ЗВУК: Государственный суверенитет России. Выпуск 6 (продолжение)

ПРОЕКТ "ГОСУДАРСТВЕННЫЙ СУВЕРЕНИТЕТ РОССИИ"

Государственный суверенитет и средства массовой информации

(начало)



М. Мизулин. А с точки зрения государственной политики – это вопрос определения наполнения такого вещания? Или в чем она должна проявляться?

М. Федотов. Во-первых, государство должно сказать – какой будет стандарт вещания? Есть несколько стандартов – «MPEG-2», где сжатие меньше,  и качество выше, но каналов будет меньше.

М. Мизулин. И что – это сложно сказать? Вот, по-моему, собрались два-три человека Вашего уровня и сказали…

М. Федотов. Нет… Не моего уровня, я человек не государственный, я человек свободный! Это должно решать государство – государство должно сказать «MPEG-2» или «MPEG-4».  Сейчас государство сказало «MPEG-4». Я считаю – это правильно. Это перспективно.

Д. Берлин. Правильно.

М. Федотов. Но здесь есть и второй вопрос – почему «MPEG-4»? Америка уже перешла на телевидение высокой четкости.

Д. Берлин.  Ну, какие-то шаги…

М. Федотов. Почему бы нам не прыгнуть сейчас сразу туда?

М. Мизулин. Одновременно, да.

М. Федотов. Догоним и перегоним Америку. Не можем…

М. Мизулин. Почему?

М. Федотов. Не можем. Здесь технические, организационно-технические и, в том числе, социальные проблемы. Сколько у нас сегодня есть зрителей, у которых есть телевизоры с системой высокой четкости? Сколько? Понимаете, здесь масса проблем. Масса…

М. Мизулин. Ну, конечно…

М. Федотов. Это так вот кажется – свобода слова, ля-ля-ля…

Д. Берлин. Конечно, конечно. Я думаю, вот то, что  Вы сейчас говорите, Михаил Александрович – это очень интересно. И действительно познавательно. Я не хочу обижать Вас, уважаемые слушатели, но не всем понятно, то, о чем  мы с Вами сейчас говорим.

М. Федотов. Я пытаюсь объяснять максимально популярно.

Д. Берлин. Конечно, но Вы понимаете, очень многие имеют еще просто вот то самое радио…

М. Федотов. Проводное? Его практически не осталось в стране.

М. Мизулин. Нет, ну  в некоторых республиках Российской Федерации оно устанавливается даже.

Д. Берлин. Я хочу, чтоб Вы поняли, что нас слушают на всей территории СНГ и странах Балтии и в Европе. И вот в эти минуты именно они – наши слушатели, поэтому у меня к Вам есть такой вопрос. Как Вы смотрите вот на такое положение вещей: суверенное государство на уровне закона предписывает средствам массовой информации  на каком языке им вещать, писать, и так далее… Как Вы считаете, не ограничиваются ли этим права средств  массовой информации?

М. Федотов. Я думаю, что при этом могут быть ограничены, в первую очередь, права не средств  массовой информации. Это в последнюю очередь.

Д. Берлин. Тех людей?

М. Федотов. А аудитории. Есть масса международно-правовых актов, которые говорят о праве представителя национальных меньшинств, вообще, праве любого гражданина, обучаться на своем родном языке. И получать доступ к достоянию культуры, культурным ценностям, получать тоже не родном языке. И иметь возможность приобщаться к культуре своего народа.  Это азы цивилизации.

Д. Берлин. Но, тем не менее, это происходит.

М. Федотов. Ну, да.

Д. Берлин. К сожалению. В Армении есть русское радио, в Киргизии – вообще никаких препятствий, но вот, например, Украина, такая дружественная нам Украина, запрещает русский язык? Радио?

М. Федотов. Не готов давать комментарий, просто потому что не знаю реальную ситуацию.

Д. Берлин. Но, так или иначе – Вы считаете, что это прежде всего…

М. Федотов. Я могу Вам привести другой конкретный пример. Когда была эта августовская война, то грузинские власти распорядились запретить вещание российских телеканалов…

Д. Берлин. Да, мы были отключены.

