ЗВУК: Государственный суверенитет России. Выпуск 5 (продолжение)

ПРОЕКТ "ГОСУДАРСТВЕННЫЙ СУВЕРЕНИТЕТ РОССИИ"

Проблема информационной безопасности, как одна из основ государственного суверенитета страны

(начало)



И. Панарин. Я вот приведу пример – «Русское радио». Казалось  бы – при чем здесь -  оно, по моим экспертным данным принадлежит другим гражданам – не России  вообще. И это достаточно опасная тенденция – почему? Потому что в условиях кризиса – такой, как 5-дневная война на Кавказе – эти радиостанции, газеты, они могут проводить,  по сути, антигосударственную политику. Я приведу лишь один пример, не связанный с пятидневной войной в августе на Кавказе. Это было несколько лет назад, я лично ехал в  машине. И получилось так, что  я практически целый день провел за рулем, длительная была поездка,  и весь день вынужден был слушать радио. И вот с самого утра шла информация о том, что террористы из России в Греции захватили заложников. Я переключал несколько радиостанций, все они это твердили. Но, как специалист по информационной войне, я приехал и стал разбираться – оказалось, что совсем не русские, а албанские террористы захватили греков, и все было совершенно не так. Но, возникает вопрос -  я по трем радиостанциям  услышал эту информацию – она шла через каждый час. Возникает вопрос – сколько в Москве - пять миллионов?  Только вот по одной Москве пять миллионов человек были подвержены в течение одного дня воздействию информации, которая абсолютно не соответствовала реальности. Кто за это несет какую – либо ответственность? Никто. А ведь по логике, с точки зрения,  информационный  суверенитет – связан с таким понятием, как контрразведка. Это не дело о федеральной службе безопасности – у нас, к сожалению, нет структур, которые бы занимались этим, а нужно  было дальше рассмотреть – насколько  -с первоисточником я этой информации разобрался сам. Была радиостанции Би-Би-Си. Источник. Нужно было рассмотреть – почему конкретно радиостанции в течение суток вели компанию деинформационную, и применить к ним меры уголовно-процессуальные. Или хотя бы профилактические – ничего этого не было сделано. Второй пример нарушения информационного суверенитета  в этом аспекте – существование сайта «ИНО-СМИ». В единственной стране России печатаются публикации о России  - на 90 % они негативные, на русском языке.

М. Мизулин. Если не больше…

И. Панарин. Ну, по крайней мере, 90 – точно. Возникает ли вопрос – в состоянии ли государство обеспечить свой информационный суверенитет, и где органы информационной контрразведки. И третий вопиющий случай – Беслан, 1 сентября. Три зарубежные компании – «SKA News», «BBC», и «СNN» вели прямые репортажи с места событий. Другая ситуация – Лондон, июль, через год спустя журналистов даже своих собственных телеканалов не подпускали ближе километра к месту. Вообще. Не говоря уже о цензуре, которая введена бала на телекомпании и радиостанции «Би-Би-Си», двухсекундная задержка, которая позволяла вырезать все неудобные для правительства кадры. Таким образом, мы наблюдаем четкую картину, что вторжение в российское информационное пространство осуществляется достаточно компетентно, успешно, но, в тоже время, защита пространства, допустим, Великобритании, Соединенных Штатов Америки, то есть, она обеспечивается тоже достаточно компетентно. И в этом смысле проблема последних событий на Кавказе – она как раз, я бы так сказал – высветила эту проблему – отсутствие информационного суверенитета России. В военном плане – мы обеспечили, решение задачи наши спецслужбы армии действовали эффективно. И мы спасли осетинский народ от геноцида, но вот с точки зрения информационного суверенитета – вспомним ситуацию, когда Грузия ликвидировала все возможности для доведения российской точки зрения на население Грузии. Одновременно, я проводил экспертный вопрос на трех центральных российских каналах президент Грузии появлялся чаще, чем лидеры России в первые три дня. Но это нонсенс! Это показывает всю степень…

М. Мизулин. При этом мы знаем, сколько он появлялся на каналах СИ-NN, да?

И. Панарин. Еще больше! Да. То есть, там он появлялся еще больше. Тем самым, практически, ну, мы говорим об обеспечении суверенитета своего внутреннего, да, такие вещи недопустимы, они должны баллотироваться , ну, после первого такого дня. Когда нет еще такого отлаженного механизма. Здесь возникает вопрос – а кто должен, скажем так, подсказать руководству телеканалов, руководителям газет – и здесь возникает вопрос – а кто собственники? 90% СМИ у нас частные. И очень важная проблема, которая связана с психическим здоровьем многих людей, каждый вечер каждый из является жертвами информационно-психологического  насилия, включив телевизор.

