ПРЯМАЯ РЕЧЬ: Феликс СТАНЕВСКИЙ. ШЕВАРДНАДЗЕ: переосмысление перестроечного перевёртыша (часть 6)

Проект "ПРЯМАЯРЕЧЬ"

Вместо вступления Часть 1 Часть 2 Часть 3  Часть 4 – Часть 5 – Часть 6 – Часть 7

– Часть 6 –

Дипломат? Хороший министр? А, как президент – тоже хороший?

Незаконно свергнутого Эдуарда Амвросиевича никто не захотел защитить. Почему? Невероятные 96% голосов, полученные Саакашвили через полтора месяца на президентских выборах, свидетельство на сей раз не подтасовок, а массовой, несколько истеричной эйфории. Помимо наивной надежды на третьего уже по счёту демиурга, сказалась и радость освобождения от провального руководителя страны, лузера даже в глазах его американских друзей.

Те, кто хранит светлую память об Эдуарде Амвросиевиче, никак не могут объяснить, как из наделённого выдающимися способностями всемирно известного деятеля мог в кресле президента Грузии получиться неудачник. Им не приходит в голову простой вопрос: а может, способности его не были такими уж выдающимися? Может быть, они не превышали, скажу мягко, уровень середнячка? (См. часть 5).

Говорят, талантливый человек талантлив во всём. Нет, куда чаще узкое дарование. Таланты президента Грузии я наблюдал и рассказал о них (См. часть 3). Они, судя по результатам его деятельности у себя на родине, не касаются существа. Они не относятся к умению верно поставить цель и её достичь.

В отличие от знакомых мне приверженцев Шеварднадзе из российского МИДа, мой опыт непосредственного, близкого знакомства с дипломатическим талантами бывшего министра иностранных дел СССР начался тогда, когда их опыт закончился. Мой, таким образом, преимущественно ретроспективен. Я оцениваю дипломата Эдуарда Амвросиевича, так сказать, в чистом виде. Ибо он в Грузии явил себя вне всякого влияния мощной группы своих заместителей, блестящих советников, высокопрофессионального аппарата МИД СССР. В этом моё преимущество: я наблюдал за тем, что лично он умеет как дипломат, а что не умеет. Разумеется, с чем сравнивать. Если с его приемником Саакашвили, то Эдуард Амвросиевич корифей: до войны с Россией он дело бы не довёл.

Какую же цель он ставил перед собой в грузино-российских делах? Очевидно, что сохранение, как минимум, нормальных отношений с Москвой было для Тбилиси необходимостью. Но тут же придётся сказать, что политически, психологически именно Шеварднадзе привёл Грузию к враждебному отношению к огромному северному соседу. Достаточно вспомнить его Гарвардскую речь, где он изображает нашу страну полюсом, вокруг которого собираются мировые силы зла.

Шеварднадзе, бывало, ссылался на искусство «маневрирования». Маневрирование было бесконечным. Почему-то всё оно выражалось у него не в делах, а в риторике, уходило в гудок: сегодня сказать одно, завтра противоположное. Я не раз спрашивал себя, слово для него весило что-нибудь по содержанию, так что можно ему верить? А может быть это просто некий знак, за которым должно угадываться или скрываться какое-то его хотение, намерение, какая-то игра? В сильно устаревшем понимании дипработы дипломат говорит, чтобы ничего не сказать. Или чтобы обвести партнёра вокруг пальца, ввести в заблуждение. У меня впечатление, что Шеварднадзе так и не понял, что дипломат не должен прибегать к обману. Он вправе не всё сказать, но ложь дипломатии противопоказана. Она лишает доверия, убивает контакт, губит авторитет. Что выходит в итоге – видно из ответа В.В.Путина на вопрос о террористах в отношениях с Грузией, заданный с американской стороны:

ВОПРОС: Вы обсудили этот вопрос с грузинским Правительством?
В.В.ПУТИН: Да, мы неоднократно разговаривали на эту тему. И когда мы разговариваем об этих проблемах, мы слышим ответ: «Да, мы хорошо знаем, что такое террористы» ... Они говорят одно, а потом мы слышим в публичных выступлениях другое. Я, например, был очень удивлен, когда услышал из уст Президента Грузии, что он не считает террористами некоторых людей, которые объявлены в международный розыск в качестве таковых и за которыми числятся многочисленные кровавые преступления». (встреча В.В. Путина с шеф-корреспондентами московских бюро ведущих американских СМИ .10.11.01).

Или такая наглядная дипломатия как встреча Шеварднадзе с Вахой Арсановым в параллель и одновременно с беседами в Тбилиси грузинского и российского министров иностранных дел. Чтобы помочь грузино-российским переговорам? А может, напротив, подпортить их атмосферу? В чём тут грузинский выигрыш? Или уверения президента-лидера правящей партии, что она плохо сделала, приняв в парламенте антироссийскую концепцию безопасности. Он, мол, тут не причём. Кто б такому поверил?! Где тут Хитрый Лис? Где дипломат?

