02-10-2018 Георгий МАЛИНЕЦКИЙ. О национальной системе научного мониторинга – 3

МАЛИНЕЦКИЙ

Георгий Геннадьевич МАЛИНЕЦКИЙ,
доктор физико-математических наук, профессор,
заведующий отделом моделирования нелинейных процессов ИПМ РАН,
вице-президент Нанотехнологического общества России

Игорь Васильевич КУЗНЕЦОВ,
кандидат физико-математических наук
заместитель директора МИТП РАН

Андрей Викторович ПОДЛАЗОВ,
кандидат физико-математических наук,
старший научный сотрудник ИПМ РАН

О НАЦИОНАЛЬНОЙ СИСТЕМЕ НАУЧНОГО МОНИТОРИНГА

Москва, 2002 – 2004 – 2018

– * – Вступление – * – Почему у нас нет прогноза и предупреждения современного уровня? – * – Проблема субъекта – * – Какой должна была бы быть программа научных исследований, необходимых для создания системы научного мониторинга – * – Научная основа междисциплинарного исследования бедствий, катастроф и кризисов – * – Прогнозирование катастрофических событий – * – Заключение – * – Post scriptum – * – Литература – * –

Проблема субъекта

Зададим себе основой, с точки зрения организации прогноза и мониторинга, вопрос: кому, собственно, это нужно? Кто является субъектом, заинтересованным в обеспечении наблюдаемости опасных процессов и кризисов современной России, и есть ли он вообще?

Субъект существует ровно в той степени, в какой он имеет четко выраженные цели. Рассказывают, что одно время пожарным Нью-Йорка платили за количество потушенных пожаров, и город непрерывно горел. Потом им стали платить за спокойствие, и пожаров стало существенно меньше. Как только субъектом, нуждающимся в пожарной охране, стал город, а не сама пожарная охрана, эффективность ее работы заметно возросла.

Иными словами, принципиальное значение имеет то, стремятся ли люди, парирующие опасности, к тому, чтобы в них нуждались как можно чаще или как можно реже. Под их устремления неизбежно будет подстраиваться и система мониторинга. Она либо будет снабжать их информацией о том, как предотвратить опасность, либо рапортовать об их успехах на ниве ликвидации последствий чрезвычайных ситуаций. В последнем случае какая-либо научная проработка совершенно не обязательна.

Наряду с целеполаганием субъект управления должен добиваться и достижения поставленных задач. К сожалению, у нас проблемы и с той, и с другой ипостасью власти. В настоящее время не сформулированы ни национальная стратегия, ни стратегии в отдельных сферах жизнедеятельности. Следует признать, что в настоящее время субъект также в значительной степени отсутствует.

В самом деле, по данным экспертов из Администрации Президента РФ, выполняется в настоящее время не более 5% решений, принимаемых Президентом. По данным американских специалистов, эта цифра не превышает 2%. Естественно, в этом случае трудно говорить и об управляемости, и о политической воле, и о самой возможности предвидеть и предупреждать бедствия и катастрофы. К сожалению, также ситуация повторяется и на других иерархических уровнях. В частности, субъектом в сфере, касающейся организации исследований по этой тематике, не является в настоящее время Российская академия наук. С другой стороны, она не является и исполнителем в том, что касается прогнозов и выработки рекомендаций. Сейчас она не может ни организовать работу как единая организация, ни дать экспертное заключение по какому-либо проекту, ни дать прогноз, касающийся развития тех или иных процессов, как часть государственной структуры.

Формирование стратегии требует определенной организации общества и возможностей самоорганизации на основе осознания собственных интересов и готовности их защищать. Как показывают социологические исследования, эти процессы в современной России идут крайне медленно. Большинство граждан не доверяет всем существующим социальным институтам и только в последние годы исключением стал Президент РФ. Поэтому, вероятно, требуется некоторой аналог стратегии, который мог бы играть организующую роль в течение переходного периода. Очевидно, он должен строиться таким образом, чтобы к тому времени, когда общество будет готово сформулировать и принять национальную стратегию, в его распоряжении были бы необходимые инструменты для решения ключевых задач. Одним из них является национальная система прогноза и мониторинга.

Однако в настоящее время ситуация существенно меняется. С одной стороны, резко возросла централизация государственной власти, все властные ресурсы сосредоточены в руках Президента, и ответственность за принятие и реализацию решений лежит на нем. Кроме того, знаковые катастрофы последних лет, о неизбежности которых предупреждали ученые, волна террористических актов, кризис инфраструктуры привели к представлению о существование общенациональных интересах в области рисков, бедствий и катастроф. [1,2] Поэтому нельзя исключать, что субъект, осознающий необходимость серьезного научного подхода к прогнозу бедствий и катастроф и обладающей властью и ресурсами, достаточными для их предупреждения и ликвидации, в ближайшее время появится.

В этом случае, естественно, его место в структуре власти должно быть четко очерчено. В сущности, речь идет об институте во многом аналогичном по своим функциям генеральному штабу в системе военного управления.

Во-первых, такая структура – в идеале – представляет собой аппарат, преследующий не собственные интересы, а осуществляющий поддержку государственной структуры более высокого уровня.

Во-вторых, здесь также речь идет о наличии больших, достоверных, постоянно собираемых и корректируемых информационных потоков, об их обобщении и осмыслении.

В-третьих, в обоих случаях принципиальное значение имеет не прогноз сам по себе, а выработка на его основе рекомендаций, конкретных планов действий, которые отрабатываются задолго до возникновения чрезвычайных ситуаций.

И, наконец, в-четвертых, в современном мире ущерб от природных и техногенных катастроф и социальных нестабильностей уже стал сопоставим с ущербом от военных действий.

    ***    

МАЛИНЕЦКИЙ