16-09-2018 Георгий МАЛИНЕЦКИЙ. Гуманитарно-технологическая революция и вызовы будущего - 4

МАЛИНЕЦКИЙ

Владимир Викторович ИВАНОВ,
член-корреспондент РАН, доктор экономических наук, кандидат технических наук,
заместитель президента РАН, член президиума РАН, руководитель ИАЦ "Наука" РАН

Георгий Геннадьевич МАЛИНЕЦКИЙ,
доктор физико-математических наук, профессор,
заведующий отделом моделирования нелинейных процессов (ИПМ РАН), вице-президент Нанотехнологического общества России

ГУМАНИТАРНО- ТЕХНОЛОГИЧЕСКАЯ РЕВОЛЮЦИЯ И ВЫЗОВЫ БУДУЩЕГО

Вместо вступленияПарадокс Ферми. Возможны вариантыГуманитарно-технологическая революция и путь в будущее – Мир выбирает будущее – Российское будущее

Мир выбирает будущее

Мечты, которые сбываются, – не мечты, а планы.
А.В.Вампилов

В настоящее время нет недостатка в различных проектах будущего, прогнозах и футурологических исследованиях. Одни из них опираются на серьёзную научную основу и ориентированы на экспертов и руководителей. Другие рассчитывают на массового потребителя и статус бестселлеров. Однако за всеми этими мечтами и проектами есть и следующий уровень. Это намерения, отражающие реальные цели, порой весьма далекие от декларируемых. Реальные цели отражают возможности, которыми обладают стратегические субъекты, усилия, вкладываемые в создание возможностей, а также то, как они используются или не используются.

Приведем примеры использования возможностей науки в интересах технологического прорыва страны.

С 1970‑х гг. в Японии, позаимствовавшей опыт Советского Союза в области планирования, раз в 5 лет проводится национальный форсайт. Более 10 000 ученых, экспертов, предпринимателей, рассматривая развитие своих областей и системы в целом, стремятся определить, какой должна быть Япония через 30 лет. Как известно, идеи становятся огромной силой, когда они овладевают массами. Облик будущего, предлагаемый экспертами и руководителями, широко обсуждается в обществе, дополняется, корректируется. Взрослые, ответственные люди намечают контуры той реальности, в которой предстоит жить их детям и внукам.

Затем делается второй важный шаг. После того, как долговременный прогноз получен, стратегические цели намечены и отражены в конкретных показателях, рассматриваются ближайшие пять лет. Люди выясняют, что надо сделать в эти годы, чтобы в конце концов прийти к далекой намеченной цели. Здесь формулируются конкретные проблемы и научно-технические задачи, которые следует решить, чтобы прийти в желаемое будущее, осуществляется индикативное планирование. Как правило, ставится около сотни проблем, для каждой из них описывается, что же должно быть сделано, что это даст обществу в целом, отдельному гражданину, как повлияет на национальную безопасность. Более того, оцениваются ресурсы, которые, скорее всего, потребует решение каждой поставленной проблемы, уточняется постановка задачи, кадровое обеспечение, а также во многих случаях явно указываются и компании, которые обладают необходимым научно-техническим потенциалом. В подобном плане зачастую рассматриваются и синергетические эффекты – указывается, какие новые возможности общество получит от совместного решения нескольких из поставленных задач. Естественно, акцент делается на локомотивных отраслях экономики, в которых страна должна занимать ведущее место в мире.

Японский опыт показывает удачное сочетание организации и самоорганизации. Подобный пятилетний план является организующим, задающим ориентиры началом. Его исполнение во многом определяется инициативой, активностью, кооперацией отдельных компаний, организаций, исследователей, инженеров, предпринимателей. Компании, берущиеся за решение поставленных проблем, могут претендовать на налоговые льготы; университеты ясно представляют, какие специалисты понадобятся в обозримом будущем; предприниматели понимают, на какие научные разработки они смогут опираться.

Некоторые задачи формулируются в яркой, наглядной форме. У Японии очень сильные позиции в области робототехники. И в качестве одной из таких задач рассматривалось в свое время создание «танцующих роботов». Это очень сложно, так как сочетание быстрых и медленных движений, отслеживание действий партнеров в режиме реального времени потребовало пионерских решений. Однако фирме Honda удалось решить эту проблему и получить огромные преференции за выдающийся вклад в развитие научно-технической сферы Японии.

В настоящее время в этой области перед японскими инженерами и исследователями поставлена амбициозная задача – к 2050 г. создать команду роботов, которые, играя в футбол по «человеческим правилам», могут побеждать сборную мира – ведущих футболистов планеты.

