Виталий БОЛДЫРЕВ. Безопасный для природы капитализм – это миф?!* (продолжение)

(начало)

Большинство промышленно развитых стран уже давно стали странами-«паразитами», у которых промышленное потребление атмосферного кислорода на их территории многократно превышает воспроизводство растительным миром атмосферного кислорода в виде «чистой первичной продукции» на их территории. Но они и не собираются нести ответственность за обеспечение того, чтобы деятельность в рамках их юрисдикции или контроля не наносила ущерба окружающей среде других государств или районов за пределами действия национальной юрисдикции. Россия, Бразилия, Индонезия, Австралия, другие страны – это «доноры», которые безвозмездно снабжают страны-«паразиты» атмосферным кислородом.

Можно считать, что в странах-«паразитах» антропогенное потребление атмосферного кислорода происходит за счёт всей чистой первичной продукции кислорода фотосинтезирующих организмов на территории своей страны, а также на территориях других стран-«доноров». Гетеротрофное потребление атмосферного кислорода (корнями, грибами, бактериями, животными, в том числе и дыханием человека), происходит исключительно за счёт запасов атмосферного кислорода, наработанного на планете миллионами предыдущих поколений фотосинтезирующих организмов. У стран-«доноров» антропогенное потребление атмосферного кислорода происходит исключительно за счёт части чистой первичной продукции фотосинтеза на территории страны, а гетеротрофное потребление атмосферного кислорода – за счёт недоиспользованной при антропогенном потреблении чистой первичной продукции фотосинтеза, а в отдельных странах – и запасов атмосферного кислорода. Такое разнесение поглощения атмосферного кислорода обусловлено тем, что всё живое на планете Земля имеет естественное право дышать. При этом надо иметь ввиду, что гетеротрофное потребление атмосферного кислорода не входит в рамки юрисдикции какого-либо государства.

В странах Евросоюза на конец XX века фотосинтезирующими организмами производилось примерно 1,6 Гт атмосферного кислорода и в то же время его антропогенное потребление составляло примерно 3,8 Гт. В России же в этот период фотосинтезирующими организмами производилось на территории страны около 8,1 Гт атмосферного кислорода, а его антропогенное потребление составляло всего 2,8 Гт.

Многие защитники глобализации предлагают сегодня рассматривать запас атмосферного кислород как запас «практически неисчерпаемый» или, в лучшем случае, его антропогенное потребление – не поддающееся контролю. То есть, по их мнению, антропогенные выбросы углекислого газа на территории поддаются контролю, а антропогенное потребление запасов атмосферного кислорода якобы не поддаётся контролю. Но ведь в методическом плане есть соответствующий правовой прецедент. Ещё 6 октября 1998 года Питер Ван Дорен в Cat Policy Analysis № 320 писал:

«В США право собственности позволяет землевладельцам извлекать полезные ископаемые, том числе нефть и природный газ, из той земли, которой они владеют. Однако подземные нефтяные и газовые потоки не считаются с правом собственности на земную поверхность. Если на своём участке землевладелец попытается максимизировать свой собственный доход от извлечения нефти и газа, то общая эксплуатация нефтяного и газового месторождения для других собственников будет уже не эффективной. Поэтому условия «объединительных контрактов» предусматривают передачу землевладельцами своего права бурить и эксплуатировать скважину некоему оператору, стремящемуся к максимизации общего дохода, а взамен они получают свою долю прибыли с месторождения вне зависимости от того, производятся ли работы на их земле».

На наш взгляд, принцип «объединительных контрактов» может быть положен и в основу права при использовании атмосферного кислорода в качестве окислителя органического горючего с передачей функций «оператора» некой международной организации. Россия располагает гигантским резервом квот на атмосферное природопользование с использованием своего растительного мира для восстановления на планете антропогенно поглощённого атмосферного кислорода и поглощения планетарного антропогенного углекислого газа. Ясно, что глобализация должна быть увязана с использованием этого резерва и в международной торговле.

Но вернёмся к запасам горючего на планете, в первую очередь, газа и нефти. Теория абиогенного генезиса нефти и газа выводит нефтегазовую геологию и геохимию на новые многообещающие рубежи освоения немереных кладовых углеводородного сырья. Как следует из сказанного выше, запасы нефтегазового горючего на нашей планете практически не ограничены. Как говорят специалисты, генетическое родство нефти, газов и конденсатов Западной Сибири свидетельствует об их поступлении из одного общего глубинного, вероятней всего, подкоркового источника, сформировавшегося по геологическим меркам сравнительно недавно. Да и атмосферного кислорода растительный мир России производит немерено, Поэтому может и ни к чему нам всякие там «инновации»?

Концепция и стратегия устойчивого развития — это понимание тех границ и пределов, которые общество не должно переходить ради самосохранения. Как известно, впервые условие устойчивого развития любой экономики, располагающей ограниченными запасами природных ресурсов, было сформулировано еще Джоном Хартвиком в 70-х годах прошлого века. В дальнейшем было показано, что оно может быть сформулировано как требование сохранения совокупного капитала общества, который включает в себя наряду с воспроизводимым капиталом (оборудование, здания и т. п.), природный капитал (природные ресурсы и качество окружающей среды по их экономической оценке) и человеческий капитал (запас знаний и умений). Развитие экономики будет устойчивым, если чистые инвестиции в совокупный капитал общества неотрицательны по отношению к его выбытию.