М. Федотов. И в Интернете был заблокирован выход в доменную зону RU. Как секретарь Союза журналистов, я подготовил наше заявление, и от имени всего Союза оно было оглашено, где мы выступили с категорическим протестом, заявив, что это, во-первых, обедняет информационную картину, это удар по грузинской аудитории. Это удар по ним, это их грабят, а не российские телеканалы. Российские телеканалы как работали – так работают. Для них это ни холодно, ни жарко. А вот тех, кто хочет получить всестороннюю картину, для него очень важно получить возможность такого доступа. А то, что они ограничили, вернее, заблокировали доступ в зону RU – ну это просто глупость.  Просто глупость, потому что Интернет-то трансграничен по своей природе. Но это все равно, что посреди океана поставить дамбу. Ну и что? Будет скала. Смысла никакого в этом нет. Но – хочу добавить . Я во тот момент, как раз, ну, естественно, я не мог смотреть грузинские телеканалы – простоя не знаю грузинского языка, но я с помощью Интернета заходил на грузинские сайты, которые работают на русском языке. И на одном из таких сайтов – он был проправительственный, и откровенно антироссийский сайт. Я задержался на нем – меня хватило минут на пятнадцать. Хотя, я человек профессиональный, должен терпеть все и разбираться в любой журналистской работе, но меня хватило минут на 15, потому что читать эту –даже назвать это пропагандой – это мягко сказано. Это такая грязная пропаганда,  и вот эту грязную пропаганду я видел и на грузинских сайтах, и на российских сайтах в этот период. И я все время подчеркиваю, что информация и пропаганда не имеют между собой ничего общего. Чем больше информации – тем лучше, чем больше пропаганды – тем хуже. И вот в этом вся проблема информационных войн. Мы говорим : «мы не смогли выиграть информационную войну». Да мы ее выиграли, полностью! Почему? Потому что мы воевали с собственным народом, с собственной аудиторией. Собственной аудитории  - вот ей мы заморочили голову полностью. Она полностью поняла, что мы замечательные А вот зарубежная аудитория – она этого не поняла… Сейчас начинается понимание того, что,  да, там все было не так, как рассказывал Саакашвили, а совсем по-другому. Но это рождается не в пропаганде – а в информации. Вот что  самое главное…

Д. Берлин. А что такое вообще информационная война на Ваш взгляд?

М. Федотов. На мой взгляд информационная война возникает тогда, когда, стороны оказываются перед зеркалом. Каждая оказывается перед зеркалом, и начинает пугать другую. Ну, естественно, как она пугает? Она показывает кулак? Корчит страшные рожи?

Д. Берлин. Козу?

М. Федотов. Козу делает, да, но при этом, она не отдает себе отчета, что передней зеркало! А не другая сторона. Другая сторона делает тоже самое.

Д. Берлин. То есть, победителя быть не может, тогда?

М. Федотов. Победителя быть не может. Потому что когда вы смотрите в зеркало, и корчите страшные рожи, то из зеркала на вас смотрят тоже страшные рожи! Вы пугаетесь собственных угроз.

М. Мизулин. Ну,  то есть, информационные войны задают специалисты по зеркалам.

М. Федотов. Информационные войны, я думаю, это – ну что такое информационная война? Это просто одна из форм ведения военных действий. Не более того. И я помню цитату одного, по- моему, американского генерала, который сказал, что «крайние формы пропаганды неотличимы от легких форм  подрывной деятельности». Поэтому пропаганда – это антипод информации. Как свобода – это антипод принуждения.

Д. Берлин. Значит, информационная война – это один из аспектов пропаганды?

М. Федотов. Безусловно! Безусловно. Никакого отношения к информации это не имеет.

Д. Берлин. Не имеет, да?

М. Федотов. Это пропагандистская война.

Д. Берлин. Но средства массовой информации – то или другое, - это средства, способные наносить ущерб суверенитету другого государства? Или нет?

М. Федотов. Только в том случае, если оно используется, как средство пропаганды.

Д. Берлин. Да, а оно, как правило…

М. Федотов. Возьмем, к примеру, дезинформацию, тогда да – если это умышленные такие действия, то безусловно! А если средства массовой информации российские рассказывают про то, что в соседней стране есть такие-то проблемы…

Д. Берлин. Это информация о том, что там есть проблемы.

