Вячеслав ЧЕРНОИВАНОВ. Только девятая часть удобрений, производимых в России, остаётся в стране

Вячеслав Иванович Черноиванов,
министр сельского хозяйства и продовольствия СССР,
зампредседателя Государственного агропромышленного комитета СССР,
первый зампредседателя Госкомиссии СССР по продовольствию и закупкам (1985–1991),
замминистра сельского хозяйства и продовольствия РФ (1997-1999)

Беседует Максим Шалыгин.

(запись от 09.06.2015)

 

М. Шалыгин. С провозглашением тотального импортозамещения первых побед стали ожидать именно от отечественного сельхозпроизводителя. Насколько это оправдано?

В. Черноиванов. Ну, так быстро сельское хозяйство не развивается. Я просто приведу вам пример, чтобы вы сами понимали. Вот, мы говорим о повышении количества производства зерна. Это значит, надо больше обработать почву. Сегодня у нас июль. Значит, должна обрабатываться ещё и дополнительная почва, если мы говорим о развитии. Почву нужно зарядить удобрением. К осени, чтобы посадить озимые. Значит, нужно заготовить семена. Значит фактически мы можем говорить об увеличении по зерну, ну, так…

М. Шалыгин. В следующем году?

В. Черноиванов. Это в лучшем случае! А капитально — это на 2017 год. А сегодня такой интенсивности нет. Поэтому идет эволюционный путь. Это по зерну. То есть мы будем добавлять постепенно, понемногу. Что касается овощей. Практически за два года можно нарастить производство. И на третий год добиться серьёзного результата. Сегодня же нужно этим заняться — семенами, и т.д., и т.п.

М. Шалыгин. А на это у нас есть время?

В. Черноиванов. Ну, хотелось бы (смеется). Есть надежда, что время у нас будет. Вот если мы сейчас начнем, то тут и поле пахать, и корчевать то, что выпало из оборота. Это огромное количество земель, и не все они сейчас пригодны. Процентов 25−30, я так думаю. Они выбыли из оборота. При городах, при Москве любимой, тут уже застроили все пастбища. А ведь животноводство особенно развивалась именно в Московской области. Ну, это уже критика. А я, знаете ли, вообще не приверженец только критиковать.

М. Шалыгин. И это можно понять — вы были отраслевым министром. Но сегодня, наблюдая за деятельностью властей, можно ли сказать, что всё делается оптимально?

В. Черноиванов. Ну, есть какие-то направления. Но не так, как мне хочется. Я бы что-то делал по-другому. Наверное, есть какие-то причины, которые не позволяют быстро всё сделать. Это санкции, политическое давление. Тракторостроение, сельхозмашиностроение в завале находится и никак не поднимается. Основные тракторы — это, в лучшем случае, белорусские. Прочитал на днях, что тракторный завод совсем уже «на нуле» находится. Этим же надо заниматься. Без этого нельзя обеспечить работоспособность сельского хозяйства. Только девятая часть удобрений, производимых в России, остаётся в стране, остальное за рубеж гоним. Вот — это наши коммерсанты, патриоты, наши великие предприниматели, которые сидят на этих удобрениях.

М. Шалыгин. Можно продолжить — условиями кредитования сельхозпроизводителя. Одно дело — предоставить длинный кредит под низкую процентную ставку. Ведь прибыль по отрасли на уровне 6%.

В. Черноиванов. Ну да, это если при дотациях всяких. Даже чуть-чуть больше.

М. Шалыгин. А кредит могут предоставить, скажем, в 18%. Может он взять такой кредит?

В. Черноиванов. Не может.

М. Шалыгин. Значит, ему надо дать кредит где-то в 4%. Другой путь. Какие-то странные механизмы компенсации, которые потенциально коррупционны, с откатами и взятками.

В. Черноиванов. Ну, кредитование и финансирование — это целая отдельная, самостоятельная тема. Но, худо-бедно, поддержка всё-таки оказывается. Но замысел здесь тот, что у нас сельское хозяйство закредитованно — более 2 триллионов рублей. То есть кредиты взяли — то неурожай, то ещё что-то и так далее. И получается, что кредит крестьянин не может отдать. И невозможно выплатить эти кредиты. Конечно, как вы правильно замечаете, механизм компенсации достаточно сложный. Но я говорю так, потому что у других и этого нет. Ведь в экономике нужно и станками заниматься. Производить. Приборостроение, электроника, микроэлектроника, сельхозмашиностроение.

М. Шалыгин. И при этом одинаковый налог — что для торговой палатки, что для промышленности.