Поначалу Шеварнадзе предложил мне встречаться каждый месяц. Я вскоре понял зачем: посольство должно было гнать в центр его толкования предпринимаемых им мер, в том числе неудобных для России, невыгодных ей, противоречащих её интересам. Сказанное президентом в любом случае докладывается в центр точно, лучше слово в слово. Допустимы лишь соображения посольства post scriptum. Шеварднадзе, пять лет просидевший на 7-м этаже Смоленской высотки, помнил об этом. То есть он намеревался использовать российское посольство как некий канал информирования Москвы, а значит какого-никакого, но его влияния. Однако после покушения на Шеварднадзе 9 февраля 1998 г., в котором немедленно, полдня не прошло, была обвинена Россия, до моего сведения довели отказ Эдуарда Амвросиевича от встреч с российским послом. А кому они были нужны, не ему ли самому? Наказание? Демонстрация? Между тем встречи с президентом – вне обычной диппрактики. Они в любой стране исключительно редки, и я, ничего не теряя ни в статусе, ни по содержанию информации, с удовольствием не запрашивался на новые встречи. (Тем более, что в Грузии не было тогда ни малейшей проблемы с получением нужных сведений, например, в силу неопытности госчиновников). Кончилось тем, что на случавшихся приёмах с участием президента тот сам подходил к российскому послу: передать что-то в Москву через него, послать какой-то сигнал имело иногда прямой смысл.

За 4 года наблюдения при всём моём и, надо сказать, долгом ожидании, что Шеварднадзе вот-вот явит, наконец, свои таланты мастера дипломатии, никакого Лиса в нём я не дождался. Слова да, вертлявые. А дела – в лоб, узконаправленно в пику. Особенно поразил меня его фактический отказ от дипломатии в отношении Абхазии. Это ж надо: с 1992 года по 2001-й три войны! Даже Тамаз Надейрешвили, глава Верховного совета Абхазии в изгнании, кому по распределению обязанностей отводилась роль крайнего радикала, был на деле осмотрительнее Шеварднадзе. По печальным итогам войны в Гальском районе он в разговоре со мной прозрачно обнаружил недовольство рисковым президентом.

Послушать Эдуарда Амвросиевича, почитать – нет его миролюбивее, нет нравственнее. К честной, нравственной дипломатии бывший министр иностранных дел СССР призывал больше чем, кто-нибудь. Вполне верю, что с западными партнёрами он был честен. Однако это вовсе не принципиальный отказ от двуличия и лжи. Вот факт: ««Должен признать, – пишет экс-президент Грузии, – что и мне тогда приходилось двурушничать. Вынужденное партнёрство с некоторыми «союзниками» было данью, которую надо было платить, чтобы помочь несчастной Родине». (М. с.303). Получается, цель оправдывает средства. Считай союзника союзником в кавычках, и это тебе индульгенция на любой обман!

Тут возникают вопросы и к Шеварднадзе – главе советской Грузии, и к Шеварднадзе – министру иностранных дел СССР. Осанна, которую он десятилетиями пел вечной дружбе Грузии с Россией, была искренней или опять-таки «данью, которую надо было платить»? Когда герой социалистического труда с пятью орденами Ленина на груди проклинает и социализм, и Ленина – это не абсурд? «Я в течение десятилетий в мыслях, в душе, в сердце, в борьбе с самим собой убедился в том, что большевизм – чума в истории человечества. (Из речи ЭАШ 13.02.98). Не за пять перестроечных лет на Смоленской, а «в течение десятилетий», то есть уж определённо выступая на XXVI съезде КПСС, воспевая «социалистическую цивилизацию» и «великого революционера-ленинца Леонида Ильича Брежнева», он одновременно убеждался, что всё это - чума. Не думаю, что поклонники восторженно солировавшего коммунистического Орфея способны найти приемлемое моральное оправдание его чёрной ругани в адрес коммунизма. Мне жаль, что они отнесут невероятный политкульбит Эдуарда Амвросиевича к праву на пересмотр взглядов. Амплитуда их такова, что обе крайности выглядят лицемерием.

Не вижу, какую нравственность мог проповедовать советский министр, убеждённый в должном распаде СССР. Читаю в мемуарах: «Я был убеждён, что демократизация советского государства, инициатором которой стал Горбачёв и в которой я принимал участие, в конечном счёте должна была привести к самостоятельности союзных республик. Это была моя тайная мечта». (М. с.199). Ничего не преувеличивая, такую «тайную мечту» министра не назовёшь иначе как двурушничеством, криводушием и - почему нет? – подлостью по отношению к тем, кто ему верил.

В Тбилиси бывший министр моей страны, ей теперь враждебный, раскрылся для меня полностью. Вся ретроспектива его деяний неизбежно окрасилась новым, более точным пониманием человека Эдуарда Амвросиевича Шеварднадзе. От одного из его заместителей на Смоленской я услышал о его мемуарах: «Гнусная книга!». Мне было странно читать позднее хвалу этого зама в адрес бывшего начальника. Книга воспоминаний Шеварднадзе и не могла быть иначе как гнусной. Ибо гнусен её автор.

Вместо вступления Часть 1 Часть 2 Часть 3  Часть 4 – Часть 5 – Часть 6 – Часть 7

Проект "ПРЯМАЯРЕЧЬ"