02-10-2018 Георгий МАЛИНЕЦКИЙ. О национальной системе научного мониторинга – 8

МАЛИНЕЦКИЙ

Георгий Геннадьевич МАЛИНЕЦКИЙ,
доктор физико-математических наук, профессор,
заведующий отделом моделирования нелинейных процессов ИПМ РАН,
вице-президент Нанотехнологического общества России

Игорь Васильевич КУЗНЕЦОВ,
кандидат физико-математических наук
заместитель директора МИТП РАН

Андрей Викторович ПОДЛАЗОВ,
кандидат физико-математических наук,
старший научный сотрудник ИПМ РАН

О НАЦИОНАЛЬНОЙ СИСТЕМЕ НАУЧНОГО МОНИТОРИНГА

Москва, 2002 – 2004 – 2018

– * – Вступление – * – Почему у нас нет прогноза и предупреждения современного уровня? – * – Проблема субъекта – * – Какой должна была бы быть программа научных исследований, необходимых для создания системы научного мониторинга – * – Научная основа междисциплинарного исследования бедствий, катастроф и кризисов – * – Прогнозирование катастрофических событий – * – Заключение – * – Post scriptum – * – Литература – * –

Post scriptum

Наука принципиально отличается от политики. В науке зачастую достаточно опубликовать одну статью или разместить сообщение в интернете, и далее оно начинает жить своей жизнью. В принципе, достаточно сказать один раз, а дальше научное сообщество поймет и оценит или, напротив, отвергнет и забудет. В политике ситуация иная. Если мы хотим добиться перемен к лучшему, то надо говорить, убеждать, доказывать до результата, независимо от того, сколько раз это придется сделать.

Управление риском находится на границе между наукой и политикой. Ученые разрабатывают, инженеры создают технологии, управленцы должны организовывать их практическое воплощение. Политики же должны принимать решения, выражать общественное мнение и определять повестку. К сожалению, и в мире в целом, и в России особенно, этого не происходит. Многое из того, что может и должно делаться, не воспринимается как важное и актуальное, очень быстро забывается, и мы вновь и вновь наступаем на одни и те же грабли. Наглядное свидетельство того – актуальность тех научных статей и предложений, которые высказывались годы и годы назад. Перечитывая представленную выше статью, мы, к сожалению, убедились в ее актуальности, а также в том, что надежды, которые в ней высказывались, не оправдались до сих пор. Проект создания Национальной системы научного мониторинга, выдвинутый в 2002 г., был поддержан Президиумом Академии наук, всеми заинтересованными ведомствами. Десяток академических институтов был готов принимать в этой работе самое активное участие. Риски – междисциплинарны, они не знают узкого цехового деления. Поэтому и соответствующая программа должна была быть межведомственной. Правительство РФ отклонило эту программу по формальным причинам – оказывается, у нас нет регламента принятия межведомственных программ. Предложения ученых в значительной степени остались на бумаге.

Спросим себя, что бы не произошло, если бы отношение к программе было бы иное. В течение последних 15 лет на кафедре метрологии и взаимозаменяемости МГТУ им. Н.Э.Баумана под началом профессора М.И.Киселёва разрабатывался фазохронометрический метод диагностики состояния узлов вращения. Эта технология во многом пришла из космической индустрии. Если в обычном машиностроении обычная погрешность в 10−2÷3 зачастую считается приемлемой, то в космосе ситуация иная, погрешность, как правило, не должна превышать 10−6÷8. Поэтому в связи с развитием космических технологий были созданы надежные, эффективные и достаточно дешевые инструменты, которые позволяют измерять неравномерность вращения именно с этой очень высокой точностью. Это дает огромные возможности для мониторинга множества машин и механизмов в техносфере. По неравномерности вращения можно судить, в каком состоянии находится данный агрегат, и организовывать ремонты и замены его частей не в планово-предупредительном порядке, а исходя из реального состояния. По сути дела, это очень важная обратная связь.

Более того, в силу простоты и эффективности этой технологии появляется возможность оценивать состояние многих ответственных узлов в режиме реального времени и отключать их, чтобы не допустить катастрофы. Этот метод намного лучше, чем применяемая во множестве систем вибродиагностика. Он был доведен до практического использования на нескольких энергоагрегатах, показал прекрасные результаты. По этому поводу были защищены кандидатские и докторские диссертации, получены патенты и медали на престижных выставках. Однако должного распространения он, к сожалению, не получил, несмотря на то, что всё это докладывалось, обосновывалось, доказывалось на самых высоких уровнях. Можно напомнить, что 07 августа 2009 г. произошла громадная авария на Саяно-Шушенской ГЭС. Если бы те датчики, которые предлагали бауманцы, стояли на соответствующих агрегатах, то ни жертв, ни огромных экономических потерь просто не было бы. Более того, эта ситуация не сложилась бы даже если использовать гораздо более простые инструменты. Однако для этого необходимы управленческие решения, желание навести порядок. Ученые свою часть прошли. Дело за управленцами, за социально-экономическими механизмами, побуждающими заботиться о безопасности на деле, а не на бумаге. Очень жаль, что время было упущено. М.И.Киселёва уже нет. Однако научная школа осталась. И то, что нужно было делать 20 лет назад, следует делать сейчас.