На первый взгляд, это задачи выглядят странно. Ещё более необычно они выглядели тогда, когда ставились. Но если вспомнить, что в Японии на 10 тыс. работающих приходится более 300 промышленных роботов (в России – 2…), а в войнах недалекого будущего солдат на поле боя заменят роботы, то всё становится на свои места.

По прошествии пяти лет подводятся итоги. Разбирается, какие задачи решены и получены ли ожидаемые от их решения результаты (как правило, решается около 80% задач), особое внимание уделяется тому, что не сделано, и выясняется, по каким причинам это произошло, и что следует сделать в этой связи.

Далее проводится следующий форсайт. Будущее «перевычисляется», и страна вновь заглядывает на 30 лет вперед, и затем цикл повторяется. Мировое лидерство Японии в ряде отраслей промышленности и фундаментальных исследований показывает высокую эффективность подобной техники «работы с будущим».

Не разбирая особенностей технологических прорывов, которые осуществили в новейшей истории Япония, Южная Корея, Сингапур, обратим внимание на две общие черты этих проектов. Первая – огромная роль гуманитарных технологий в их организации. Цель – прорваться в будущее – становилась национальной идеей и оправдывала сверхусилия в настоящем. Кроме того, каждый из этих проектов не был «калькой» с западных образцов, а опирался на складывавшиеся веками смыслы, ценности, традиции своих обществ.

Вторая особенность связана с теорией выдающегося русского экономиста Н.Д.Кондратьева и теорией больших волн технологического перевооружения (кондратьевских волн). На протяжении такой волны происходит переход от одного технологического уклада (и, соответственно, локомотивных отраслей – флагманов технологического развития) к другому. Прорывы во всех этих странах были связаны с огромными систематическими усилиями элит и народов, направленными на создание не текущего, а следующего уклада, что, естественно, подразумевало высокую норму накопления и строительство новых заводов. В то время это был пятый уклад, локомотивными отраслями которого были электроника, телекоммуникации, малотоннажная химия, новые технологии работы с массовым сознанием (позволяющим «заточить» покупателя под новый товар).

Сейчас страны лидеры переходят к VI технологическому укладу (можно было бы обсудить перспективный технологический уклад – более сложную концепцию развития, но это увело бы далеко от основной линии). Здесь локомотивные отрасли иные – биотехнологии, новая медицина, новое природопользование, когнитивные технологии, робототехника, высокие гуманитарные технологии, полномасштабные технологии виртуальной реальности, нанотехнологии. Именно сейчас выясняется, что является главным, что отойдет на второй план.

Обсуждая технологические уклады, обычно не обращают должного внимания на их научное основание. При этом, фундаментальное научное достижение, которое лежит в основе технологий будущего уклада, было создано в ходе развития предыдущего.

Связь между фундаментальной и прикладной наукой, образованием и инновациями отлично отражает схема, которую любил приводить выдающийся просветитель России С.П.Капица (см. рис.3).

РИСУНОК 3. Взаимосвязь образования, инноваций и науки в соответствие с теорией С.П.Капицы

2018-09-16 Георгий МАЛИНЕЦКИЙ. Владимир ИВАНОВ. Гуманитарно-Технологическая Революция и вызовы будущего - РИСУНОК 3. Взаимосвязь образования инноваций и науки - Проектный Центр Максима Шалыгина НОВАЯ РЕАЛЬНОСТЬ.png
При такой связи видно, что бессмысленно требовать от академии, занимающейся фундаментальными исследованиями, прикладных результатов. С другой стороны, для развивающихся стран создание сильной образовательной системы может служить фактором стабилизирующим социальную систему.

Двадцатый век, его технологии, экономику и историю в большей степени определили три фундаментальных научных достижения – говоря словами известного философа и историка науки Томаса Куна, они породили научную революцию и создали новую парадигму, в рамках которой происходило, а отчасти и сейчас происходит развитие. Это создание теории относительности, разработка квантовой механики и развитие теории алгоритмов, которое привело к появлению компьютеров.

Судя по всему, следующий уклад определится другим фундаментальным достижением XX в. – установлением природы генетического кода. Оно позволило создать эффективные технологии секвенирования геномов. За десятилетие стоимость секвенирования генома, определяющего наследственность человека, текста, состоящего из 3-х млрд букв, уменьшилась в 20 тыс. раз. То, что полвека назад находилось на переднем крае науки, стало стандартным медицинским анализом. Это открыло путь к переанализированной медицине, генетически модифицированным организмам (ГМО), к новым типам оружия. Каждая третья научная работа сейчас выполняется в области медицины. Именно биотехнологии определят вектор технологического развития и контуры будущего в первой половине XXI в.