М. Федотов. Понимаете,  какая штука – здесь – как сказал Иешуа у Михаила Афанасьевича Булгакова: «Говорить правду легко и приятно».  Вот я призываю все время наших коллег-журналистов следовать этому завету! Потому что это легко и приятно! Говорите правду! Вот когда сейчас с экономическим кризисом – как о нем писать? Что писать? Да пишите правду! Банк разорился – значит, так и пишите, что банк разорился. Но не пишите, что сейчас все разорятся – потому что это не следует из реальной ситуации. Говорите правду. Никого не пугайте. Не и  надо никого наркотизировать – говорить, что все замечательно.

М. Мизулин. Вот в связи, Михаил Александрович, как вы оцениваете, так скажем, качества журналистского сообщества – ведь оно ж появилось новое в связи с новым законом о средствах массовой информации…

Д. Берлин. В 1990-ом году, да?

М. Мизулин. Ну да. То есть, имеется в виду – много факультетов открылось в журналистике, они выпускают достаточно много журналистов. Я просто перефразирую вопрос – по другому, потому что вот, например, мы недавно беседовали с известным адвокатом Генри Марковичем Резником, он говорит, что «проблема адвокатуры состоит в том, что многие не знают, что такое адвокаты и его позиция защиты. То есть, в адвокатской среде оказывается очень много обвинительной или просто людей , которые, по своей природе, не знают что такое защита, как процессуальная функция. А журналисты как журналисты, вот в этом смысле, за эти 18-20 лет – вот  они вышли на какое-то новое качество? Профессиональное качество. И нужно ли современному государству, в принципе, те задачи, о которых Вы говорите – с ними решать? Либо,  просто закрывать заслонки и «гнать пургу»?

Д. Берлин. И можно ли?

М. Федотов. Понимаете, какая штука: есть очень много различий в журналистском сообществе. Оно очень неоднородно – как, наверное, любое профессиональное сообщество. Есть очень разные журналисты – есть журналисты, которые исходят из того, что они находятся на службе общества, и их профессиональный долг нести своей аудитории правду о том, что происходит. Вот к числе таких журналистов относилась, например, Аня Политковская. И таких журналистов немало, я знаю таких журналистов. В Москве, и в других городах,  в России, и в районных газетах есть такие журналисты. Это одна категория. Есть журналисты другой категории – это журналисты такого, я бы сказал, рыночного плана. «Новые русские журналисты». Это люди, которые преследуют главную цель – получить доход. И если ему говорят, что «тут надо написать статью про такой-то банк, что он находится на грани разорения».  А на самом деле? Какое твое дело, что на самом деле? Ты получишь за это деньги.

Д. Берлин. Да, ты получишь за это деньги.   

М. Федотов. И он пишет. После этого, да, может возникнуть судебный процесс, можно доказать, что он заблуждался добросовестно, но на самом-то деле – что это такое?  Это безобразие, это грубейшее нарушение и журналистской этики, и закона о средствах массовой информации, потому что это фальсификация общественно значимой информации. Такие журналисты тоже есть, и я их тоже знаю.  Есть третья категория журналистов – это журналисты старой школы, советской школы, которые работают по старинке. Вот как они работали в 70-х-80-х годах, что им там секретарь райкома говорил, что им надо писать, то сейчас они тоже самое делают по указанию мэра, или главы администрации, и никаких проблем у него нет. Кроме одной проблемы: повышении зарплаты, социальные льготы…

Д. Берлин. Усидеть.

М. Федотов. Да, более того, эти журналисты – я их тоже очень многих знаю. Они мне все время говорят: «Михаил Александрович, надо записать в законе, что журналисты являются государственными служащими, вот мы, мы хотим получать льготы, как государственные служащие». Я говорю : «Минуточку, вы же тогда теряете всякую самостоятельность, вы же просто тогда чиновник». А он говорит: «Ну и что?».

М. Мизулин. И он попадете под Закон о государственной службе, ему нельзя высказывать никакого собственного мнения.

М. Федотов. Конечно.

Д. Берлин. Но, при этом он будет больше получать, и он уже согласен.

М. Мизулин. Это, в смысле, девальвация журналистики.

Д. Берлин. Конечно.