М. Мизулин. Игорь Николаевич, вот если можно, такой разворот придать нашей теме: если мы говорим о проблеме собственности в рамках СМИ и установления определенных пакетов соотношения акций, то, каков ваш анализ или Ваша оценка того, что происходит с собственниками СМИ в условиях кризиса? То есть, с точки зрения капиталоемкости  самих каналов «Масс-медиа» компаний  и с точки зрения того, как они освещают проблему русского рубля.

И. Панарин. Я как раз к этому перейду, потому что, в общем-то,  это выход из этой ситуации, включая телевизор мы смотрим кинофильм, новости, и вдруг врубается реклама, звук которой на порядок превышается. Это является нарушением, кстати, действующего федерального закона о рекламе, но информационной контрразведки у нас нет. Ну и когда ты начинаешь перещелкивать, чтобы спастись от лозунга «Не дай себе засохнуть» или чего-то подобного, то ты не можешь спастись – практически на всех каналах идет. Так в чем проблема-то возникает? Что выясняется, мы перейдем дальше  к проблеме финансового кризиса, чья это реклама? А реклама эта на 90 процентов не российская, а западных компаний, а по сути, и западных государств. По сути, это механизм скрытого финансирования даже государственных телеканалов. То есть, основные расходы – даже государственные телеканалы получают от рекламы. А кто платит эту рекламу? Мы слышим по телеканалу НТВ, который сам принадлежит «Газпрому» - «Газпром» - народное  достояние. Но не более того. В основном, там больше рекламы на порядок другой. Возникает вопрос, что,  по сути, через финансы, выделяемые на рекламу, осуществляется механизм скрытого финансирования нужной необходимой информационной политики. И вот кризис. Ясно, что владельцы газет, владельцы телеканалов  начинают испытывать проблемы с обеспечением выхода передач и тут нам опять дают рекламу. Кто дает эту рекламу? В условиях того, что наш фондовый рынок  по сути, в четыре раза уменьшился с мая, очень велика опасность, что все наши  средства массовой информации, я бы сказал, оптом будут скуплены. Внешними игроками. У нас нет, скажем так, ни одной мощной государственной структуры. «Газпром – МЕДИА» - крупнейшая информационная структура, и контрольный пакет акции принадлежит государству, но, разве в условиях кризисных ситуаций и террористических актов, таких, как Норд-Ост, Беслан, или вот даже, последние события на Кавказе – разве эта структура хоть раз выступила проводником информационной политики государства? Ничего подобного. Это получается просто нонсенс, потому что в других странах, прежде всего, в Соединенных Штатах Америки,   в Великобритании, во Франции, в Германии информационная политика государственных медиа-корпораций, даже частная корпорация, она подчинена общим стратегическим интересам государства. И она им соответствует. У нас – нет. Возникает вопрос и опасность того, что в ходе кризиса, еще остатки наших российский средств массовых информаций, которые проводят, скажем так, сбалансированную прогосударственную линию, они могут быть перекуплены другими владельцами, и кто за этим должен следить? 90% частных СМИ. А какую информационную политику эти частные СМИ проводят? В 90-е году была такая Общественная палата по информационным спорам, которая прекратила свое существование. Но возникает необходимость возрождения в каком-то виде. С подготовкой специального ежегодного доклада о правах человека в области получения информации в России, об информационном суверенитете. И здесь, конечно, не могу не вернуться к тому, что в 2000-ом году была подписана доктрина информационной безопасности, это был очень важный шаг в обеспечении нашего суверенитета, но, к сожалению, за последние 8 лет эта доктрина не получила своего развития в ряде нормативно-правовых актов. Какие, с моей точки зрения, это должны быть акты? Это, прежде всего, совершенствование Закона о средствах массовой информации, с целью устранения  тех прорех, которые позволяют ослабить наш  информационный суверенитет. Это, прежде всего, принятие доктрины информационного противоборства, которая бы выстроила защитные  механизмы, не только на уровне средств массовой информации, но и, допустим, на уровне сети Интернет. Который, пока, по Закону о СМИ у нас не является средством массовой информации, и регулируется только в рамках Федерального законодательства о выборах. В течение предвыборной компании, месяца – в стране или в регионе. И третья важнейшая составляющая - это информационно-телекоммуникационная система. Закупки импортной техники, которая осуществляется в массовом количестве, ими снабжаются все наши информационно  - телекоммуникационные системы.