В целом, не воздушные замки, которые строят фантасты, журналисты и ученые относительно будущего, а реальные намерения сейчас остались такими же, как столетие назад. Новое мышление или мышление жило только в сознании незадачливого генсека Михаила Горбачёва.

Как и век назад, ведущие игроки на мировой шахматной доске (сейчас это США и Китай) вкладывают огромные усилия в прикладную науку (НИР) и опытно-конструкторские разработки (ОКР), чтобы благодаря новым технологиям (промышленным, гуманитарным, военным) сместить стратегическое равновесие в свою пользу. Более трети всех научных публикаций приходится на долю этих двух стран. Продолжается гонка высокотехнологичных вооружений. Например, разработка и производство ряда легких истребителей пятого поколения F 35 фирмы Lockheed Martin уже оценивается в $ 1,5 трлн. (самое дорогое оружие в истории). Специальная комиссия Пентагона недавно выявила 966 различных дефектов в конструкции этого самолета. Их активно устраняют и уже начинают разработку истребителя 6-го поколения…

Мы имеем дело с «кризисом будущего» в массовом сознании. Место научной фантастики, очень популярной полвека назад, заняла «фэнтези» – будущее в прошлом. В массовом сознании происходит переход от науки и техники к религии и магии, от Жюля Верна к Кастанеде.

Имеет место застой в фундаментальной физике – несмотря на обилие «нобелевок» результатов, сравнимых с квантовой теорией и теорией относительности, вероятно, в ушедшем веке не было. Другие науки, – такие как химия или география, в большой степени решили свои фундаментальные проблемы. Основные континенты в научном пространстве, играющие для нас принципиальную роль, уже открыты – пришло время их осваивать. Если в XX в. центральными фигурами были ученые, и история на крутых поворотах определялась тем, что делалось в лабораториях и на полигонах, то сейчас наступает век инженеров.

Мы обсудили глобальные тенденции и процессы, разворачивающиеся в «медленном времени». Действительно, меняется со временем все довольно медленно. Что, кроме мобильников и ноутбуков отличает наш быт от 1960‑х гг.? Кроме этого мы почти ничего не приобрели и, видимо, многое в социальной сфере потеряли …

Однако в «быстром времени» всё выглядит иначе. В США надувается пузырь высокотехнологичных компаний, прежде всего, информационно-телекоммуникационных (ИТ). Последние вкладывают гигантские средства в искусственный интеллект и беспилотный транспорт. Инвестиции Amazon, AlphaBet (Google) или Microsoft в исследования и разработки ежегодно превышают $10 млрд Венчурные инвестиции в этой стране в последние годы превышают $60 млрд/год. Увеличивается число «единорогов» – частных стартапов, стоимость которых превышает $1 млрд – в 2015 г. в мире был 141 «единорог», а в 2018 г. их уже 263, причем 123 – в США[1]. Их общая стоимость в $850 млрд в большой степени это – следствие больших надежд на будущее. Например, самый высоко оцененный «единорог» Uber ($68 млрд) так и не смог стать прибыльным.

В прессе активно обсуждаются перспективы грядущей роботизации, распространения беспилотных и летающих электромобилей, возможности искусственного интеллекта и перспективы криптовалют. Эксперты и представители высокотехнологичных компаний уверяют, что уроки «кризиса доткомов», краха «новой экономики» США 2000‑х гг. учтены, и теперь всё будет иначе. Поверить в это трудно – во время каждого «пузыря» говорится то же самое.

Трудно сказать, что останется «в сухом остатке» от этого пузыря, когда он лопнет. Можно напомнить большие надежды на освоение космоса и развитие авиации, сверхзвуковые ТУ-144 и Conconrd. Однако, мы по-прежнему путешествуем на Boeing-737 (появился в 1960‑х гг.) и Airbus 320 (1980‑е гг.).

Однако активная работа идет, её результаты могут быть неожиданными, и в целом у работающих есть большие преимущества перед теми, кто наблюдает за этим процессом.

И здесь следует вернуться к гуманитарно-технологической революции, к влиянию общества на технологии и технологий на общество. Главный урок постмарксистской социологии сводится к тому, что одному и тому же базису могут соответствовать разные надстройки.