М. Федотов. И пенсия у него там будет другая, и социальные льготы…

М. Мизулин. То есть, в принципе, на государственном уровне можно выстроить такой коридор, который будет всасывать всех желающих просто служить, а не осуществлять кредо профессиональное.  

М. Федотов. В регионах такой коридор уже выстроен, давно. Более того, в начале 90-х, когда я ездил по стране, и пытался объяснить журналистам, как они должны выстраивать медийный рынок, в меня только что тухлыми помидорами не бросались. Потому что я им говорю : «Вы должны поддерживать ростки предпринимательства в ваших регионах, тогда  у вас будет развиваться экономика, тогда у вас появится рекламный рынок, тогда через рекламу вы получите деньги». Они говорят: «Нет. Вы, господин министр, давайте нам деньги сейчас! И сразу. И побольше».

М. Мизулин. А, кстати, а что происходит в связи с кризисом с деньгами в средствах массовой информации?

Д. Берлин. Да, это интересно.

М. Мизулин. Что с собственниками? Акционерным капиталом? Какие перекупки и слияния нас могут ожидать?

М. Федотов. Ну будут слияния. Наверняка, какие-то средства массовой информации могут закрыться, потому что средства массовой информации могут жить только тогда, когда них есть деньги. Откуда могут появиться деньги? Нормальные источники – реклама, и продажа тиража. Ну, радио тиража не имеет, поэтому тут продавать нечего. Значит, реклама. Это нормальный источник финансирования! Как только рекламный рынок начинает падать, то зависимость средств массовой информации от других источников немедленно возрастает. Какие это другие источники? Государственные субсидии, государственные ассигнования, например, все государственные средства массовой информации – они получают деньги из бюджета. Это, в общем, вполне приличные миллиарды рублей.

М. Мизулин. А есть у нас государственные средства массовой информации?

Д. Берлин. Конечно. Вот, например, Вы присутствуете на одном из таких.

М. Федотов. Да, государственная компания «Голос России», она получает деньги из государственного бюджета. И есть такой Медиа-холдинг, по сравнению с которым «Голос России» это «не слон и Моська», а это «бабочка» и «дирижабль». Это ВГТРК – Всероссийская государственная телевизионная радиовещательная компания. Которая имеет филиалы во всех субъектах федерации, которая имеет большое количество телеканалов, радиоканалов, это действительно  огромный медиа-холдинг, и когда говорят о медиа-холдинге Березовского и Гусинского - это все просто «детские игрушки», по сравнению с медиа-холдингом ВГТРК.  Но я должен сказать, что ВГТРК у нас является уже можно сказать, «мамонтом» на сегодняшнем ландшафте. Потому что во всем мире государственные средства массовой информации уже давно трансформированы в общественные, то есть, в публично-правовые – это к вопросу о государственном суверенитете. Государственный суверенитет – это не только государство, это и общество здесь первейшую роль играет. И вот еще в 2002 году я написал проект закона о общественном теле – и радиовещании, и там, как раз, предполагалось трансформация ВГТРК в корпорацию общественного теле- радиовещания.  У этого проекта пока судьба переменчивая, потому то где-то в 2005-2006 Министерство массовых коммуникаций решило взять это проект за основу и сделать концепцию будущего закона обо общественном телевидении и радио, началась такая работа, а потом они ее бросили. А сейчас, самые последние сведения, буквально в прошлом месяце, президиум фракции «Единая Россия» в Государственной Думе одобрил предоставленный нами проект законопроектных работ в сфере массовой информации, и там есть такой пункт. «Проект закона об общественном (публично-правовом) теле- радиовещании». Ну, если президиум правящей партии поддерживает такое наше начинание, я надеюсь, что из этого что-то получится.

Д. Берлин. Дай Бог! Капля камень точит. Вся Ваша жизнь это доказывает, Михаил Александрович, я должна Вам сказать.

М. Федотов. Да, я как раз этим и занимаюсь.

Д. Берлин. А скажите, пожалуйста, я прошу прощения – это последний вопрос, потому что время наше неумолимо истекает: все-таки, средства массовой информации, как на Ваш взгляд, должны укреплять суверенитет?

М. Федотов. Безусловно. Они  должны укреплять суверенитет своей независимостью.

Д. Берлин. Это очень  интересная точка зрения!