М. Мизулин. Они закупаются через конкурсные торги?

И. Панарин. Но они закупаются через конкурсные торги, но здесь…

М. Мизулин. Кто-то анализировал тенденцию этих закупок? Есть ли тут противоречия, проблемы?

И. Панарин. Я могу сказать, что в 90-е годы я занимался этой проблемой, и была такая концепция  интегрирования телекоммуникационной системы обеспечения безопасности органов государственной власти и комплексной закупки всех средств зарубежных с предварительной, так скажем, их проверкой, экспертизой. Ну, естественно, не всех партий, контрольных. Но, к сожалению, она встретила сопротивление наших либералов-экономистов, скажем так, и не была внедрена. И практически, она частично существует в спецслужбах  Мин. Обороны, в МИДе, но вот в глобальном масштабе …

М. Мизулин. Да, ее нет. А российская промышленность конкурентно способна по техническому оснащению?

И. Панарин. К сожалению, нет. 90-е годы, с моей точки зрения, были предприняты все усилия нашими геоэкономическими, геополитическими конкурентами – Соединенными Штатами Америки, они, по сути, уничтожили основную базу российской электронной промышленности – это Зеленоград. То есть, там был целый комплекс. Я могу сказать, что  уже в 95 году российские ученые разработали систему на базе «Лексикона», которая был не хуже «Word». А по моим представлениям, даже лучше. Но американцы, просто-напросто, задавили. Вторая операция государственной машины  американского бизнеса это подавление, прежде всего, компании «Интел», которая, ну, по сути, занимается выкачкой интеллектуальных мозгов из России. Но, одновременно, ведь еще в середине 90-х годов были разработаны в России нашими Кулибиными платы, которые превосходили в несколько раз американские. Но, тем не менее, тоже все это производство было через процедуру банкротства ликвидировано, и, по сути, в 90-е годы основа нашего базиса электронной промышленности  - она была подавлена. В 21 веке уже предпринимались попытки по восстановлению нашего потенциала, но, конечно, ущерб, нанесенный в 90-е годы, он огромен. И вторая проблема,  информационная революция требует обеспечения тех и школ, и вузов, так сказать, в массовом масштабе, компьютерами. А, по сути, все программное обеспечение является импортным.

М. Мизулин. Да и здесь еще возникает такая проблема, о которой некоторые, очень вдумчивые специалисты – культурологи пишут, что происходит разрыв – чисто информационный накачки. И формирование традиций российской культуры. И, кстати, что интересно – с Вашей точки зрения – почему проблема информационной работы суверенитета -  она не отнесена в целом компетенции министерства культуры. Она находится исключительно оторванной от - в целом - культурного бытия или культурного пласта российской цивилизации, русского народа?

И. Панарин. Но, с моей точки зрения, это недопонимание нашей политической элиты. Это первая причина, все-таки, важности этого направления, а с другой стороны, это понимание нашими оппонентами-противниками важности этого направления.

М. Мизулин. Понимания, да?

И. Панарин. Да. Они это прекрасно понимают, и блокируют все наши усилия в этой сфере. Сейчас в Америке пришли к власти демократы, я приведу пример, заместителя госпожи Олбрайт, которая, кстати, недавно, на встрече в Вашингтоне вновь попала в объективы телекамер и, видимо, будет оказывать определенное влияние на новую внешнюю политику США, был такой господин Строуб Талботт – ее заместитель, который произнес фразу: «Нужно заставить русских как можно меньше вспоминать об Александре Невском. Я думаю, можно было бы продолжить  его фразу мыслить теми же категориями – и о Ярославе Мудром, и о тысячелетие Ярославля, то есть, забыть пласты своей великой истории, забыть Невского, забыть Невского и Пожарского, а подменить их, скажем так, мультиками Голливуда, которые несут диаметрально противоположные ценности. И в этом смысле как раз вот опасность сети Интернет для формирования нового подрастающего поколения. Я еще раз назову эту цифру 62% содержательного компонента в ней принадлежит американцам. И что это за информация – она в общем-то, по сути, направлена на размывание наших духовных ценностей и, с моей точки зрения, мы стоим перед проблемой информационного суверенитета, - обеспечение информационного суверенитета – который может быть обеспечен, все таки, двумя векторами действий. Первое – это защита собственного информационного пространства от чуждых нам негативных информационных воздействий. И, одновременно, донесение истины, правдивой точки зрения России до населения не только СНГ, и европейских стран, но и всего мира.