В. Черноиванов. Про налоги, да, можно долго говорить… Ну, как можно на 19−21% производить сельхозтехнику? Не учитывается сезонность, к примеру. Я ещё хочу сказать об эффективности использования техники, которая создается сейчас и создавалась раньше. У крестьянина не хватает средств её приобрести. Поэтому раньше была форма — машино-технические станции (МТС). Концентрировали технику в одном месте. И затем по графику, по плану осуществляли работы по обработке земли, севу, уборке урожая. В районе, а это от 150 тысяч гектаров и более, была одна-две МТС. Всё разрушили. Сейчас закупается дорогостоящая техника и не хватает кадров, чтобы на ней работать. Ну почему бы не вспомнить этот опыт. Создавать машинно-технические станции, на которых будут работать подготовленные специалисты.

М. Шалыгин. Ещё одна проблема — сохранение сельской общины. Ведь сказал же Александр Яковлев: «Мы сломали хребет советскому человеку». Обрушить общинное сознание. Культ денег как единственное мерило успеха, отсутствие моральных ограничений, «каждый сам за себя» — вот насаждаемые принципы последних трех десятилетий.

В. Черноиванов. Но в сельском хозяйстве это меньше выражено. Сельское население консервативно. Крестьянская семья ближе к земле, к устоям, к непосредственному получению результата от своего труда, уважению к старшим и даже к библейским принципам.

М. Шалыгин. Но мы живем на пепелище идеологии.

В. Черноиванов. Ну, да, к сожалению. Но это произошло не сразу и вдруг. Нет однозначного ответа. Основные эти процессы идут в столицах, в областных центрах. В малые города эти процессы не дошли. Рушили — не порушили. Там люди более простые и более общительные.

М. Шалыгин. Есть ли у нас сегодня время на «мирные темпы» в экономике?

В. Черноиванов. Надо быстрее работать. Надо просто меньше критиковать и меньше на эмоции обращать внимания. Нужно всем взять все положительное из нашего общего прошлого и дальше работать. Идти вперед.

М. Шалыгин. А кто будет это делать? Поколение как бы менеджеров-юристов?

В. Черноиванов. Да, вы правы. Надо этим заниматься. Мне после 1990-х много приходилось защищать свою крестьянскую позицию. Кто-то сельское хозяйство назвал «черной дырой», другой — еще хуже. Когда началась перестройка, сельское хозяйство было наиболее подготовлено к внедрению рыночных отношений. Но всю продукцию, которую дотирует государство, — надо отдавать, продавать как госзаказ. Государству на собственные нужды. А не играть в демократию. Это политическое решение. Его можно и сейчас принять. Это будет гарантия фермеру, крестьянину. А не на рынок крестьянина отправлять. Мы в ВТО вступили, а там какие-нибудь датчане стоят. И вместо масла спреды с пальмовым маслом нам продают.

М. Шалыгин. Вы приводите очень важные и серьёзные аргументы. Но ведь ваше поколение управленцев сегодня не слушают потому, что именно вы потеряли страну. Вы лично в том числе. Возможно, поэтому новые управленцы и не хотят опираться на ваш опыт.

В. Черноиванов. Я не согласен с этим. А они, что ли, приобрели? Это мнение неверное, неправильное. Я не считаю такую оценку справедливой по отношению к нам. Мы люди, которые занимались хозяйственной деятельностью. Министры, которые были ответственны за свои отрасли. А… политика … нужно всё-таки беседовать с другими людьми.

М. Шалыгин. В Политбюро ЦК КПСС? Покажите хотя бы контурами круг этих людей.

В. Черноиванов. Это политическое решение, это политика. Хозяйственники, которые были многие по своей должности членами Центрального Комитета, такая партийная структура была, и принимали участие во многих решениях… Но все основные решения принимались как политические.

М. Шалыгин. То есть вы — как министр советского правительства — исполнитель. Вы — вне политики. Вы — хозяйственник.

В. Черноиванов. Я хозяйственник. В тех правилах игры, которое были приняты у нас в государстве.

М. Шалыгин. А почему тогда все упало?

В. Черноиванов. Ну, это другой вопрос. Это есть некоторые процессы, которые неоднозначны. Нужно рассматривать целый ряд вопросов. И каждый руководитель отрасли чувствовал на себе давление политических событий, которые происходили в тот момент. Это решения были всё-таки политические, а не хозяйственные. Не министры, не хозяйственники собирались и договаривались как сделать то либо другое…

 

Этот фрагмент беседы был опубликован в тексте на: https://regnum.ru/news/economy/1940281.html.