М. Федотов. Вот самый свежий пример. В Московском военном окружном суде слушается дело, связанное с убийством журналистки Анны Политковской. Судья заявляет, что дело будет слушаться в закрытом режиме, поскольку присяжные заседатели отказываются выйти в зал, пока там пресса. Все журналисты расходятся, заседание закрыто, а потом появляется на радиостанции «Эхо Москвы», приходит туда человек и говорит: «Я присяжный».

Д. Берлин. Даже позвонил.

М. Федотов. Сначала позвонил, потом он встретился с журналистами. И рассказал, что «нет, ничего мы не писали, никакого заявления, да, нам пытались навязать, чтобы мы подписали такое заявление, но мы его не подписывали!» Что получилось? Получился большой скандал. Да, сейчас дело слушается нормально, в открытом заседании…

Д. Берлин. А судья как-то наказан? Неизвестно?

М. Федотов. С судьей вопрос очень сложный, потому что стороны не заинтересованы в том, чтобы судья сейчас был наказан, потому что если сейчас он будет отведен, - а его может отвести только он сам – это тоже остатки советской системы. В советской системе судья был все-таки не один, было еще два народных заседателя. И когда кто-то из участников процесса требовал, заявлял отвод судье – то это вопрос решался всем составом суда – то судьей и двумя народными заседателями. А сейчас возникает, конечно, довольно глупая ситуация – когда судье говорят «я заявляю Вам отвод», а судья говорит «я сам с собой посоветовался и решил, что я Ваш отвод не принимаю». Но это нарушает один из основополагающих принципов еще римского права. Это уже несколько тысячелетий существует – никто не судья в собственном деле. И судье заявляют «мы заявляем тебе отвод», он не может сказать «нет, я Ваш отвод не принимаю». Это просто противоречит азам юриспруденции. Ну это – остатки советской системы. Так вот, если бы не было средств массовой информации свободных, то этому присяжному некуда было бы идти. Просто некуда. Ну, куда бы он пошел? Вышел бы на улицу и сказал : «Вот нас оболгали, мы, присяжные, ничего подобного не требовали, не говорили и не подписывали». И кто бы это услышал? Поэтому, вот такие примеры – они нагляднее всего показывают – для чего нужны средства массовой информации. Для того, чтобы мальчик мог закричать: «Волки!»

Д. Берлин. «Король голый»

М. Федотов. И «Король голый», и «Волки!». То есть, у средств  массовой информации функция быть рупором, которым может воспользоваться человек, прокричать : «Тревога! У общества есть проблема! У нас есть проблема. В том или ином вопросе». Понимаете, это принципиально важно. Если это рупор закрыт, если средства массовой информации – рупор в руках власти…

Д. Берлин. Мы так уже жили…

М. Федотов. А результат? Отставание, стагнация, в общем, то, что это не выход – исторически мы уже убедились.

Д. Берлин. Конечно, конечно,

М. Федотов. По этому, путь к укреплению суверенитета – это путь к расширению демократии и укреплению гарантий демократии. В том числе, в сфере массовой информации. Но, безусловно, еще один очень важный момент – закон может гарантировать свободы массовой информации. Но он не может гарантировать культуры свободной журналистики. Это воспитывается, это формируется. Здесь очень важна система саморегулирования. Система самоконтроля – не самоцензуры (не дай Бог. Самоцензура – это когда человек из страха  «прикусывает» себе язык. Вот что такое самоцензура), а самоконтроль. Это другое, это как требование культуры. Мы же все живем в условиях определенных культурных стереотипов. Поэтому мы ходим на ногах, а не на руках.  И стараемся вести себя прилично. Поэтому, вот через систему саморегулирования – и сейчас, кстати, говоря, в проекте нового закона о СМИ, видимо, появится специальная норма, которая будет касаться вопросов саморегулирования в сфере массовой информации. Потому что у нас уже есть соответствующий опят, уже накоплен, с 94 года. В 1994 году была создана Судебная палата по информационным спорам при президенте. В 2000-ом она была закрыта,  но инициативу перехватила общественность – сначала в Союзе журналистов было создано Большою жюри Союза Журналистов, которое рассматривает такие спорные ситуации, а с 2005 года у нас есть Общественная коллегия по жалобам на прессу, которая рассматривает жалобы. И вот сейчас в этом году наша Общественная коллегия вошла в состав европейского альянса советов по делам прессы,  и мы сейчас работаем с другими аналогичными структурами из многих стран Европы. Это и  страны дальнего зарубежья, и ближнего зарубежья, кстати говоря, в Армении такая структура существует, на Украине такая структура существует и в других странах, в Эстонии, в частности. И  мы решили сейчас активизировать наши усилия по формированию европейского совета по делам прессы. Вот уже в начале следующего года в Вене будет проходить конференция, посвященная этому вопросу . Это все делается и при поддержке ОБСЕ, Совета Европы и других международных организаций. Это очень серьезный вопрос, потому что как быть, когда… Вот сегодня мы можем рассмотреть любую жалобу, которая поступает на российские средства массовой информации.