М. Мизулин. Да, но как это сделать? Если техническое оборудование все импортное? В условном смысле, технические коды уже как бы развернуты на невозможность решения той или другой задачи.

И. Панарин. Ну, я предлагаю, все- таки, аналог. Это моя давняя история, или давнее мое предложение. У  существует государственная техническая комиссия – она уже давно существует,  -  сейчас она объединилась с рядом структур -  Федеральная служба по экспортному контролю. Она несет функцию защиты информационно -телекоммуникационного составляющих обеспечения, гостайны, и ряда других компонентов. Так вот с точки зрения информационно-технической составляющей, то, у нас есть некоторое, все-таки, направление деятельности, есть орган, который этим занимается. О том, что Вы говорите, это сфера информационно-психологическая, информационно-идеологическая, информационно-культурологическая – она остается, по сути, без прикрытия. Именно в эту сферу вторгаются наши внешние информационные оппоненты – которые внедряют в российское информационное пространство чуждые России  идеи. И в этом смысле слова, необходимо создание специального органа, ну я предлагаю, по итогам войны на Кавказе пятидневной, создать совет по публичной дипломатии, во главе с премьер-министром. По схеме работы Национального антитеррористического комитета, ну я приведу пример – директор ФСБ является руководителем Национального антитеррористического комитета. Но в этот комитет всходят все главы министерств и ведомств, которые имеют отношение к борьбе с терроризмом. Более 20. Так вот, в этот орган – Совет по публичной дипломатии – должны войти, прежде всего, министр информации, министр культуры, руководство силовых структур, руководство промышленности, которая производит непосредственно различные продукты. Руководство, главное, средств массовой информации.

М. Мизулин. Да, вы наверняка правы, потому что, например, месяц назад я слушал в одной из закрытых аудиторий нашего министра культуры – Авдеева, он очень интересно рассказывал о традициях, о русском языке и одновременно, что, как это ни парадоксально прозвучит, что во время окончания вот этой пятидневной войны, был звонок Председателю  Правительства В. Путина. И Владимир Владимирович сказал, что, понимая актуальность всей идеологической культурной работы, он принимает решение, что выделит дополнительные – достаточно большие ассигнования на 8-ой год и на 9-ый. А вот в Вашей точки зрения, почему не сделана такая господдержка именно информационных структур, потому что, да, культура недофинансирована во многих направлениях, и к ее ведению относится такое направление, как кинематограф, и, естественно, через кинематограф сегодня можно многое сделать для того, чтобы рассказать правду о российской государственности, о Ярославле Мудром, о других, на которых стоит наша государственность. Но почему целевом образом опять-таки, в наше медийное пространство не делаются ни финансовые, ни организационные, ни технические действия?

И. Панарин. А если делаются, то они носят, скажем так, характер поддержки американской, потому что цикл передач о Соединенных Штатах  Америки господина Познера с компанией – это, модно сказать, триумф Соединенным Штатам Америки, в то время, когда они  как раз осуществляли операцию по размещению объектов ПРО в Польше и Чехии. По сути, это был элемент пропаганды  американской на российском телеканале и финансировалось это российским государством. Но я сразу хочу сказать, что я сторонник просто на порядок увеличения расходов на эти цели.

М. Мизулин. Ну и в этом смысле,  та идея, о Кторовой Вы горите, о создании  под председательством премьера Совета по публичной дипломатии, это, как раз и есть, в том числе, взаимодействие …

И. Панарин. Да, взаимодействие различных структур в этой сфере. Я бы еще добавил, что помимо руководителей СМИ, там еще должны быть  представители всех политических партий России, Общественной палаты, и основных конфессий, которые, кстати, едины в оценке нашего телевидения, радио с точки зрения соблюдения морального-нравственных и этических норм.

М. Мизулин. Все четыре конфессии? Да? Традиционные для России?

И. Панарин. Да. Традиционные для России. И вот в этом смысле, это должна быть  структура информационно- идеологическая, но и практическая для того, чтоб можно было выделять ресурсы. Я приведу такую цифру – для нас просто печальную. Великобритания – в последние годы наш оппонент по дипломатической борьбе, так вот она выделяет более, чем в 100 раз больше денег, чем Россия на информационно-разъяснительные программы.