Удивительным образом статистика потерь в результате аварий не воспринимается как руководство к действию. В частности, начиная с 1970‑х гг. японские инженеры писали о том, что энергоагрегаты, обеспечивающие охлаждение атомных реакторов, должны быть либо подняты на такую высоту, где они не выйдут из строя в результате цунами, либо, наоборот, спрятаны так глубоко, что гигантская волна не выведет их из строя. На станции «Фукусима-1» эти меры должны были обойтись в $400 млн. Однако по мысли управленческого аппарата, опасность была сильно преувеличена и денег так и не нашли вплоть до аварии 11 марта 2011 г. Смягчение и ликвидация последствий произошедшей аварии по оценкам экспертов должна в лучшем случае превысить $300 млрд. К сожалению, здесь возникли большие технические трудности, поэтому неясно, в какой мере удастся смягчить последствия, как долго и насколько дорого будет производится эта работа.

Мы вновь столкнулись с недооценкой важности природных и техногенных катастроф. Для ликвидации аварии подобного масштаба необходимо было бы иметь доступные ресурсы и технические средства. Этот круг вопросов крайне важен для азиатско-тихоокеанского региона. В этой связи можно напомнить землетрясение 26 декабря 2004 г. около Суматры. Это стихийное бедствие унесло около 300 тыс. жизней, в то время как вполне доступные с технической точки зрения системы мониторинга и оповещения могли бы многократно уменьшить число жертв. С большим системным проектом, ориентированным на весь азиатско-тихоокеанский регион, России в целом и МЧС в частности должны были выступить на саммите АТЭС 02 сентября 2009 г. Важной частью этой системы должен был стать космический эшелон мониторинга стихийных бедствий и техногенных аварий. Однако на тот момент Россия располагала только одним спутником, который мог бы принять участие в этой работе. Характерное время для запуска еще одного спутника этого класса в нашей стране составляет около 6 лет. Поэтому подобные масштабные проекты требует долгосрочного планирования, систематической работы и государственной стратегии. Всего это не оказалось. Россия в этом плане является уникальной страной. Принципиальное значение имеют для этого проекта тяжелые самолеты Ил-76, которых у других стран нет. В итоге большой важный системный проект так и состоялся.

Наконец, в свое время пожарная охрана была присоединена к МЧС Россми. Предполагалось, что это многократно повысит эффективность борьбы с пожарами и уменьшит число жертв. Однако и здесь следует заметить, что этого не произошло. Непроработанность правового поля, «правовая диссиметрия», а также отсутствие эффективных управленческих механизмов, ориентированных не на процесс, а на результат, не позволяют здесь качественно улучшить ситуацию.

Очевидно, что ученые должны заниматься сложными неочевидными проблемами. Управленцы должны исполнять принятые политические решения и действовать в соответствии с законом. Однако здесь возникает разрыв. Не хватает здравого смысла, элементарного уважения к социальным и инженерным нормам, а также координации усилий. Всё это не позволяет использовать те возможности, которые могла бы давать наука, и даже те системы, которые уже созданы. В подтверждение этому можно привести наглядный пример. На территории России находятся 50 тыс. опасных и 5 тыс. особо опасных объектов. Крайне важно было бы осуществлять мониторинг каждого из них. Несмотря на огромные организационные трудности, эта проблема в значительной степени оказалась решена средствами компании РКС. В необходимости этого мониторинга удалось убедить правительство, которое в 2015 г. распорядилось создать «Федеральную систему мониторинга критически важных объектов и опасных грузов РФ». Это должно было быть сделано в разных отраслях промышленности и в разных регионах России. В Роскосмосе такая система была создана под началом д.т.н. А.И.Жодзишского. На каждом опасном объекте, входящем в эту систему, были установлены датчики, которые, к примеру, измеряют концентрацию опасных веществ каждые 10 сек., и связываются со спутником, который передает это в ситуационный центр. Если превышение достаточно велико, то система позволяет оценить масштаб аварии и заранее построенные математические модели предлагают конкретный план действий. Созданная система позволяет при установке необходимых датчиков позволяет следить за всеми опасными объектами России.

Однако беда состоит в том, что у нас нет сейчас ведомства, которое было бы готово работать с этой информацией и добиться того, чтобы все необходимые датчики были включены, а не заблокированы для создания благостной картины.

Другими словами, проблемы, связанные с построением системы научного мониторинга, по-прежнему остаются крайне актуальными, «хозяина» у этих проблем нет, МЧС России также оказалось не готово к тому, чтобы взять на себя координирующую функцию.

Остается надеяться на осознание этих проблем обществом и руководством страны, на перемены к лучшему.

    ***    

МАЛИНЕЦКИЙ