-то! Я сейчас придумал у себя в институте орден! В институте орден. Называется «Честь и совесть»! Орден «Честь и совесть» института. И выбирают из своего коллектива свои же. Вы знаете, как тяжело? Когда свои выбирают «Честь и совесть» коллектива? Это не просто доска почёта, это несколько серьёзней!

Д. Берлин. Леонид Михайлович, а скажите, пожалуйста… Я понимаю что Вы заняты вообще совершенно безмерно! Удаётся, вообще, время такое у Вас бывает, что Вы, например, ходите в театр, в концерты? Я знаю, что Вы являетесь… Боже мой! Сколько знаменитых людей благодарны Вам за своих детей? Огромное количество! Помимо просто людей…

Л. Рошаль. А Вы знаете, вот интересно. Я со многими дружу много лет, уже по сорок лет. И не имеет никакого отношения к моей профессии, как детского доктора! Например, Пахмутова и Добронравов. Мы с Александрой Николаевной и с Николаем Николаевичем дружим очень многие годы, и никаких отношений связанных с детьми нет. У меня много, много друзей которые не связаны, вот, с моей профессией! Абсолютно! Понимаете? Ну, на пример Юрий Башмет, да? Абсолютно никогда в жизни по поводу своих детей ко мне не обращался. Гергиев, да? Мы дружим, ещё когда он даже не был главным дирижёром Мариинского театра или только, только приступал!

Д. Берлин. Ну, да. Ну, это же не мешает Вам посещать их концерты?

Л. Рошаль. Да. Нет, не мешает, конечно. Вот. Но я очень плохо знаю московские театры, я мало хожу. Ну, чаще хожу, когда вот приглашают куда-то. И наиболее часто хожу, конечно, в Консерваторию. Хотя я люблю и любую музыку, хорошую музыку, хороший джаз. Только не тяжёлый, это я не понимаю. Я старый человек, старых взглядов. Вот мне вот надо такой хороший, хороший джаз. Вот здесь недавно в клуб меня пригласили, и я пошёл в клубе послушал этот джаз. Ну, не часто. Не часто.

Д. Берлин. А Вас узнают? Вот Вы идёте по улицам, если вдруг идёте не на машине, узнают? Как Вы чувствуете?

Л. Рошаль. Узнают.

Д. Берлин. И с просьбами обращаются?

Л. Рошаль. Обращаются, даже в театре. Не выстраиваются в очередь, но обязательно там два три человека подойдут с какими-то просьбами.

Д. Берлин. И что Вы делаете?

Л. Рошаль. Понимаете, мне что приятно, ведь узнаваемые люди, они разные бывают. Бывают и плохие люди, которые тоже узнаваемые. Понимаете? Слава Богу! Да? Я не видел среди узнаваемых, допустим злых глаз на меня.

Д. Берлин. И осуждения.

Л. Рошаль. Как правило, да. Нет, нет. Какого осуждения? Как правило, это улыбка. Как правило, это улыбка, и доброе отношение, и какие-то слова: «Спасибо, доктор», или ещё что-то. Причём это не те люди, которых я лечил, а в общем… Вместе с тем, скажу прямо, что это очень ответственно! Отношение, это очень ответственно. Ещё могу сказать прямо, что не всем нравится хорошее отношение народа ко мне! Прямо. Не всем!

Д. Берлин. У Вас есть завистники или какие-то недоброжелатели?

Л. Рошаль. А я не знаю, как это называется, это завистники, или не завистники? Я на них не очень… Да! Ну, что ж. Ну, народ! Сто сорок  миллионов, всяких можно найти. Всяких можно найти.

Д. Берлин. Ну, неужели даже среди людей Вашей профессии?

Л. Рошаль. Да нет я… Я не могу сказать… Понимаете? Это нельзя, когда человека все любят! Значит как-то, что-то не так живёт! Что-то не так живёт! Вот если бы меня все, все бы абсолютно любили? Я, значит, подумаю, что я не правильно живу. Да? Есть люди, которые принципиально со мной не согласны! Допустим.

Д. Берлин. А Вы с ними соответственно.

Л. Рошаль. Да. Не согласны. Есть люди, которым я в глаза открыто могу говорить! Да? Какие-то неприятные вещи. Они что меня очень любить будут?

Д. Берлин. Да, конечно, нет уж, наверное. У меня, знаете, какой вопрос Леонид Михайлович? Вот скажите… Вообще я его задаю практически всем героям этой программы «Мастера»! Вот, скажите, Мастеру нужна «Маргарита», вообще?

Л. Рошаль. Нужна, если не мешает!

Д. Берлин. Может всё-таки мешать?

Л. Рошаль. Ну, конечно! Это ведь не сказка!

Д. Берлин. Понятно. Ну, что ж? Господи  Боже мой! Что я могу сказать? Если бы сейчас наши люди могли придти сюда, вот эта огромная стомиллионная аудитория. Вместе с восторгом и благодарностью. Я бы увидела, и Вы бы тоже, бесконечно бережное отношение к Вам! И Вы того заслуживаете. И делаете, все, что Вы делаете не для этого! Вот эти минуты, что мы с Вами провели… У меня такой вопрос родился. Скажите, а Вы вообще, когда-нибудь, повышаете голос?

Л. Рошаль. Очень редко. Очень редко. Я и дома, и на работе очень редко. Очень…

Д. Берлин. Я тоже так подумала. А с детьми?

Л. Рошаль. Нет. Зачем? Нет, нет. Ну, вот у меня сын, ему уже за 50-сят, я до сих пор ни разу ему по попке не ударил!

Д. Берлин. И удаётся как-то держать, да?

Л. Рошаль. Абсолютно. Замечательный человек, хороший…

Д. Берлин. Не врач?

Л. Рошаль. Нет, нет, не врач.

Д. Берлин. И не военный?

Л. Рошаль. И не военный.

Д. Берлин. Пошёл своей дорогой. Свою колею выбрал.

Л. Рошаль. Да, да, да. Выбрал свою колею.

Д. Берлин. А внуки есть?

Л. Рошаль. Внучка. Внучке скоро уже 23 года…

Д. Берлин. Боже мой! Не врач?

Л. Рошаль. Нет. Но хочет. Ну, будет врачом. Будет врачом.

Д. Берлин. Так что, всё равно продолжение будет!

Л. Рошаль. Ну, будет, да.

Д. Берлин. Спасибо Вам огромное правда, от всех, от всех людей которые как… Хоть когда-нибудь сталкивались с Вами, и с Вашими коллегами. И от тех, кто видел всё, что Вам удалось сделать по телевидению. Потому что, слава Богу, об этом сообщают.

Л. Рошаль. А я Вам лично, и Вашей семье желаю здоровья, всего доброго! И всем слушателям тоже, здоровья, будьте здоровы, и счастливы! И берегите

Д. Берлин. Спасибо огромное! Это была очередная программа из цикла «Мастера». И сегодня у нас в гостях был Леонид Михайлович Рошаль! Детский доктор мира! Всего доброго. Мы прощаемся с Вами ровно на одну неделю.

Проект "МАСТЕРА"