ПРЯМАЯ РЕЧЬ: Феликс СТАНЕВСКИЙ. ШЕВАРДНАДЗЕ: переосмысление перестроечного перевёртыша (часть 3)

Проект "ПРЯМАЯРЕЧЬ"

Вместо вступления Часть 1 Часть 2 Часть 3  Часть 4 – Часть 5 – Часть 6 – Часть 7

– Часть 3 –

Умелец и артист

Провожаю к самолёту российского министра. «Слушай, посол, штойт у нас на Шевардналзе бочку катят?!» Молчу. Понимаю, что ответа не требуется. И тут же слышу: «Это ж наш человек!». В декабре 2003 года был за рубежом, набрёл по какой-то радиостанции на Жириновского. И опять: «Это ж наш человек!». Не знаю, где встречался Владимир Вольфович с Эдуардом Амвросиевичем. Может, в Москве. В Тбилиси я был свидетелем многочисленных бесед российского высокого начальства с президентом Грузии, в итоге которых зачастую следовало всё то же: «Это ж наш человек!»

Первоклассный умелец своего дела, замечательный артист, располагающий к себе собеседника с первых же минут редким обаянием, как бы непритворной искренностью, только вам предназначенной доверительностью, он ещё раньше, чем аргументами, брал в плен своим отношением к вам, вниманием к разговору с вами, будто бы неподдельным переживанием за осечки, промахи, неудачи, беды и несчастья в грузино-российских делах. В момент беседы, я думаю, он вовсе не играл, не одевал, как говорят, личину. Он входил в роль так, что всей своей натурой жил ею, и потому был способен растопить недоверие, если оно не твёрдо устоялось. Конечно, много весило то, что он вас видел насквозь, ибо вы ему привычны. Московские же гости внимали ему, не сознавая, что приехали с готовым, сильно завышенным мнением о нём-политике, не представляя себе его настоящего. Но ещё больше сказывалась широко распространенная уверенность российских визитёров: уж что–что, а Грузию они знают, уж где-где, а в советские времена они все пицунды объездили, за грузинскими столами насиделись, цинандали и чахохбили перепробовали, Сулико и Тбилисо наслышались и даже понимают, когда раздается: «Гамарджоба, генацвале!». Шеварднадзе в деталях владел сложным, многослойным материалом состояния дел между Россией и Грузией. Наши же, как ни вооружай их МИД и посольство, вдруг, с ходу освоить эту глыбу не могли. Им оставалось лишь внимать упрёкам в адрес России грузинского президента, прямо-таки страдающего от грузино-российских неурядиц и всё равно преисполненного неизбывной к ней дружбы и любви. Прибавить сюда же агрессивную наивность, особенно свойственную российской интеллигенции. Она покоится на клише о многовековых грузино-российских связях, о взаимопроникновении двух культур, о православном единоверии двух народов. Верные в основе, эти клише как любые стереотипы потому оказываются вредными, что не подправлены временем, будто все мы вчера из СССР. Легковерие и доверие Шеварднадзе уходит корнями сюда. Нечто вроде: вечная дружба, а больше знать ничего не хочу!

Конечно, и Е.М. Примаков, и Б.Н. Пастухов, В.В. Путин, И.С. Иванов, С.Б. Иванов, И.Н. Родионов, И.Д. Сергеев, А.А. Кокошин, владея точной и обширной информацией, верно представляли себе грузинского президента. Однако до югославской войны весны 1999 года они составляли меньшинство. С первыми её бомбами, сброшенными на Белград, как лучший ученик в американском классе Эдуард Амвросиевич выступил в поддержку бомбардировок, и в мемуарах ставит это себе в заслугу. Но западные друзья приняли его жест как исполнение рядовой обязанности. В России же он вызвал широкое и острое раздражение, так что почитателей Шеварднадзе поубавилось. Правда, за ним уж точно осталась мало податливая здравому смыслу часть интеллигенции (под лозунгом кота Леопольда «Давайте жить дружно!), либералы, прозападные политики.