Сегодня во многих регионах мира человеческий капитал составляет львиную долю совокупного капитала. По оценкам Всемирного Банка, доля природного капитала в России составляет около 70%, в то время как на человеческий капитал приходится 20% и на воспроизводимый капитал (оборудование, здания и т. п) 10% совокупного капитала России. В развитых странах Организации экономического сотрудничества и развития (ОЭСР) на природный капитал приходится всего около 5%, на человеческий 85% и воспроизводимый – соответственно 10%. Можно утверждать, что сейчас происходит перераспределение экономико-политических потенций между странами в связи с перекраиванием мировой карты размещения горючих энергоносителей. Возможно, лет через 15-20 страны, овладевшие прорывными энергетическими технологиями, будут иметь столько горючего, сколько захотят, из-за чего мировой экспорт нефти и газа резко сократится. Тогда страны – сырьевые придатки станут играть десяти- степенную роль на мировом рынке. А так как Россия во многом живёт и кормится нефтью и газом, то она может оказаться на обочине истории и превратиться в мировое захолустье.

Как уже говорилось, в настоящее время атмосферным кислородом России безвозмездно пользуются многие страны мира. Россия не может вечно оказывать промышленно-развитым странам бесплатные экологические услуги! Растительный мир России ежегодно производит до 5,4 млрд. тонн «избыточного» кислорода, реализация которого может дать стране до 200 млрд. долл. в год. А наилучший путь распорядиться этими доходами для России - это увеличение, как и у других стран, инвестиций в ее человеческий капитал, что и обеспечит ее устойчивое развитие.

При установлении таких международных правил, покупка органического горючего должна сопровождаться предъявлением соответствующей лицензии на право покупателя сжигать атмосферный кислород в требуемом объеме или приобретением у «оператора» - некой международной организации, созданной на принципах «объединительных контрактов», таковой же лицензии для покупки горючего (нефти, газа, угля).

Страны Евросоюза испытывают экологический кризис, в первую очередь из-за потребления органического топлива, многократно превышающего возможности окружающей среды на их территориях по восстановлению антропогенно поглощаемого атмосферного кислорода и поглощению антропогенного углекислого газа. Тем не менее, политическое давление «зелёных» там направлено против атомной энергетики. Так как же поддерживать и развивать экономику без эффективного производства электроэнергии? В новой, либерализированной модели энергетики не удаётся найти места для ядерной энергетики. Будучи сейчас необходимой для общества, ядерная энергетика оказывается невыгодной для частных инвестиций – основного двигателя энергетического будущего всего мира при неолиберальной экономике. Ведь все действующие сегодня в мире атомные станции были построены в своё время государственными или частными вертикально-интегрированными монополиями, которые действовали в рамках прежней модели экономики. Новая модель сделала инвестиции в капиталоёмкую ядерную энергетику невыгодной для частных инвесторов, хотя на ядерную энергетику и сохранился общественный спрос. «Фундаментальный вопрос – смогут или нет регулирующие и законодательные нормы оправдать капиталовложения в атомную энергетику, чтобы она могла конкурировать с другими видами энергетики?». На наш взгляд, проблема решается довольно просто – введением необходимой платы за потребление «чужого» автотрофного атмосферного кислорода, то есть природного капитала, не находящегося в частной собственности. Парадигмой развития атомной энергетики должна быть не исчерпаемость природного горючего на планете Земля, а исчерпанность возможностей растительного мира Земли по воспроизводству антропогенно поглощаемого атмосферного кислорода.

Противники «квотирования» промышленного потребления атмосферного кислорода на это говорят: «Запас атмосферного кислорода настолько велик, что его уменьшение практически незаметно». Но их понять можно: «Где привязан, там и лаю!».

И ещё. По данным многих учёных, в том числе российского профессора Е.П. Борисенкова, из 33,2оС повышения температуры в приземном слое атмосферы, которые даёт «парниковый эффект», только 7,2оС обусловлено действием углекислого газа, а 26оС – парами воды. Однако, в создании «парникового эффекта» одна весовая часть углекислого газа принимает участие в 2,82 раза большее, чем одна весовая часть паров воды. В наше время парниковый эффект в приземном слое атмосферы в среднем на 78% обусловлен парами воды и только на 22% - углекислым газом Легко показать, что сегодня в суммарных парниковых выбросах при сжигании угля на ТЭС парниковая доля от водяного пара составляет 47,6%, при сжигании газа на ТЭС – парниковая доля от водяного пара составляет 61,3%, а при сжигании чистого водорода 100%! Тем самым даже и с позиций сторонников антропогенного происхождения глобального потепления рассматривать следует не только антропогенные выбросы углекислого газа, но и антропогенные выбросы водяного пара, а квотировать - антропогенное потребление атмосферного кислорода.

 

Из всего сказанного выше следует, что защита запасов атмосферного кислорода от промышленного потребления является сегодня приоритетной задачей в сфере регулирования взаимоотношений между человечеством и природой и может решаться только развитием экономичной и безопасной атомной энергетики.


-
* Материал предоставлен автором