Д. Берлин. А наоборот?

М. Федотов. А наоборот? Вот именно! А как сделать так, если есть жалоба, предположим, на украинские СМИ? Будет эту жалобу рассматривать украинский совет по делам прессы? Или не будет? Вот мы хотим найти некий механизм, который позволил бы нам на уровне общеевропейском создать вот такой авторитетный орган, который бы выполнять функцию такого Совета по жалобам на прессу на региональном уровне.

Д. Берлин. Спасибо, Спасибо огромное. Вот такая интересная у нас сегодня была тема, Вы хотите что-то добавить, Михаил Юрьевич? Давайте, две минуты…

М. Мизулин. Я постараюсь даже быстрее уложиться -  я просто очень счастлив, что сегодня с нами был Михаил Александрович.

Д. Берлин. Да, это точно.

М. Федотов. Взаимно, мне тоже было очень приятно с людьми, которых я много лет знаю и уважаю.

М. Мизулин. Одна деталь – Михаил Александрович один из немногих, кто в темные вечера декабря 2006 года откликнулся на идее. Проведения государственного форума, и даже, фактически, вместе мы дискутировали, и мы пришли к выводу этой лаконичной формулировки. Почем – потому что это достаточно важно,  назвать – не просто высказать идею, а назвать, потому что это такой важный продукт, и, конечно, Михаил Александрович – блестящий стилист, и журналист…

Д. Берлин. И юрист…

М. Мизулин. И юрист, да.

Д. Берлин. Что очень важно для всех журналистов.

М. Мизулин. Я просто в заключении хочу сказать, что нам сейчас известно, что уже 20 ноября 2008 года президент Дмитрий Медведев подписал распоряжение о  проведении Всероссийского государственного совещания, которое пройдет 1 августа 2009 года. Я буду искренне раз, если секцию государственного масс-медиа в рамках этого совещания будет вести, или одним из соведущих будет Михаил Александрович.

Д. Берлин. Журналисты «за».

М. Федотов. Спасибо за приглашение, я надеюсь, что все, кто нас сейчас слушают, присоединяться к той работе, которая для мен сейчас очень важна – мы сейчас обсуждаем проект новой редакции Закона о средствах массовой информации, видимо, в следующем году он будет приниматься, и на сайте Союза Журналистов России, и на сайте пресс-службы Совета Федерации это законопроект выложен, и мы очень хотим услышать мнения самых разных людей, из самых разных стран, для нас очень важно получить разные точки зрения. Разные предложения, разные комментарии, потому что чем шире мы забросим нашу сеть, тем больше мы поймаем «золотых рыбок».

Д. Берлин. Спасибо, Спасибо огромное. Я хочу напомнить Вам, дорогие друзья, что сегодня в нашей программе принимали участие  кандидат философских наук, доцент кафедры политологии, первый заместитель директора Института дополнительного профессионального образования Российской Академии государственной службы при президенте Российской Федерации Михаил Юрьевич Мизулин – спасибо Вам большое, Михаил Юрьевич!

М. Мизулин. Вам спасибо, Диана Иосифовна.

Д. Берлин. И доктор юридический наук, профессор, секретарь Союза Журналистов России, автор действующего Закона о СМИ – что важно – Михаил Александрович Федотов, спасибо Вам огромное.

М. Федотов. Спасибо.

Д. Берлин. До встречи через неделю.

ПРОЕКТ "ГОСУДАРСТВЕННЫЙ СУВЕРЕНИТЕТ РОССИИ"