М. Мизулин. Да, кстати говоря, они проведи экспресс-опрос, или марафон ан Украине, и  у них, как это ни парадоксально, политическим лидером номер один или государственным лидером, стал Ярослав Мудрый…

И. Панарин. М-да. Это нам нужно использовать в тысячелетии Ярославля! В этой связи да, нужно использовать, но я бы добавил, что я-то предлагаю вот, опять же немедленно, у нас есть канал «Раша тудей».  Хорошо, что он появился, но его бюджет нужно увеличить минимум в 10 раз. Бюджет «Голоса России» нужно увеличить минимум в 10 раз. «Раша тудей» вещает на двух языках. Очень хорошо, что они вещают на английском и арабском, а почему не на украинском языке?  А ведь сейчас российские телеканалы – почему нет вещания на русском языке? Я задавал этот вопрос на парламентских слушаниях, отдельные депутаты от меня узнали, что не т вещания…

М. Мизулин. Но они часто от экспертов многое узнают, это нам известно.

И. Панарин. Да, узнали, что нет вещания на русском языке, говорят, как это нет, мол, вы точно уверены? Говорю: «Абсолютно точно!» И нам нужно начинать вещание на китайском языке. И мы здесь можем опередить американцев – у них пока нет – они вещают на испанском языке…

М. Мизулин. Я с вами согласен, и, кстати, мы с Дианой Иосифовной нашу программу пытались адаптировать к  китайскому языку. Почему – потому что наши эксперты нам подсказали – да, сегодня грамотный китаец – он знает английский, но английская матрица для него является чуждой. И когда он узнает информации, например…

И. Панарин. Они любят петь наши песни! И они их с удовольствием поют. У нас есть общие, и нам нужно делать из Китая друга, а не врага. И нужно все это доносить определенную положительную информацию. Это требует денег, но, вы знаете, но вы знаете, когда говорят, что у нас нет денег, я просто приведу такую цифру – официально американцы выделили на переворот в Грузии и в Украине по 50 миллионов долларов. Это всего 100 миллионов долларов. Наше Центральный банк уже признал, что в этих двух ипотечных компаниях США исчезло около 50-ти миллиардов долларов! Так что спрашивается – разве у нас нет денег? Они исчезают в ипотечном кризисе США, там десятки миллиардов долларов.  На эти цели денег жалеть не нужно. И проблема информационного суверенитета – она как раз, тесно связана с проблемой геополитического суверенитета, и на Украине, где в последние годы осуществляется – как раз целая операция по вытеснению и русского языка, и наших телеканалов, и в том числе и «Голоса России», то мы должны эту нишу заполнять и украинский язык, но с нашей точки зрения, он должен звучать на просторах Украины.

М. Мизулин. Игорь Николаевич, нам уже нужно завершать, и я искренне благодарю вас, и если вы не возражаете, то в рамках форума той идеи о Совете по публичной дипломатии, уже в новом прочтении, в новых вариантах, мы бы продолжили совместно разрабатывать и ее презентовать.

И. Панарин. Да, я с удовольствием, более того, хотел бы, чтобы вот эта идея – она на модели празднования тысячелетия великого нашего города, с великой историей, с большими традициями, я убежден – с прекрасным населением, она была бы отработана, потому что это совет, эта комиссия, которая уже работает по Ярославлю, может быть, как некий прообраз, некая модель, схема, для того, чтобы реализовать эти идеи на общегосударственном уровне. И я искренне убежден, что без информационного суверенитета, мы не совершим экономический рывок, мы не добьемся геополитических задач, и, главное, не обеспечим достойный уровень жизни нашего населения.

М. Мизулин. Спасибо, согласен с Вами.

Д. Берлин. Вы слушали очередную программу из цикла «Российский государственный суверенитет». Сегодня нашим гостем был профессор дипломатической академии Министерства иностранных дел России, кандидат психологических наук, доктор политических наук, академик Академии военных наук Игорь Николаевич Панарин. Ведущий программы первый заместитель директора Института дополнительного профессионального образования Российской Академии государственной службы при президенте Российской Федерации, доцент кафедры политологии Михаил Юрьевич Мизулин.

ПРОЕКТ "ГОСУДАРСТВЕННЫЙ СУВЕРЕНИТЕТ РОССИИ"