С огорчением должен добавить, что и отдельные мидовцы, хотя и в некоторой растерянности, в поисках ему оправданий исхитрялись находить их. Ну, как же: «обожаемый министр!» – в восьмидесятые отзывался о нём один из его замов. А недавно этот бывший зам опубликовал свои мемуары. В них, среди прочего, Шеварднадзе предстаёт «хорошим министром». Правда, и добавка приложена, видно, себе в оправдание: "другое дело" что случилось позже. Нет, не другое. Сам Белый лис исподволь признаёт: не другое. Бессмертных, огорошенный «запредельными» его выпадами против России, находит им два объяснения: «жизненную катастрофу» (т.е. удаление его от власти) было легче всего списать на Москву, а книга готовилась для издания на Западе. Вероятно. Но и то и то не оправдание. Первое не оставляет сомнений: на адекватную самооценку Шеварднадзе неспособен. А книга на Запад – значит лей грязь на Россию? Да, именно так по логике бывшего советского министра индел. Мемуары для российского издательства выглядели бы иначе – совершенно согласен с Бессмертных. Но как это называется? Не двурушничество ли?

Ещё один зам нашего героя Юлий Александрович Квицинский (светлая ему память!) поделился со мной мнением в том духе, что его бывший шеф как бы автоматически настраивался на среду, в которой оказывался. Точное наблюдение. Шеварднадзе был чрезвычайно мимикричным. Одна из причин, по которой его трудно было распознать, по которой его - всё равно непростительно – принимали за своего, за единомышленника, состояла именно в этом. Посмотрите: то, что он позволял себе в Грузии, он никогда не разрешал себе в России. В Москве, Вашингтоне, Бонне он и говорил-то иначе, чем в Тбилиси. Не только поведение другое, слова другие, но и сама логика построения фразы, речи, текста совершенно иная.

Мне скажут, а разве провербиальное «настоящее солнце взошло для нас не на востоке, а на севере» московский стиль? Разве в Рязани преподнесут Брежневу в качестве подарка эпитет «глубоколюбимый»? Конечно, в подхалимаже перед Леонидом Ильичом не затруднятся и в Рязани. Но отчаянных изысков не будет. Лёгкое южное веяние в них чувствуется.

И всё-таки не оно определяло. Накануне очередного съезда партии мне поручили подготовить, как у нас называлось, болванку речи министра, самую что ни на есть предварительную, из которой мои начальники по длинной лестнице вверх могли бы извлечь какие-то зёрна. Мой шеф, посмотрев первую страничку, сказал, отложив в сторону всю мою заготовку: «Ты что, не слышишь, какие фанфары звенят?!» Весь партактив готовился дуть в них, весь съезд. У Шеварднадзе выходило это лучше, чем у любого другого. Он загодя и за 1647 км от Москвы кожей чувствовал, «что» и главное «как» надо говорить. Он раньше и глубже других понял: «как» важнее, чем «что». Это не грузинское, это нечто сугубо партийное. В нём был несомненный дар улавливать колебания настроений в Кремле, будто в голове помещался мощный партлокатор. Его речевик Степанов-Мамаладзе блестяще клал на бумагу фанфарную музыку, звучавшую в душе шефа. В итоге – партшедевры. Брежнев предпочёл бы его Маяковскому, если б мыслимо было наградить Шеварднадзе титулом «лучшего, талантливейшего поэта советской эпохи». Не поленитесь, прочтите следующий ниже отрывок до конца! Вчитайтесь!

«Доклад Леонида Ильича – этапное событие современности. Он представляется не только эпохальным документом, но и живым организмом, всеми своими клетками связанным с каждым членом нашего общества. Кажется, этот живой организм вобрал в себя все качества его автора, его творца, нашего мудрого руководителя, великого революционера-ленинца Леонида Ильича Брежнева: научную глубину, неуёмную целеустремлённость, безграничный оптимизм и реалистичность, масштабность и классовую принципиальность, человеколюбие, прозорливость и силу правды, великую силу правды. Доклад Леонида Ильича – это мысли и чаяния всего нашего советского народа...Через два года торжественно отметим двухсотлетие породнения с Россией. Акакий Церетели, наш великий предок, думая о будущем своего народа, завещал грядущим поколениям идти к свету вместе с рвущейся к свету молодой Россией. Мечта сбылась. Россия прорвала мглу и стала негаснущим светочем. С Россией вместе, ведомые Россией и великим русским народом развеяли тьму народы-братья. И теперь все мы вместе, вместе с социалистическим содружеством – активные творцы социалистической цивилизации. Свет - символ будущего. Этим светом озарён доклад Леонида Ильича. Луч будущего, вера в будущее воцарились в этом зале. Мы – коммунисты у Ленина научились мечтать, а мечта ведёт в будущее. Будущее – главный делегат нашего съезда, честь и слава ему!»

Вместо вступления Часть 1 Часть 2 Часть 3  Часть 4 – Часть 5 – Часть 6 – Часть 7

Проект "ПРЯМАЯРЕЧЬ"