Реализация императива «экономика для человека» позволяет разбудить его высшие способности в занятиях наукой, искусством, инженерным и социальным творчеством. Освободившиеся от утомительной ежедневной рутины, люди могут пойти вверх. Эта возможность лежит в основе коммунистического мировоззрения «Как бы пунктирно классики ни описывали светлое коммунистическое будущее, они сходились на том, что в этом счастливом будущем будут реализованы резервные человеческие творческие возможности, что это будет эра всеобщего творческого раскрытия, эра обретения человеком и человечеством полноты, целостности, подлинности, творческого единства со своей «сущностью». Империализм убивает моцатровское начало даже в тех, кто в высшей степени расположен к его раскрытию. Коммунизм же пробудит это начало даже в тех, кто отчужден от этого, спящего в нем начала» – так формулирует эту надежду известный российский политолог коммунистической ориентации С.Е.Кургинян[2].

И развитие технологий дает для этого все возможности. Можно повышать квалификацию, сокращать рабочее время и делать его более дорогим. Идеологи постиндустриализма Э.Тоффлер, Д.Белл, вероятно, имели в виду именно эту траекторию. Белл писал, что подобно тому, как индустриальное общество создало конвейер, постиндустриальное общество приведет к поточному созданию информации, к появлению «когнитариата» – «интеллектуального класса, представители которого на политическом уровне выступают в качестве консультантов, экспертов или технократов». Возникла иллюзия, что этот «креативный класс», «креаклы», «серые кардиналы» при правящих элитах получат и часть политической власти. А в будущем, по мере развития технологий, станут ещё более влиятельной силой.

При этом классики постиндустриализма подчеркивали, что доля сектора услуг в ВВП развитых стран неуклонно растет. И действительно, с 1960 по 2007 гг. доля промышленности в глобальном продукте сократилась с 40 до 28%, а доля занятых до 21%. В США в сфере услуг создается более 80% ВВП.

С 1960‑х гг. по настоящее время огромное количество экспертов и политиков толкуют, что экономика будущего – это экономика услуг.

К сожалению, радужные надежды «когнитариата» не оправдываются. «Надстройка», создаваемая мировыми элитами, оказывается совсем другой. Происходит девальвация труда, его стоимости и сложности, рост неравенства и формирование сословного общества. Семь из десяти самых быстрорастущих профессий США, публикуемых Bureau of Statistics, – связаны с низкооплачиваемым рутинным трудом – сиделки, официанты, повара, продавцы, курьеры.

Вместо «экономики услуг» формируется «экономика слуг». Главным работодателем становится частный господин. Здесь социальное диктует экономическому, происходит ренессанс самых непроизводительных, рутинных и архаичных профессий. Масштабная деиндустриализация привела к тому, что начал «таять» и сам «когнитариат». Упрощается и социальная структура, оформляются классы «слуг» и «господ», сокращается прослойка «среднего класса», всё больше функций которого препоручается машинам. История поворачивается вспять.

В статье А.Сахнина ряд аргументов, которой мы привели выше, эта тенденция определяется следующим образом: «Старый афоризм Розы Люксембург «Социализм или варварство» сегодня приобрел новый смысл. Мы на всех парах движемся в новое варварство, в экономику господ и их слуг, экономику, где человек может потребляться только как тело, как расходный материал, в общество, где власть человека над силами природы заменена господством человека над человеком. Но наш социальный корабль основан на новейших технологиях»[3].

Мир в точке бифуркации. Наше будущее находится под вопросом. Одно лишь отношение к знанию, не является параметром порядка в современном мире. Дэниел Белл, Макс Вебер, множество других социологов, отодвигающих классовое и социальное на второй план, были неправы.

Мир сложнее. Надо учитывать и технологическое, и социальное, и гуманитарное развитие в их взаимосвязи. В век синтеза и эпоху самоорганизации это естественно.

Будущее определится тем, насколько быстро и эффективно пройдет гуманитарно-технологическая революция, будем ли мы подчиняться созданным нами самими инструментам или управлять ими, позволим ли мы истории двигаться вперед или согласимся с теми, кто поворачивает её назад…

Гуманитарно-технологическая революция является главной надеждой на то, что удается обойтись без разрушительных социальных революций и пойти в будущее эволюционным путем. Повестка дня на XXI в. должна определиться в ближайшее десятилетие.

------------------------

[1] Мамедьяров З. Пузырь оптимизма // Эксперт, 2018, №35(1016), 27 августа-6 сентября, с.40-43.

[2] Кургинян С.Е. Красная весна. – М.: МОФ ЭТЦ, 2010. – с.311.

[3] Сахнин А. Общество слуг // Эксперт 2018. № 36 (1087), 3-9 сентября, с.66.

 

    ***    

МАЛИНЕЦКИЙ